Я – Ректор! (СИ)

— Эй… ты, погоди!
Имени-то я её до сих пор не знал, пришлось выкручиваться.
Та обернулась, увидела меня и аж задохнулась от злости.
— Крейцмер, ты охренел⁈ Я не «эй ты», а декан Синего факультета, профессор магии Синесса Баляйн.
Вот я и знаю, и кто она, и как её зовут, хе-хе.
— Так и я не просто Крейцмер, а ректор Версильской академии, магистр магии Абдиль Крейцмер. Как говорится, относись к другим так, как хочешь чтобы относились к тебе.
  
Уел, однако, вон как позеленела.
— Да как… да ты… да что… — словно задыхаясь, та пыталась что сказать, но всё не могла подобрать нужные слова.
Мне даже показалось, что у неё из ушей пошёл пар.
— Ну ладно-ладно, — миролюбиво поднял я руки, — успокойся, а то вон как покраснела, не дай бог удар трахнет. Такой потери… нет, переживём, конечно, незаменимых нет, но определённые трудности с подбором нового декана точно будут.
— Какой удар⁈ — разорвал тишину площади обиженный вопль Баляйн, — я целитель седьмого ранга!
— Апоплексический — ответил я — седьмого не седьмого, а поберечь себя надо, в вашем то возрасте.
И тут я понял, что я попал. Не в том смысле, что нарвался, а в том, что угадал.
— Какой возраст? — изменилась в лице та, отведя взгляд, — И вообще, целителю ровно столько, на сколько он выглядит. А я выгляжу отлично!
— Ну тут да, не поспорю, — я кивнул, — выглядите на все сто.
— Ар-р! — зарычала та и, больше ничего не ответив, опять унеслась прочь.
Я посмотрел ей вслед и на секунду женщину стало даже жалко. Может и не стоило так над ней издеваться, но я всё не мог забыть тот пренебрежительный и даже презрительный тон, каким она меня встретила. И пусть относился он к прошлому хозяину этого тела, но выслушивать пришлось мне. А я, как оказалось, ещё та злопамятная сволочь.
Тут я вспомнил, что, собственно, хотел спросить и с досадой хлопнул себя ладонью по лбу, сплюнул:
— Тьфу, о секретарше же не спросил!
Мда, но догонять деканшу Синего смысла уже не было, разговаривать в таком состоянии со мной она точно сейчас не в состоянии.
Сделанного не воротишь и сунув руки в карманы мантии, я, задумчиво напевая вступление пятой симфонии Бетховена, отправился обратно к себе. Думать. Ну а что ещё остаётся.
Ректорат встретил прохладой и эхом пустых коридоров. Я бесцельно побродил по первому этажу, а затем, вздохнув, поднял наверх. Коснулся, было, ручки собственного кабинета, но тут вновь обратил внимание на дверь по соседству. Появилась мысль, что какие-нибудь адреса места жительства преподавателей могут обнаружиться там. Подошел, подёргал, на всякий случай. Естественно оказалось заперто. Беззлобно поругался на завхоза, обратив внимание на изрядно поржавевшую замочную скважину и петли, уж тут-то можно было не запускать. А затем, резко наклонившись, заорал на замок, уже почти привыкнув к такому экстравагантному способу открытия.
Внутри что-то противно заскрипело, хрустнуло, я даже успел испугаться, что заклинит, но нет, пронесло и штифты, с характерным шорохом, убрались внутрь замка.
— Надо менять, — с осуждением покачал головой, дёргая дверь на себя и замечая, как с петель осыпается хлопьями ржа, — совсем что-то Гарольд мышей не ловит.
Я не особо вглядывался в темноту внутри, когда шагал через порог, ну что меня может ожидать неизвестного, но стоило мне там оказаться, как дверь за спиной с грохотом захлопнулась, а от раздавшегося следом вкрадчивого женского голоса, обладательницы которого я не видел, толпы мурашек забегали по телу.
— Сам пришёл!
Неведомая сила подхватила, закрутила, опутывая невидимыми верёвками, и вскоре я завис, слабо трепыхаясь, между полом и потолком, вниз головой, как муха в паутине.
— Больше года ты меня продержал в этом теле, меня, — дочь великого Сапермата, князя райденов, не давая вернуться в свой план.
— Не «в», а «на» — автоматически поправил я, — правильно говорить, на свой план.
