Колодец

Катя сидит на кухне, ощущая легкую дрожь во всем теле. Она не смела признаваться самой себе, что смертельно устала от поведения мужа. Толик словно с цепи сорвался после того, как Галина сама предложила разорвать все отношения. Мужчина приходил к ней то домой, то на работу, не веря, что она добровольно пошла на такой шаг. Она ведь хотела за него замуж, он это знал и был уверен в их чувствах друг к другу. Жизнь с Катей сразу показалась горче редьки, умела она его доводить своими выкрутасами и придирками.
  
Толик начал всё чаще и чаще приходить домой подшофе. Если он раньше обходил пьющих однокашников стороной, то сейчас сам искал их компании. Мог пойти в гаражи, куда его раньше нельзя было загнать даже под дулом пистолета. Когда Кате впервые сообщили, куда направился ее благоверный, женщина не поверила.
– За своими мужиками следите! Мой Толик никогда в жизни в такое место не пойдет, —кричала Катя. Но через несколько часов ей пришлось молча тащить домой супруга, который был мертвецки пьян. Настолько, что не почувствовал, как Катя и подросшие сыновья сваливают тело Толика на пыльный коврик на полу. Мужчина спал, блаженно открыв рот и храпя, как грузчик.
Юра и Боря презрительно смотрели на отца, который валялся у всех под ногами. Варя предложила убрать Толика из прихожей, чтобы не переступать через него. Катя возмутилась:
– Никто не виноват, что эта пьяная скотина нажралась по самое не могу. Пусть здесь валяется, не заслужил спать на кровати.
Дети начали возмущаться. Они уже были достаточно взрослыми, чтобы понимать – отец напивается не просто так. Не было раньше у него такой пагубной привычки. После Катиных истерик Толик несколько дней держался трезвым, потом срывался и бежал в знакомые злачные места. Мог зависнуть там на целую ночь, пока Катя искала его по району, допрашивая всех знакомых.
Когда Настя звонила и спрашивала, как дела и жизнь в Москве, Катя делала преувеличенно радостное выражение лица и интонацию. Отвечала, что все замечательно, Толика назначили главным художником театра и хотят предложить должность еще лучше. Настя расцветала от таких новостей. Выходила на улицу и начинала хвастаться всем подряд, рассказывая, какая у нее умница-дочь, сумевшая создать завидную семью с прекрасным мужем-москвичом. Подчеркивала, что успешная московская жизнь – это целиком и полностью заслуга Кати, которая денно и нощно трудится на благо семьи.
– А что зятек-то? Живет и живет, без моей Катюхи давно бы пропал. Пусть он из Москвы, но без умной и красивой жены не был бы человеком.
Николай, который всё чаще жаловался на слабое здоровье, стал жаловаться на слуховые галлюцинации. Говорил, что дома под полом подвывает собака, причем голосок такой… до ужаса знакомый. Но что за собака – не помнит, потому что с тех времен, как построили дом, собак у них было много. Если Настя располнела так, что с трудом ходила, то Николай, напротив, словно высох и превратился в ходячую мумию. Кожа на лице обвисла и болталась, как парус в безветренную погоду.
Братья Кати отвозили отца на обследование, но анализы каждый раз выходили совершенно чистыми. Врачи разводили руками, не в силах поставить окончательный диагноз. Настя злилась на мужа, называла его кисейной барышней, которая сама не знает, чего хочет. В итоге попросила Катю забрать Николая к себе и пройти с ним полное обследование у лучших московских профессоров.
– Ты, доченька, не пустое место. Знаю, к тебе на поклон много людей ходит. Пусть твоего отца посмотрят, а то хандрит мне тут на ровном месте. Постарайся, чтобы Коленька не уставал и не нервничал, хорошо? Жаль, сама приехать не могу, ноги у меня не те.
Катя со смешанными чувствами слушала слова матери по телефону. Ощущение было, что Настя живет в собственном придуманном мире, где она, Катя, является главным персонажем и командует всеми, кто окажется поблизости. Робкие возражения Катерины Настя не принимала, говоря, что дочь нарочно скромничает.
– Да ты что, родная, не надо так говорить. Ты у меня звездочка, самая настоящая. Как же они без тебя? Будут спорить, ты ножкой топни и скажи: «А ну, цыц все! Я так решила, всё будет по-моему!»
