You
Скупая красота пустыни, заметная лишь на расстоянии (густой полосой тумана замарано основание гор, хотя вершины их предельно ясны, отчётливы в безоблачном небе). Высохший старичок-метис в бейсболке (настолько полинявшей и шероховатой, что логотип уже не различишь) подаёт мне брошюру с цветными снимками: «Развлечения в номерах: ХХХ-otic». Кесадилья с утятиной и козьим сыром. В лифте до меня вдруг доходит, что на этой девушке в короткой юбке нет трусиков.
В Детройте есть снег — и есть ожидание, есть ожидание у выхода на посадку — и есть ожидание как таковое, есть ожидание на взлётной полосе — и есть другое ожидание, есть женщина на каталке, выгруженная с самолёта, — и она ожидает, освещение в салоне приглушено в преддверии взлёта — и мы ожидаем.
Ландшафт другой: лес голый, без листьев, небо серое, видны дома, каких раньше не попадалось. Пузырёк на губе нижней вскочил, старый знакомец.
XLVII
Обратная косая. Чуть брезжит свет сквозь старый полог. Мистер Батон и мистер Дракон. Из-за мха на крыше не долго и поскользнуться. Вконец оголённый, лес сохраняет серо-зелёные тона коры деревьев.
Небо, в котором облака настолько вездесущи, что уже невидимы (бескрайняя подслеповатая серизна). В Макдональдсе «мальчиком на побегушках» работает женщина, которой на вид все семьдесят. Запуск модема. Тротуар — как бы случайный довесок, не более чем буфер, отделяющий тебя от напора воскресного автотрафика, пока одна парковка незаметно переходит в следующую. Мир, в котором Джон Леннон не стареет.
Дети, вставшие в круг в квакерской молельне, с барабанами, бубнами, треугольниками, коробочками и колокольчиками в руках. Вставьте диск № 2. Ребёнок декламирует азбуку так, что сами буквы слышно.
Человек вспоминает, как впервые выучился пить из чашки. Ботинок с застёжками на липучках. Я вспоминаю наклон того холма, точно условие рая. Порез бумагой на прошлой неделе, ставший рваным шрамом недели нынешней.
Человек копает в лесу, но найти ли или зарыть что хочет, так и не скажешь. Пространство торгового центра, показанное в замедленной съёмке: медленно переводишь внутренний объектив с выражения одного лица на другое, читая их, точно какую-то повесть (старушка, сохранившая изумительную красоту и прекрасно о том осведомлённая, подросток, нервничающий в присутствии вероятной кандидатки на звание новой девушки, мужчина с ребёнком отличной от него расы, женщина, которой и двадцати не дашь, ведущая за руку двух карапузов).
Это ты Эгон? Во сне я прохожу сквозь десятилетия, будто сквозь анфиладу комнат. Для наглядности придайте брокколи форму пирамиды. Трёхфокусность дробит зрение. Посреди ночи встала ты надо мной на кровати и принялась постепенно снимать с себя одежду. Он болтает без умолку, потому что голова у него полна, а в желудке — пусто. Что вы полагаете предпринять?
Точка, при которой ни на едином дереве не остаётся листа со сколь-нибудь заметным цветом: зелёное, ставшее бурым, ставшее серым. Две полосы через Коновингский электропроект (то бишь дамбу) — по одну сторону вода неподвижна, практически безжизненна, по другую — полная сил, перекатывается через валуны и устремляется мимо зелёных островов — в открытое море.
XLVIII
Точка, где банан уходит корнями в кожуру. Невооружённому глазу — луна светит голубоватым. Следы оленей сбоку дома. Пережуй или перегной — как лучше?
Шесть часов, воскресный вечер, дальние выселки, даже в электричке Основной линии ни души. Право передачи договора принадлежит исключительно арендодателю. По новостям — поток убийств, прерываемый разве дорожными сводками. Стараясь не просыпать мак с своего бейгла.
Зёв «О». Молчание ямсят. Продуктов чистых, док, по определенью не бывает. Ветер как твёрдое тело. Делает воздух явным.
