Тени прошлого

– Когда Дженнифер Бичем вышла замуж за Энтони Меривейла, в тебе было нечто, напоминавшее душу.
– Ты так думаешь?
Герцог смотрел на Давенанта, пряча в глазах усмешку. Хью твердо встретил его взгляд.
– И мне хотелось бы знать, как ты относишься к Дженнифер Бичем сейчас.
Джастин поднял ухоженную руку.
– Дженнифер Меривейл осталась для меня напоминанием о неудаче и о кратковременном припадке безумия.
  
– Однако с тех пор ты неузнаваемо изменился.
Джастин встал, пренебрежительно скривив рот.
– Я сказал тебе полчаса тому назад, что всегда стараюсь поступать согласно твоим желаниям. Три года назад, когда моя сестра Фанни сообщила мне о замужестве Дженнифер, ты сказал с присущей тебе прямотой, что, хотя она отказала мне в своей руке, она сделала из меня человека. Разве нет?
– Нет, – сказал Хью, задумчиво глядя на него, – но…
– Дорогой Хью! Не разрушай мою веру в тебя!
– Я ошибся, но не так уж сильно. Мне следовало сказать, что Дженнифер подготовила тебя к тому, чтобы другая женщина сделала из тебя человека.
Джастин закрыл глаза.
– Когда ты начинаешь мудрствовать, Хью, ты заставляешь меня жалеть о том дне, когда я принял тебя в избранный круг своих ближайших друзей.
– А у тебя их так много – девать некуда, да? – вспыхнув, сказал Хью.
– Естественно. – Джастин пошел к двери. – Где много денег, там много… друзей.
Давенант со стуком поставил на стол бокал.
– Как это понимать – как оскорбление? – тихо спросил он.
Джастин задержался у двери, взявшись за ручку.
– Как это ни странно, но я не хотел тебя оскорбить. Впрочем, можешь прислать ко мне секундантов.
Хью вдруг рассмеялся.
– Иди спать, Джастин. Ты невозможный человек!
– Сколько раз я от тебя это слышал, мой друг. – Герцог вышел, но потом приоткрыл дверь снова и, улыбаясь, сказал: – Между прочим, Хью, душа у меня есть. Она только что приняла ванну и теперь спит.
– Помоги ей Боже, – серьезно произнес Хью.
– Как мне на это отвечать? Сказать «аминь» или уйти с проклятиями? – В глазах герцога была насмешка, но она не была злой. Он не стал дожидаться ответа, закрыл за собой дверь и пошел к себе в спальню.
 
