Казачонок 1860. Том 2 (СИ)

Я такой няньке, признаться, только рад был. Толковый казак, тертый, есть чему поучиться. К тому же он допрашивал горцев и варнаков, так что в случае дополнительных вопросов в Горячеводской сумеет пояснить.
Дорога знакомая, отряд внушительный, и я на этот раз разведку не вел. Понимал, что можно довериться. Но не только поэтому — в сон меня клонило ужасно, аж до самого привала.
  
На дворе стоял октябрь 1860 года, с утра прошел дождь, стало свежо. Благо, без затяжных ливней, дорога держалась в приличном состоянии.
Я пару раз зевнул так, что челюсть свело. Периодически задирал голову к небу и находил в высоте точку — моего пернатого товарища. Хан меня без пригляда уже не отпускал. В дорогу я решил отправиться на Ласточке, а Звездочку оставил дома, отдыхать после трудов праведных. Это человек может не разгибаясь пахать, а лошадям роздых давать нужно обязательно.
— Спину ровнее держи, герой, — буркнул Яков, нагоняя меня. — А то, гляди, как мешок свалишься.
— Сам ты мешок, Яков Михайлович, — отозвался я. — Выспаться не даете, а потом еще и слова обидные говорите.
— Да ладно тебе!
Я только махнул ему рукой и улыбнулся, показывая, что не в обиде. С Яковом у нас отношения особые. Он мне и наставник, и друг. А то, что уже записал меня в будущие пластуны, даже не обсуждается. Вот только тренировки больно нерегулярные выходят, за что он меня часто попрекает. Но, похоже, уже и смирился. Зато кое-чему обучить успел.
Наконец на горизонте показался Пятигорск. Мы сразу взяли курс на Горячеводскую, как и планировали.
— Егор Андреевич, выдели двух казаков, — обратился Щеголь к Урестову. — Надобно их в Пятигорск отправить, чтобы за лавкой Лапидуса пригляд держали, пока мы с атаманом Клюевым дело обсуждать станем. Кого дашь?
— Семен Греков, Пашка Легкий, — повернулся урядник. — Для вас работка.
— Будет сделано! — гаркнули молодые казаки.
— Вот и добре, — подкрутил ус Щеголь. — Глядите в оба, но Лапидуса не спугните. Лавка у него на базарной, ближе к серединке. Семен, станешь в стороне с лошадьми. Пашка, по переулкам походи, со стороны погляди. В лавку нос не суйте, пока мы с Клюевым не потолкуем. Понятно объяснил?
— Понятно, Данила Сидорович, — кивнул Греков.
Семен с Пашкой развернули коней и потянули к городу. Остальной отряд направился в Горячеводскую.
Подкумок шумел под деревянным мостом, вода шла мутная, тяжелая — после недавних горных дождей. Мы переправились неспешно, лошади таких переходов побаивались.
— Ну, приехали, — сказал Яков, когда мы остановились возле станичного правления.
— Да уж, — вздохнул я. — Опять, видать, по кругу все рассказывать придется.
— Коли надо — не переломишься, — хохотнул Яков.
Мы спешились, привязали лошадей. Щеголь снял с седла кожаную сумку с бумагами — там лежало письмо Строева к Клюеву. Я поправил папаху, стряхнул дорожную пыль и пошел следом за хорунжим.
— Здрав будь, Степан Осипович! — приветствовал хорунжий атамана Горячеводской.
— И вам поздорову, братцы! — откликнулся Клюев, поднимаясь со стула.
Он принял письмо от Строева, углубился в чтение, потом стал задавать вопросы по делу. Щеголь послал меня за Яковом, и тот уже выложил интересовавшие атамана подробности по допросу горцев и варнаков.
— Значит так, — проговорил Клюев. — Если этот Волк, как вы его зовете, сейчас в Пятигорске, он вполне может присматривать за лавкой Лапидуса. Мы же не знаем, сколько у того людей. А если так, то, как только поймет, что делом жареным запахло, постарается из города уйти. Другое дело, если он сейчас на хуторе. Но знать этого мы никак не можем.
— Верно, — добавил хорунжий. — Надо сразу отправить один отряд за Лапидусом, другой — на хутор. А то мало ли кто их предупредит, тогда все нитки оборвутся. Я прямо сейчас поеду к военному коменданту города, Панасову Илье Михалычу. На письма времени нет совсем, а без его дозволения в городе лавочника брать не имеем права.
— Так уйти ведь может, шельма!