Нога, оступившись мимо краешка первой ступеньки, стремительно перемещается в пространстве — почти что состояние паденья в невесомости, — пока внезапно не налетаешь на следующую ступеньку (ударная волна отдаётся аж в переносице). Отражающийся в окошке гаражных ворот фонарь: снег, точно линза, усиливает голубоватый свет. Когда дана команда оставаться в офисе до общего собрания в 20:30, сотрудникам компании становится ясно, что грядут серьёзные новости: их перекупила компания покрупнее. Может, и можно нажатием CTRL+ALT+DEL свернуть подвисшую программу Windows, только вот солнце так и будет ползти себе за горизонт.
Мир слякоти. Следы на поле белизны (сам дневной свет не тот, онемелое солнце скрылось за тучами, фары и в пол день слепят). Чашка воды бурлит за дверцей микро волновки. В полночь оповещение на пейджер от отдела Amazon Express по расследованию мошенничества.
Холм с расщелиной по одному из склонов, обрыв ещё от веснее (стереть оттуда все деревья с цивилизацией в придачу — и глазам вашим предстали б железнодорожные пути, идущие по гребню гряды холмов, к северу от которой рельеф то вырастает, то проседает, а к югу по длинному отлогому склону можно до самого Мэриленда докатиться). Пустые байты. Приближаясь к перегородившему проход разговору (справа пункт приёма корреспонденции, слева бухгалтерия), решите заранее, напролом продираться будете или же сбоку обходить. В ентой улке караулят турки.
Да потому, что у меня одна рука в кармане, а другая тут в блокноте пишет. В забегаловке — битком набитой в пятницу вечером, так что хвост очереди на улицу выходит, — шницель из телятины попался нежный, хоть и безвкусный, а вот соус томатный явно из консервов. Лужайку переходят олени из гнутого дерева, но позади них деревянная фахверковая двухэтажка охвачена огнём.
XLIX
Алые потёки в клочьях туч — предвестие зари.
То, что когда-то небось было центральной площадью захолустного городка, теперь — живописный торговый райончик в стиле ретро, добраться до которого можно только проехав по тесным жилым улочкам; магаз «Всё по пять и десять центов» по соседству тоже лишь памятник теперь своему замыслу. На одну часть ротвейлер, на другую — золотистый лабрадор, на третью — бог знает что, пёс (звать Мишкой) обнюхивает мальчишку примерно так же, как сидящий в клетке лев — шмат мяса с кровью.
Двигательный рефлекс, заставляющий отдёрнуть руку от горячей плиты, целиком формируется в спинном мозгу. Выбирайте покрытие всех видов риска, а не только заранее оговорённых опасностей. Эту — беречь как зеницу ока. Денёк-другой — и временная татушка начинает растворяться в текстуре твоей плоти.
При пробуждении во рту незнакомый привкус. В строительном универмаге распродажа рождественских ёлок. Микроскопическая полная луна, запутавшаяся в голых лесных ветках.
Холм как конкретика изрезан выемками: через лес выдолблена дорога, среди тополей один к другому составлены дома, а у подножья по северному склону спускается широкое отлогое поле (на лыжах или санках съезжать подъём низковат, а для футбола, наоборот, большеват наклон), за которым, уже у самой эстакады шоссе, — вышки электропередач, крест-накрест перерезая простор ландшафта.
Конференц-связь богов. Глаза женщины, решившей — ошибочно, — будто она не красива, рассеянно уставившиеся в бликующий экран терминала. Или высокая афроамериканка, моложе моего, а уже бабушка, только выписалась после трёх недель в больнице (коронарное шунтирование). Пульсация в челюсти оповещает о новом абсцессе.
Змеясь, съезд выворачивается в обратную сторону и про ходит над автотрассой. На каждую ветку, как бы ни мала гycтo ложится снег. Слово на всём протяжении текста представляет собой связующее звено (от одного к другому перекатываешься — процесс физический — точно с горки съезжаешь). Процедура заведения договора. Условия привлечения. Данное сообщение сохранено.
L
Кузов пикапа завален снегом. В попытке донести чайный пакетик до ведра так, чтоб не накапать.
Из водостоков свисают сияющие призмы сталактитов, в которых преломляется солнце столь же мощное, сколь и бессмысленное, температура с учётом ветра минус двадцать два. Ветер волочит по снегу слежавшуюся листву (шкандыбая по заледеневшему насту, слышишь, как тот трещит и похрустывает).