Коллежский секретарь. Мучительница и душегубица
– Но что делать, Вера?
– Я тебя сегодня к императрице проведу, Иван Иванович. А там сам постарайся убедить матушку-государыню в том, что ты прав, а Глебов – нет. Готов ли к тому? Найдешь ли слова нужные?
– Готов. Только бы получилось все с аудиенцией. Чин мой невелик. Как мне справиться с таким врагом как генерал-прокурор Сената?
– Все получится. Но если все будет по-твоему, то что получу от тебя я? – молодая женщина улыбнулась.
– Все что пожелаешь!
– Тогда нынешнюю ночь проведешь у меня.
– Это еще одно твое благодеяние, богиня, для меня простого смертного.
Дама подарила Иванцову еще одну очаровательную улыбку и упорхнула. Иван Иванович остался ждать, и Вера свое обещание выполнила. Вскоре она явилась за ним и провела его в кабинет государыни.
Молодая императрица сидела в обществе своей подруги графини Прасковьи Брюс. Она приветливо улыбнулась Иванцову и даже протянула руку для поцелуя:
– Рада вас снова видеть, Иван Иванович. Вы тот самый чиновник кого я произвела следующий чин? Иванец-Московский?
Императрица ошибочно произнесла фамилию Иванцова. Но тот исправлять не стал. Ему это понравилось.
– Точно так, ваше величество!
– О! Не стоит так громко, Иван Иванович. Твоя императрица не глухая. Мне сказали, что у вас есть просьба.
– Так точно, ваше величество, – уже тише сказал Иванцов.
– Так говорите, Иван Иванович. Императрица готова вас выслушать.
– Матушка-государыня, мне и моим товарищам только и осталось уповать на милость вашу. Погибаем.
Молодой чиновник пал на колени.
– Встань, Иван Иванович. Не люблю сего, когда в ногах валяются. Говори, что случилось? Кто обидел вас?
– Ваше величество! Дело-то помещицы Салтыковой слишком тяжело для нас. Постоянно помехи чиновники московские ставят нам. А теперь еще и до Петербурга докатилась кляуза. Генерал-прокурор Глебов ныне и вовсе режет нас без ножа. Отправлен на Москву ревизор, нашу комиссию ревизовать. И так было трудно, но теперь втрое труднее станет. И все ругают нас кому не лень. Дескать, все делаем не так. Но как делать ежели мешают? Мы ведь о помощи не просим, но пусть хоть палки в колеса не вставляют.
– А почему в сем деле вам мешают, Иван Иванович?
– Да многие чиновники взятками куплены, и это дело им не требуется расследовать. Ведь только я человека нашел, что мог свидетельство по делу дать, так его убили на следующий день. И убили чисто. Все шито-крыто и не подкопаешься.
– Шито-крито? – спросила Екатерина и взяла со стола тетрадь. – Что сие? Шито-крито?
– Это так говориться, ваша величество. Иными словами делается тайно без огласки.
– От слов шить и крить? Шить сие понятно, но «крить»? – императрица посмотрела на Иванцова.
– В смысле накрывать ваше величество. От русского слова «крышка».
– Сшивать и накрывать, – произнесла она и записала в тетрадь. – Интересно. Зашить и накрыть, Скрыть от посторонних глаз. Но ты продолжай, Иван Иванович.
– Виновных было не сыскать, ваше величество. И так не один раз было, государыня. Как нам дело вести?
– Генерал-прокурор Глебов тоже мешает вам, Иван Иванович?
– Не могу жаловаться на начальство, ваше величество! Артикул сие запрещает.
– Но твоя императрица разрешает тебе, Иван Иванович, сказать правду. Генерал-прокурор Глебов мешает вам?
– Ревизор, посланный в Москву, мешать станет надворному советнику князю Цицианову и коллежскому секретарю Соколову. Боюсь, и вовсе дело станет.
– Значит, сего ревизора от Сената Глебов назначил? – догадалась императрица. – Сие дело я приказала расследовать. И я помогу вам правду узнать, Иван Иванович. Говори, чего вам надобно? – спросила Екатерина.
– Князь Цицианов неоднократно меня просил Салтыкову от забот по управлению имуществом отстранить и аресту её подвергнуть. Только так могут найтись те, кто показания против барыни даст, ваше величество. А так может ли крепостной своего барина обвинить, коли вечером тот же барин с него шкуру спустит?
– Управляющий имуществом уже назначен? – Екатерина посмотрела на графиню Брюс. Та была в курсе этих дел.