— Не спеши, Данила, — поднял ладонь Клюев. — Сейчас все решим.
Он еще раз переглянулся со Щеголем, потом повернулся к нам:
— Так, казаки. Отряд из Волынской пойдет на хутор. Я вам еще десяток из Горячеводской дам. Старшим — хорунжий Щеголь.
— Понял, Степан Осипович, — кивнул Данила Сидорович. — Не помешают хлопцы.
— Здесь, в Пятигорске, Лапидуса будем брать мы, — продолжил атаман. — Как только с комендантом переговорю, так и начнем.
Я и сам понимал, что моя польза больше будет за городом. Все-таки разведка — подспорье большое. В городе Хан нормально работать не сможет, как ни крути. Риск велик, что какой-нибудь ухарь пальнет. Не хочу я так товарищем боевым рисковать.
Решение принялись выполнять сразу. Щеголь вышел на крыльцо, позвал своих. Клюев отдал распоряжения и стал собираться к коменданту. Минут через двадцать во дворе уже выстроились два десятка казаков: наш, из Волынской, и Горячеводские.
— Значит так, казаки, — сказал Клюев. — Старшим хорунжий Данила Сидорович. Слушать, как отца родного. Не подведите, братцы!
Он перекрестил нас.
— Ну, с Богом.
Мы развернули коней. Щеголь поднял руку, задавая направление, Урестов сместился ближе к центру, Яков занял место рядом со мной. Наш сборный отряд выдвинулся на задание.
От Пятигорска до хутора Макара было около двадцати верст. Слова варнака Клюев подтвердил, и примерную схему тоже набросал на листке для Щеголя. Я в это время как раз за столом сидел, так что разглядел и запомнил ее хорошо.
Двигались рысью, не загоняя лошадей. Неизвестно, с чем там столкнемся, свежие кони еще пригодиться могут. Дорога к хутору сперва шла почти параллельно тракту. Слева тянулись поля, справа — перелески, кустарник, кое-где уже начинали желтеть деревья.
Ласточка подо мной шла уверенно, не дергалась, только изредка фыркала, мотая головой. Грязи было немного: ночной дождь не развез дорогу, а лишь прибил пыль. Через неделю-другую картинка могла бы сильно измениться.
От Пятигорска мы отошли версты на три, когда я первый раз вошел в режим полета. Ничего странного не заметил. Вблизи города горцев особо ждать не стоило, да и если какая залетная банда здесь и болталась, то наш отряд наверняка решила бы обойти стороной.
За час мы проделали больше половины пути и остановились на короткий привал — лошадям дать передохнуть да напиться. Я слез с Ласточки, чуть ослабил подпругу и подвел ее к ручью. Она жадно припала к воде.
— Ты давай, животина, брюхо сильно не набивай, — потрепал я ее за ухом. — Сегодня ты мне еще резвая понадобишься.
Кобыла только фыркнула, приняв с моей ладони сухарь. Я присел на поваленный ствол у ручья, отхлебнул воды из фляги. Достал из сумки два куска пирога и протянул один Якову.
— О, будто из печи, Гриша, — прищурился он. — Как ты Аленины пироги возишь?
— Уметь надо! — хохотнул я.
Не говорить же ему, что все горячее я перевожу в сундук-хранилище. В следующий раз надо будет с этим поосторожнее.
Голова немного прояснилась, сонливость отошла. Хан сел рядом и клевал выданный мной кусок мяса.
— Эй, Григорий, — подсел ко мне Урестов. — Ты, говорят, малец глазастый. Держись-ка впереди, вон с Яковом. Коли что подозрительное почуешь — сразу знак подай.
— Добре, Егор Андреевич, сделаем, — ответил я.
После привала двинулись бодрее, словно не полчаса отдыхали, а ночь в покое провели.
Когда вдалеке показался перелесок, мы насторожились. Именно за ним и стоял хутор того самого Макара, который привечал варнаков да прочую шваль. Добравшись до первых деревьев, разделились на две группы и стали обходить перелесок с двух сторон.
  
Наш отряд ушел вправо. Здесь тянулась узкая тропка — видно, телеги почти не ходят, скорее скот на выпас гоняют.
Я немного придержал Ласточку, чтобы шла тише. Привалился к шее, глубоко вдохнул и привычно ушел в полет. Хан забрался выше верхушек деревьев, делая широкие круги. Я потянул его в сторону хутора, оставив наш отряд справа, на краю зрения.