Глава 2
 
Появление графа де Сен-Вира
 
На следующий день вскоре после полудня Эвон послал за своим пажом. Леон тут же явился, опустился на колено и поцеловал руку герцога. Уокер добросовестно выполнил указания своего господина, и вместо замурзанного мальчишки в бедной одежде перед герцогом предстал отмытый до блеска мальчик, чьи рыжие волосы были строго зачесаны назад и на котором был черный наряд с крахмальным воротником из муслина.
Эвон оглядел мальчика.
– Ну что ж, неплохо. Вставай, Леон. Я хочу задать тебе несколько вопросов и получить на них правдивые ответы. Тебе понятно?
Леон заложил руки за спину.
– Да, монсеньор.
– Сначала скажи мне, откуда ты знаешь мой родной язык?
Леон бросил на него удивленный взгляд.
– Что вы хотите сказать, монсеньор?
– Не делай невинного лица. Я не люблю дураков.
– Извините, монсеньор. Я просто удивился, откуда вам это известно. Я выучил его на постоялом дворе.
– Я, кажется, не особенно туп, – холодно сказал Эвон, – но я ничего не понял.
– Извините, монсеньор. Жан содержит постоялый двор, и у него часто останавливаются англичане. Конечно, не высокого звания.
– Ясно. Теперь расскажи мне историю своей жизни. Начни с имени.
– Меня зовут Леон Боннар, монсеньор. Фамилия моих родителей была Боннар.
– Это очевидно. А где ты родился и когда умерли твои достойные родители?
– Я… я не знаю, где я родился, монсеньор. Но, по-моему, не в Анжу.
– Интересно, – заметил герцог. – Пожалуйста, не надо перечислять места, где ты не родился.
Леон покраснел.
– Вы меня не поняли, монсеньор. Мои родители переехали в Анжу, когда я был совсем маленьким. У нас была ферма в Бассенкуре под Сомуром… И мы там жили до смерти родителей.
– Они умерли одновременно? – спросил Джастин.
Леон посмотрел на него с недоумением.
– Как это?
– В одно и то же время?
– У нас была чума, – объяснил Леон. – Меня отослали жить к господину кюре. Мне тогда было двенадцать лет, а Жану двадцать.
– Как случилось, что ты настолько моложе Жана? – спросил герцог, вперив в Леона пронзительный взгляд.
Леон ответил с лукавой улыбкой:
– Мои родители умерли, монсеньор, и я не могу их спросить, как это произошло.
– Ты знаешь, как я поступаю с дерзкими пажами, дружочек? – мягко проговорил Джастин.
Леон опасливо покачал головой.
– Они получают порку. Так что будь осторожней.
Леон побледнел, и его глаза посерьезнели.
– Простите меня, монсеньор. Я не хотел вам дерзить, – покаянно сказал он. – У мамы была еще дочка, но она умерла. А потом родился я.
– Спасибо. А где ты научился культурной речи?
– Меня научил господин кюре. Он также научил меня читать и писать. Я знаю немного латынь и… разные другие предметы.
Джастин поднял брови.
– И твой отец был просто фермером. Почему он решил дать тебе такое основательное образование?
– Не знаю, монсеньор. Я был самым младшим в семье и любимцем родителей. Мама не хотела, чтобы я работал на ферме. Поэтому, наверно, Жан меня и ненавидит.
– Возможно. Дай мне руку.
Леон протянул ему тонкую руку. Джастин взял ее и вгляделся в нее через лорнет. Рука была маленькая и изящная. Но тонкие пальцы огрубели от работы.
– Да, – сказал герцог. – Очень милая ручка.
Леон заискивающе улыбнулся.
– По-моему, у вас очень красивые руки, монсеньор.
Губы герцога дрогнули в скрытой улыбке.
– Весьма тебе признателен, дитя мое. Значит, твои родители умерли. И что случилось потом?
– Потом Жан продал ферму. Он сказал, что способен на большее, чем копаться в земле. Не знаю, так ли это…
Леон склонил голову набок, как бы раздумывая. Опять у него на щеке появилась ямочка, но он тут же согнал ее с лица. Он серьезно и немного опасливо поглядел на своего господина.
– Давай не будем обсуждать таланты Жана, – предложил герцог. – Продолжай.
– Хорошо, монсеньор. Жан продал ферму и увез меня от господина кюре. – Глаза Леона затуманились. – Господин кюре предложил ему оставить меня на его попечение, но Жан не согласился. Он считал, что я ему пригожусь. И конечно, господин кюре не мог ему помешать. Жан привез меня в Париж. И заставил меня… – Леон замолчал.
– Заставил тебя делать что? – резко спросил Эвон.
– Работать на него, – смущенно произнес Леон и встретил пронизывающий взгляд герцога. Он опустил глаза.
– Хорошо, – наконец кивнул герцог. – Пусть будет так. И потом?
– Затем Жан купил постоялый двор на улице Сент-Мари, и… немного погодя он познакомился с Шарлоттой и женился на ней. Тогда моя жизнь стала еще хуже. Шарлотта меня ненавидела. – Синие глаза гневно сверкнули. – Я однажды попытался ее убить, – наивно признался Леон. – Кухонным ножом.
– Тогда понятно, почему она тебя ненавидит, – сухо произнес герцог.
– Н-нет, не поэтому, – с сомнением возразил Леон. – Тогда мне было только пятнадцать лет. Она в тот день совсем не дала мне ничего поесть – да еще побила. Ну вот и все, монсеньор. Потом появились вы и забрали меня от них.
Герцог взял перо и стал вертеть его в руках.
– Не объяснишь ли поподробнее, почему ты пытался убить Шарлотту… э… кухонным ножом?
Леон покраснел и отвел глаза.
– У меня была причина, монсеньор.
– Я в этом не сомневаюсь.
– Она… она очень жестоко со мной обращалась… и вывела меня из себя. Вот и все.
– Я тоже бываю жестоким, но не советую тебе бросаться на меня с ножом. Или на слуг. Видишь ли, я знаю, каков характер у людей с твоим цветом волос.
  
Длинные темные ресницы приподнялись, и на щеке опять появилась ямочка.
– Дьявольский цвет.
– Именно. Советую тебе запрятать его подальше, дитя мое.