И тут же пожалел об этом, потому что невидимые путы сжались сильнее, заставив рёбра затрещать.
— Ты ещё будешь мне указывать, как говорить⁈
Темноту вдруг разогнало красное свечение и я увидел стоявшую в нескольких метрах от меня самую настоящую демоницу. Как их рисуют различные фэнтези художники. Стройные мускулистые ноги, которые обвивал, чуть подрагивая, длинный хвост с острым наконечником, широкие бёдра, плоский живот, стоячая полная грудь, как после хорошей пластики, и, наконец лицо, красивое, пусть и явно не человеческое. А венчали всё это, пара небольших рожек кокетливо загнутых назад. Кожа у неё тоже была красноватой, хотя, возможно, это был эффект красного спектра свечения. А из одежды лишь нечто напоминающее узкие кожанные шортики и такой же бюстгальтер, с завязками на шее и спине.
Ещё, краем глаза я успел отметить, что кабинет внутри оказался значительно больше чем снаружи, потолок виднелся метрах в пяти над ногами, а стены раздались, минимум на лишний десяток метров в стороны.
— Всё, мой заклятый враг, сейчас я уничтожу твою душу и ошейник держащий меня в заточении, спадёт!
Она вытянула в мою сторону руку с хищно блеснувшими коготками на пальцах, я запаниковал, задёргавшись в коконе, но тут, демоница недоумённо хлопнула ресницами и растерянно произнесла:
— Но ты не он, хотя выглядишь как он и пахнешь как он. Душа другая.
— Я объясню, — прохрипел я, потому что путы, вдруг сдавили ещё сильней, — только отпусти.
Та нахмурилась, словно подозревая какой-то подвох, но затем вновь, вытянув руку, что-то прошептала. Словно дуновение ветра пронеслось в моей голове, а затем путы исчезли и я кулём шлёпнулся на пол. Благо не высоко было, и успел подставить руки. Почти и не ушибся.
— Я не всё поняла, — задумчиво протянула демоница, — у тебя какая-то каша из мыслей в голове, но это точно не какой-то хитрый обман, ты действительно не он. Рассказывай!
Последнее прозвучало весьма требовательно и я, поднявшись, предложил:
— Тогда, может, присядем, дочь великого Сопромата?
— Сапермата. И моё имя Амезинда, — будто нехотя ответила та, — не истинное, каким ты, вернее тот, до тебя, меня призвал, но для общения подойдёт.
— Сергей, — тут же представился я в ответ, — или Абдиль, но я к нему ещё не привык.
Убить меня демоница, вроде, уже не хотела, да и в целом, тон разговора сменился на нейтральный и я с осторожным оптимизмом подумал, что, возможно, удастся наладить какой-никакой контакт.
Резкий щелчок когтистых пальцев словно разом сменил картинку, ощущение большого пространства пропало, свет сделался обычным, а стены и потолок мгновенно съехались до обычных кабинетных размеров.
Я ошарашено закрутил головой, почувствовав лёгкий приступ паники, но ещё сильнее пространство сжиматься не стало и я успокоился, а затем обратил внимание на свою визави. Та совершенно изменилась и теперь передо мной стояла высокая, светловолосая, вполне земная, если тут уместно такое определение, женщина. Навскидку лет двадцати пяти, стройная, красивая, но с формами слегка поменьше демонических. И никаких рожек.
— Это твоя человеческая ипостась? — полюбопытствовал я.
Та только поморщилась, но ответила, обходя и присаживаясь за большой секретарский стол:
— Не совсем. Тот другой призвал меня не просто так, заключил в тело своей секретарши, чтобы обойти условия стандартного контракта. Любвеобильная скотина. Очень ему хотелось с райденкой, но не хотелось помереть в процессе или душу отдать. Да и я, — дура, призыв когда почувствовала, вперёд всех полезла, очень уж захотелось мир смертных глянуть. Будь на моём месте простая суккуба, та может и согласилась бы, но мне раздвинуть ноги перед каким-то человечишкой, чтобы вся райдерня надо мной и отцом хохотала? — Амезинда щёлкнула пальцами снова и на столе появились две дымящиеся чашки с каким-то напитком и пара вазочек. — Чуть голыми руками придурка не разорвала, успел сбежать, собака, и меня запер, подстраховался, зачаровал комнату, что мне отсюда ни ногой.