Служебный контракт (СИ)

Вообще-то возвращаться назад, я не собирался. Вот не верил я, что в этом мире, что-то может измениться в лучшую сторону. Но тем не менее, перед самым отъездом прошел по всем зданиям базы, слил воду из системы отопления, закрыл все краны, отключил все рубильники и автоматы. Заглушил работу турбины, и генератора, перекрыл газовую трубу. В общем, не сказать, что поставил все это на консервацию, но хотя бы отключил все, до чего дотянулся, чтобы при необходимости, все это можно было достаточно быстро запустить в работу. Мало ли, вдруг здесь все-таки объявится кто-то, кому все это может пригодиться. Заодно сделал запись в книге порталов, расположив ее у входа в грот со стороны СССР. Мало ли как сложится жизнь в СССР, а так, есть надежда на то, что если вдруг меня прижмет, смогу пенейти к аномалии, и начать все сначала. То есть приготовить какой-то транспорт, и вновь перейти в март 1965 года. И уже зная, где стоит подстелить соломки, попробовать начать жить заново.
  
Когда все было готово, несколько раз проверено и перепроверенно, выгнал уже загруженный грузовик из склада «Техники и вооружения», поставив его перед отмеченной чертой Аномалии, вернувшись назад вручную закатил стенку склада, на место, перекрывая доступ к воротам, ведущим в СССР, а сами ворота, постарался прикрыть снаружи. Я так и не нашел дополнительного пульта, чтобы надежно прикрыть их оставшись при этом вне базы. Хотя, скорее всего его просто не было. После чего сел в грузовик, прогрел его, и осторожно двинулся с места, выезжая за пределы пещеры, на открытый простор местного весеннего леса.
Первым делом, не останавливая грузовик, включил радиоприемник, и покрутив настройку поймал радиостанцию «Маяк». И стоило только прозвучать мелодии «Подмосковных вечеров», как кабину моего грузовика взорвал голос диктора: «Говорит Москва! Работают все радиостанции Союза Советских Социалистических Республик. Сегодня, 18 марта 1965 года, в 11 часов 30 минут по московскому времени при полете космического корабля „Восход-2“ впервые в мире, осуществлен выход человека в космическое пространство. На втором витке полёта, второй пилот, лётчик-космонавт подполковник Леонов Алексей Архипович в специальном скафандре с автономной системой жизнеобеспечения, совершил выход в космическое пространство, удалился от корабля на расстоянии до пяти метров, где успешно провёл комплекс намеченных исследований и наблюдений и благополучно возвратился в корабль. С помощью бортовой телевизионной системы, процесс выхода товарища Леонова в космическое пространство, его работа вне корабля и возвращение на корабль передавались на Землю и наблюдались сетью наземных пунктов. Самочувствие товарища Леонова Алексея Архиповича в период его нахождения вне корабля и после возвращения в корабль хорошее. Командир корабля товарищ Беляев Павел Иванович чувствует себя также хорошо».
В очередной раз, мне захотелось петь и кричать от радости, у меня все получилось! Я был молод, здоров, впереди меня ждала долгая жизнь, а за окном была не безжизненная пустыня, заваленная серовато-черным снегом, и в большей части зараженная ядерной бомбардировкой, а чистый лес, севера Якутии. И пусть за окном минус двадцать пять, пусть впереди меня ждет долгая дорога, я все равно выиграл. Выиграл надежду на то, что проживу долго и счастливо. Смогу построить дом, встретить свою любовь, вырастить дерево.
Осталось только добраться до того заветного места, где все это произойдет, и можно сказать, начать жизнь сначала!
  