Брюс ответила:
– Сенатор Иван Романович Сабуров. Он возьмет на себя все заботы об имуществе московской дворянки Салтыковой.
– Видишь, как все устроилось, Иван Иванович. Сенатор Сабуров человек честный. А насчет ареста Салтыковой, то я такой приказ отдам, и ты сам отвезешь его своему начальнику Цицианову. И ежели, оный чиновник сумеет дело Салтыковой до конца довести и душегубицу осудить поможет, то быть ему в милости у меня. И твоей верности я не забуду, Иванец-Московский.
– Ваше величество! – Иванцов снова пал на колени и поцеловал протянутую ему руку императрицы всероссийской. – А начет ревизора….
– Я прикажу ревизора отозвать! Иди, Иванец-Московский.
Иванцов вышел от императрицы, не чуя под собой ног…
***
Императрица спросила графиню Брюс:
– Что думаешь про сего молодого человека?
– Слишком молод, ваше величество.
– Сия я и так заметила. Но что думаешь про него? Он, как сие говорится, пройдоха, или нет?
– Нет, матушка, что ты. Какой сей малец пройдоха. Такого чиновники наши сожрут с потрохами.
– Так постараемся чтобы не съели сего молодца ваши чиновники. Позвать дежурного камергера!
Тот явился сразу.
– Ваше величество!
– Найди, голубчик мне генерал-прокурора Глебова!
– Будет исполнено, ваше величество!
– И графа Панина сюда позови! Пусть Никита Иванович послушает…
***
Екатерина приняла Глебова стоя, в позе строгой и надменной.
Генерал-прокурор, прибывший для доклада, был удивлен, видя такое к себе отношение. Он поклонился и хотел было раскрыть папку, что в руках держал, но императрица остановила его:
– Ты, Александр Иванович, в Москву ревизора отправил следственную комиссию надворного советника Цицианова поверять? Так ли сие?
– Так, государыня, обстоятельства….
– Так значит вот, как ты мое повеление исполняешь? Цицианову не токмо помощи нет от тебя, но ты ему еще и мешать вздумал? Не ты ли сам князя в Москву направил и говорил мне что лучшего чиновника не найти?
– Из Москвы получен донос о том, что Цицианов неправильно дознание проводит. Мой долг то разобрать, ваше величество. Не иначе за взятки князь Цицианов решил помещицу Салтыкову очернить…
– Но сам ты, Александр Иванович, неужто взяток не брал?
– О чем ты, матушка-государыня?
– Мне много про дела твои ведомо, сударь. Но я терпела до срока хитрости и злодейства твои. Сам-то ты живешь взятками.
– Но с тех взяток и ты, государыня, в те поры когда великой княгиней была, такоже долги свои карточные платила. Разве я отказал тебе в деньгах хоть раз когда ты, матушка, просила? – Глебов открыто дерзил императрице.
– Вот как ты заговорил, сударь генерал-прокурор? Я за те твои услуги тебе десятикратно уже отплатила. Но терпеть дерзости твои более не стану. Более на глаза мне являться не смей! Поди прочь!
– Сие следует понимать как отставку, ваше величество? – спросил Глебов.
– Да. Более я тебя в столице не держу.
Глебов поклонился и вышел из кабинета государыни. Императрица посмотрела на графа Панина.
– Генерал прокурором Сената назначить князя Вяземского! Заготовь указ Никита Иванович.
– Вяземского? Он здесь, матушка. В твоей приемной толчется.
– Звать его сюда! – приказала Екатерина.
Через минуту небольшого роста толстый человечек уже низко кланялся императрице.
– Рада тебе, Александр Алексеевич. Хочу тебе новую должность предложить.
– Я весь в твоей воле, матушка-государыня. Любой твой приказ исполню.
– Знаю тебя как верного человека, Александр Алексеевич. В империи нашей не все в порядке. На высших ступенях государства Российского лихоимство процветает. Народ говорит, что нет у нас правды, и не будет. Дело которое я сама расследовать велела почти с места не сдвинулось ибо чиновники мешают комиссии следственной постоянно. И это дело, которое сама императрица расследовать повелела. А что тогда с простыми делами делается? Бумаги в Сенат возами возят. Сколь бумаги марают и все зря. В тюрьмах люди по 10 лет маются суда дожидаясь. Мне докладывают, что в Сенате без взяток вообще ничего не делается. Глебова я под суд отдам. А пока пусть в деревне проветрится. Быть тебе отныне генерал-прокурором Сената империи Российской.