Катя нервно посмеивалась, представляя, как она топает ножкой перед своим суровым начальником. Такой бы за один косой взгляд в свою сторону нашел бы, чем ее приструнить. Причем так, что она бы до конца своих дней жалела, что связалась с ним. Однако состояние отца беспокоило женщину, и она решила, что непременно разберется с этим вопросом.
Надо было сначала растормошить Толика, двоюродный брат которого работал главврачом в одной из городских больниц. Потом пройтись с ним по всем кабинетам и лабораториям, чтобы сделать необходимые анализы. Константин, брат Толика, слыл нелюдимым человеком и его многие побаивались из-за тяжелого взгляда и острого, как бритва, языка.
– Толя, ты меня слышишь? – Катя начала хлопать мужа по щекам, чтобы тот, наконец, открыл глаза. Мужчина отозвался не сразу, но нашел в себе силы промычать что-то нечленораздельное.
– Мой папа скоро приедет. Ты мог бы поговорить с Костей? Чтобы отца скорее осмотрели, и он уехал домой? Не представляю, чтобы я с ним в одном доме, да еще и надолго. Отвыкла я от него, понимаешь?
– А ко мне ты привыкла? – изрядно помятый Толик открыл глаза и осмотрелся. Увидев, что лежит на полу в прихожей, мрачно усмехнулся про себя:
– Вот то отношение, которого я заслуживаю… на полу. Точнее, на грязном ковре, под ногами собственной семьи.
Он не стал спорить и согласился отвезти тестя, когда тот приедет, на прием к Константину. Катя же решила уйти на работу и задержаться там допоздна, чтобы отец не начал выговаривать, что она забыла про него. Так и случилось. Как только Катя появилась на пороге, Николай сварливо заметил:
– Вот так всегда. Едешь к любимой дочке, а меня встречает какой-то помятый чуть ли не бомж и тащит сразу в больничку. Спасибо, дочка, за необыкновенную заботу обо мне. Что бы я без тебя делал, родная моя…
– Скажи спасибо, что нашла место и время для тебя, – рыкнула в ответ Катя. – Как пройдешь обследование, можешь лететь обратно. У меня своих проблем выше крыши, если что. Тебя только тут не хватало.
Николай так и сел, изумленно глядя на дочь. Сколько лет он ее толком не видел и не слышал? Всё считал, что его любимица оставалась такой же, какой он ее помнил. Хотя уже на первом курсе она показала, что для нее мнение отца и матери мало что значило.
Дети нахмурились, и Юра, самый младший, начал ластиться к деду.
– Деда, а можно с тобой в больницу? Я буду тебе кабинеты показывать, я часто бываю у дяди Кости.
– Почему? – не понял Николай. —Почему ты часто бываешь в больнице?
– Да я год назад упал, руку сломал. И в этом году тоже, сразу после Нового года. Но ты не переживай, всё уже прошло. Мы с папой вместе лежали в больнице, было весело.
Николай хмуро уставился на дочь и зятя. В его голове не укладывалось, как можно было проморгать первоклассника, чтобы он получил перелом. Катя, нервничая, коротко скомандовала младшему сыну:
– Хватит болтать, слишком уж много говорить – это вредно. Язык еще отвалится.
– Не отвалится, – смело возразил Юра. – У тебя же не отваливается, когда ты папу по полчаса ругаешь.
За столом воцарилась тишина, было слышно только шумное сопение Кати. Она хмуро посмотрела на сына и отчеканила:
—Иди спать. Немедленно.
– Дай ребенку поесть нормально, – встрял Толик, обнимая сына за плечи. Глаза Кати метали молнии, когда она смотрела на мужа:
– Не лезь, куда не должен. Юра пойдет спать, и точка. Я не намерена это обсуждать.
  
Юре пришлось уйти и лечь спать голодным. Мальчишка обиделся на мать и решил, что, если она еще раз заставит его поступить так, то он просто уйдет из дома. Может, к той же тёте, с которой они втроем гуляли после больницы. Юра толком не знал, кто она. И только помощь старшего брата, Руслана, помогла расставить все точки над «и». Парень, который заканчивал выпускной класс, через своих знакомых выяснил, что та девушка, которую он видел возле Толика, приходила в больницу навещать своего мужа. Поэтому вариант красиво ухаживать за ней у его отца просто отсутствовал, здесь Катя могла быть спокойной.