Глава 12
 
На переход от выхода с базы, до зимника, я затратил около восьми часов. При этом, я бы не стал утверждать, что мой путь был настолько сложен, чтобы использовать вначале ЗИЛ-157, а уж после пересаживаться на другой автомобиль, это уже после, стала понятна основная причина этой пересадки. Конечно так в какой-то степени удобнее, хотя бы потому, что «Захар» некоторые места, с наиболее сильными заносами, преодолевал сходу. Наверняка «Буханка» там бы чувствовала себя, менее уверенно. Но все-равно, пусть даже затратив на это большее время, наверняка преодолела бы этот участок. Правда по дороге все-таки встретился участок, где пришлось снижать давление в шинах, переходить на пониженную передачу и тащиться со скоростью пешехода, часа два, преодолевая не то протаявшее болото, не то какую-то речушку, перемешанную со льдом и снегом, но так или иначе, по-другому пробиться здесь не получалось, и это несмотря на двадцатиградусный мороз. Похоже здесь имелся, какой-то теплый источник, который не давал этому болоту покрыться достаточно толстым льдом.
В итоге, уже по темноте, попетляв по редкому лесу, я выбрался на берег довольно широкой реки, и хотя в пояснениях к имеющейся карте и было указано, о том, что река мелководная, решил переночевать на этом берегу, а с утра двинуться дальше. Все-таки путь сюда, вымотал меня довольно сильно. «Захар» хоть и считается вездеходом, но ездить на нем очень сложно, одно отсутствие усилителя рулевого управления, говорит само за себя, стоит попасть в какую-то яму или промоину, и рулевое колесо грозится не просто вырваться из твоих рук, а еще и вырвать сами руки из суставов. Короче говоря, к вечеру, после такой езды, я едва удерживал баранку. Выбравшись из кабины, добавил в бензобак топлива из загруженной в кузов бочки, обошел грузовик вокруг, внимательно осматривая возможные неполадки, и вновь забравшись в кабину, достал из «Рюкзака» приготовленный еще на базе ужин, который прекрасно сохранился в горячем виде, затем, хорошенько подкрепился, и раскинув по сидениям одеяло, и уложив на него спальный мешок, разулся и улегся спать, не глуша двигатель.
При таком морозе, даже не обращая внимание на то, что в радиаторе залит тосол, а не вода, есть риск не завести двигатель, после ночной стоянки. Поэтому лучше пусть работает на малых оборотах, заодно гарантируя тепло в кабине. Ночь прошла, достаточно спокойно. Ночью правда меня разбудил волчий вой, пронзивший меня буквально насквозь, но подняв голову, убедился, что двери запарты, двигатель продолжает тихонько тарахтеть, и по большому счету, мне ничего не угрожает. Поэтому, повернулся на другой бок, и вновь уснул. Проспал, я практически без сновидений, и можно сказать замечательно. Устроившись поперек кабины, и вытянувшись почти во весь рост, к утру, чувствовал себя вполне прилично. Поэтому проснувшись, огляделся вокруг, чтобы не нарваться, на какого-то зверя, выскочил из кабины, освежил лицо снегом приводя себя в порядок после сна, и вернулся назад. Здесь выпил кружку кофе из термоса, который к своей досаде, забыл вчера воткнуть обратно в яейку рюкзака, из-за чего он хоть и остыл за ночь, но был еще немного теплым, перекусил бутербродом, и убрав постель и остатки еды, отправился дальше.
Ширина реки была не больше тридцати-сорока метров, да и сковывающий ее лед, даже не потрескивал под колесами, а вот другой берег выглядел отвесным обрывом высотой от полутора метров и выше, и взобраться на него, не было никакой возможности. Подыскивая место, я прокатился около километра вдоль него, но так и не нашел места для подъема. Везде был или обрыв, или же деревья стояли настолько плотно, что протиснуться между ними, не было никакой возможности. Вдобавок во всему, река действительно скорее всего была достаточно мелкой, выступающие из поверхности льда камни, говорили сами за себя, и их приходилось объезжать. Вообще-то в пояснениях, приложенных к карте, говорилось о том, что лучше всего, именно здесь пересесть на легковой автомобиль, тем более, что до зимней трассы, от реки было не больше полутора километров, и по большому счету, это расстояние вполне можно было преоболеть на любой машине. Правда было немного жаль бросать на произвол судьбы грузовик, но похоже, это во-первых, было в порядке вещей, для ранних групп исследователей этого мира, а во-вторых, взобраться на обрывистый берег, как я убедился сам, было просто нереально. Может, где-то дальше по реке и можно было найти пологий подъем, но тащиться по руслу, рискуя угодить в какую-нибудь промоину, или порвать шины на острых камнях, не слишком хотелось. А такое вполне могло произойти, да и скорость движения тоже оставляла желать лучшего.