Я – Ректор! (СИ)

— Это вы мне, мессир ректор?
— Вам, вам, Гарольд, мы тут как раз по вашу душу, — произнёс я, когда мы всей комиссией окружили его полукругом.
При словах про душу секретарша тут же заинтересовано вскинулась и приценивающе оглядела завхоза. Тот, правда, этого не увидел, но весь как-то вздрогнул и, забегав глазками, бледно заулыбался:
— По душу? А что? С ней всё в порядке. Я бы даже сказал, в полном порядке.
  
— С душой, может, и в порядке, — покачал я головой, — а вот с совестью проблемы.
— Какие?
— Нет её у вас, Гарольд. Или никогда не было, или последние остатки растеряли. Чем кормите студентов, а? — начал строжиться я, — Чем, я вас спрашиваю?
— А что? — мигом сделал морду тяпкой тот, — и, вообще, кормлю не я, а повара.
Правда, мне показалось, что после моего вопроса он как-то наоборот, слегка расслабился, впрочем, если он решил, что может спереть всё на Брунгильду, то не на того напал.
— А это как посмотреть, но для начала прошу всех внутрь для дегустации, и вас, гражданин завхоз, я тоже прошу пройти с нами. Заодно тоже отведаете, чем студентов потчуют.
Когда наша представительная делегация показалась среди кастрюль и прочей кухонной утвари, кипевшая там работа немедленно встала. Помощники, открыв рты, застыли кто где, а Брунгильда, увидев меня снова, да ещё в компании стольких людей, только всплеснула руками:
— Мессир ректор, что ж вы не предупредили, что вас столько будет? Вы как убежали, ничего не поев, так я сготовила всё, и рисовой на молочке, и рыбки пожарила. Булочки вон тоже, ваши любимые. Но там только на вас.
Глядя на искренне переживающую женщину, тут же постарался успокоить:
— Не надо, не надо, всё нормально, мои коллеги поедят то, что в тех котлах, — кивнул я на завтрак и часть готовящегося обеда для студентов.
Правда, от такого повариха только сильнее занервничала, особенно когда увидела завхоза.
— А может, не надо? — жалобно спросила она.
— Надо, — решительно кивнул я, — надо.
Добавил, покосившись на секретаршу:
— Ираида, ознакомь с распоряжением всех, кто его ещё не видел, после чего, освободив место на столе, сам взял тарелки и, подойдя к кастрюле, наложил пять порций сечки. Не слишком много, но им должно было хватить.
Небрежно выставил перед комиссией, отдельно пятую всучив прямо в руки завхозу.
— Прошу вас, — тонко улыбнулся, предлагая отведать сие угощение.
На вид оно было уже не слишком привлекательно, и дамы замешкались, а Гарольд, похоже, вполне представлявший, что у него в руках за блюдо, попытался соскочить, забормотав, что он уже завтракал и вообще сыт.
— Ешь давай! — рявкнул я, разом разозлившись.
Тот судорожно сглотнул и, отколупав ложкой комок, зажмурившись, положил в рот, после чего мгновенно проглотил. Хитрый какой.
— Нет-нет, ты пожуй, — настоял я.
Улыбка моя стала напоминать оскал, и завхоз, не решившись возражать, заглотил следующую порцию, принявшись обречённо двигать челюстью.
— Ну как, вкусно? — заботливо поинтересовался я.
Тот, подавив прошедшую по телу дрожь и едва сдержав рвотный позыв, таки смог проглотить и её, после чего сначала затряс головой, но через силу смог-таки выдавить сиплое:
— Да.
Тут я посмотрел на комиссию, наблюдавшую за завхозом с каким-то нездоровым любопытством, поторопил и их:
— Мистрессы, ну же, мне хотелось бы услышать и ваше мнение.
Те с завхоза перевели взгляды на тарелки перед собой и синхронно скривились. На них рычать было бы неправильно, поэтому я просто терпеливо замер, с лёгкой улыбкой за ними наблюдая.
Первой решилась Баляйн, пробормотала:
— Я же целитель седьмого ранга, должна вылечиться, — и решительно положила в рот порцию сечки.
Вот сразу видно интеллигенцию. Прожевала она её, почти не изменившись в лице, после чего аккуратно уголки губ вытерла платком и заметила:
— Да, давненько подобного пробовать не доводилось.
И не слова ругани, заметьте. Я даже её чуть больше зауважал.
Кортес, отважившаяся опробовать вслед за ней, была несколько более категорична.
— Что за помои, — выплюнула она недожёванную сечку обратно в тарелку, — у нас за такое повара побили бы.
— А у нас, — добавила Лиза, — вызвали бы на дуэль и убили.
— А у нас съели бы.
— Что? — дружно все повернулись к сказавшей это секретарше.
— Что? — сделала та удивлённое лицо, а затем весело рассмеялась, — Шутка!
Потом посмотрела на меня, когда все отвернулись, и отрицательно покачала головой, давая понять, что на самом деле не шутка, и затем снова кивнула, подтверждая, что точно съели бы.
— Ладно, теперь второе блюдо, — я махнул рукой Брунгильде, чтоб накладывала минтай.
Когда на тарелки стали шлёпаться разваренные белёсые куски рыбы, нервно сглотнули все. Мне даже комиссию стало немножечко жалко, жестоко я всё-таки с ними. Такое пробовать — нужно быть бесстрашным человеком.
— И по традиции, — взмахнул я руками, — первым честь отведать деликатес выпадает снова мистеру Гарольду.
— А чё снова я, — вякнул было тот, но я придавил его тяжёлым взглядом, гася попытку бунта на корню.
Минтай оказался ядрёней сечки, как ни пытался проглотить это завхоз не смог и, в конце концов, унёсся блевать наружу. Вернулся слегка зеленоватый и, пошатываясь, подошёл к столу. Правда, когда я протянул ему ещё кусок, снова убежал доблёвывать оставшееся.
— Ну-с… — протянул я, брезгливо протирая руки салфеткой, — теперь вы понимаете, зачем я вас здесь собрал.
— Пожалуй, да, — ответила проректорша, переглянувшись с Баляйн, — еда, и правда, не выдерживает никакой критики. Студенты, конечно, должны понимать, что детство кончилось, поэтому первые два курса они не получают денег из дома и должны жить только на небольшую академическую стипендию, но не до такой же степени.
— Вот-вот, — кивнул я.
Тут я заметил, какие недобрые взгляды бросают женщины на сжавшуюся в предчувствии беды повариху и поспешно вмешался.
— Мистрессы, только прошу не делать поспешных выводов, повара тут не злодеи, они заложники обстоятельств. Как сказал один мой знакомый, нельзя из букв «о», «п», «ж» и «а», сложить слово «счастье». Пойдёмте, я покажу, из чего им приходится готовить.
Из кладовки зелёными выползали уже все, не только завхоз. А я, вновь остановившись на кухне, принялся загибать пальцы:
— Итак, мы имеем вместо масла какие-то жиры непонятного происхождения, вместо нормальных круп отходы производства, большая часть продуктов не свежая и годится только в помои. Мяса я тоже не увидел, одни рога и копыта со шкурой и жиром. Думаю, следует очень тщательно проверить финансовую деятельность мистера Гарольда на предмет реальной стоимости закупленного. Этим попрошу заняться вас, магистр, — кивнул я проректорше, не слишком довольной, что я командую, но не ставшей возражать, всё-таки за этим она тут и поставлена, чтобы контролировать, куда деньги уходят. — А непосредственно нашему завхозу я бы сейчас хотел задать только один вопрос, а кто тебе, нехороший ты человек, разрешил такое творить?
Я по-отечески взглянул на мужчину, готовясь с ним поступить по всей строгости, как тот, криво ухмыльнувшись, вдруг дерзко заявил:
— Кто-кто, вы!
— Я? — вздёрнув бровь, ещё раз смерил того взглядом, — и доказательства есть?
— Как ни быть, — тот швыркнул носом, поправив берет, полез за пазуху, приговаривая, — как знал, с собой носил.
После чего вытащил на свет свёрнутый трубочкой пергамент.
— Вот, ваша печать, — развернул он, показывая оттиск внизу.
Ираида немедленно забрала бумагу у завхоза, вслух прочла:
— Дозволяется завхозу академии Гарольду Бурмахеру закупать для обеспечения питания студентов продукты следующих категорий…
  
Далее шло перечисление, от которого у меня и у остальных присутствующих лица стали стремительно вытягиваться. А как не вытянется, когда там и мясо седьмой категории, второй свежести и рыба третьей свежести присутствует. Яблоки третий сорт. Видел я их, ранетка в лучшем случае. Картошка тоже, ну чисто горох. А солонину и квашеную капусту и вовсе дозволялось закупать со склада городского гарнизона, где хранились запасы на случай войны. Ясно-понятно, всё, что с истекающим или уже истёкшим сроком хранения.