Казачонок 1860. Том 2 (СИ)

Вечером, когда я вернулся с выселок от Семена Феофановича, пошел проверить, как там обстоят дела у Сидора, который уже несколько дней рыл яму под ледник. Земля каменистая, поэтому очень быстро не выходило.
Сидор уже по пояс в яме стоял. Кидал камни наверх, бурчал себе под нос.
— Ну как, землекоп, — окликнул я, подходя ближе. — До Китая когда докопаешь?
Он выпрямился, прислонился к лопате. Лицо в пыли, рубаха мокрая, пар идет.
  
— До Китая — не знаю, — фыркнул он, — а до ледника доброго еще далеко. Камень один, глина да щебенка. Лопату так изведу. Вон, — показал он на кирку со сломанной рукояткой, лежащую рядом, — инструмент горит.
Я заглянул вниз. Яма была уже мне по грудь. Стенки кое-где осыпались, на дне камни торчат.
— Маловато пока, — сказал я. — Надо еще заглубиться, чтобы потом там можно было разогнуться, а не в три погибели ползать.
— Гриш, ты меня угробить хочешь, — хохотнул Сидор. — Али сам спускайся?
— Спущусь, — пожал я плечами. — Давай решим, что тут делать будем, как рыть закончим.
Сидор оперся руками о край ямы, вскарабкался наверх. Сел на бровку, вытряхнул из сапога землю.
— Говори, — сказал он. — Тебе тут мясо и рыбу держать, а я только помочь вызвался.
Я присел рядом.
— Смотри, — начал я. — На дно песку бы насыпать, крупного.
— Песок-то зачем? — удивился Сидор.
— Чтобы вода талая уходила, — объяснил я. — Лед все равно подтаивать будет. Если в луже стоять начнет, и сам быстрее растает, и припасы пропадут. Песок лишнюю воду примет, в землю уведет.
Сидор почесал затылок.
— Ну, хорошо, — признал он. — Что со стенами делать думаешь? Так и оставлять?
— Не, так нельзя, — покачал я головой. — Осыпется все к весне. Надо камнем обложить. Да закрепить как следует.
Сидор оживился.
— Камень как раз есть, — сказал он. — Верстах в десяти, за балкой, выход песчаника. Вот бы его сюда заготовить.
— Вот его и будем ставить, — согласился я. — Щели замажем.
— А сверху? — Сидор махнул рукой. — Ты крышу как хочешь?
— Низко, — ответил я. — Почти вровень с землей. Накат из бревен, сверху глина, дерн. Чтобы холод держало. Да вокруг лучше сарай какой сделать или навес хотя бы, чтобы дождь прямо в нашу яму не лился. Ну и полки разные у Мирона попрошу, но уже опосля того, как камнем обложим. Ну и двери нужно заказать.
Он задумчиво кивнул, почесал щеку.
— Ладно, пусть будет, по-твоему, — согласился. — Мирона тогда сразу тащи. Ему эти двери, полки.
— Позову, — пообещал я. — Что еще… Наверх, над крышей, можно маленькую трубу сделать. У нас как раз трубы глиняные остались, вот такая в самый раз встанет.
— Это еще зачем? — насторожился он.
— Чтоб дух сырой выходил, — сказал я. — Если сырость стоять будет — все заплесневеет. А так — чуть приоткрыл, проветрил, да и закрыл.
— Ага, видал такое.
Он снова заглянул в яму.
— А про лед ты как думаешь?
— Зимой, когда схватится, — ответил я. — На ручье или на Подкумке. Нарубим глыбы, на санях сюда привезем. Штабелями сложим, один к одному. Каждый слой соломой пересыпем или опилками.
— Вон оно как… — почесал затылок здоровяк. — Ладно, — вздохнул он. — Буду копать. Мне дня два-три еще хлопаться.
— Договорились, — кивнул я. — А я за это время к Мирону загляну. Пусть думает, сколько досок, какой накат, да про двери.
Сидор снова спустился в яму, взялся за лопату. Я уже собрался уходить, но потом притормозил и выспросил про песчаник — где именно выход находится. Появилась у меня одна идея.
Я еще раз взглянул на яму. В голове уже вертелась картинка: каменные стены, прохлада, лед под слоем соломы, бочки по периметру. Холодный квас в жару следующим летом — лепота.
* * *
Уже через два дня после разговора с Сидором я оседлал Звездочку и покатил в ту самую балку. Верст десять всего, но по нашим дорогам и это путь.
Не знал, насколько задержусь, поэтому взял с собой на всякий случай все для ночевки на улице. Но выехал рано и решил постараться все сделать за световой день.
Ветер тянул с гор. Я держал Звездочку рысью и думал о своем.
«Если получится, — крутилось в голове, — будет здорово. И время, и деньги удастся сэкономить».
А самое главное — этот нужный для хозяйства эксперимент позволит проверить мою гипотезу насчет сундука.
Когда я услышал о выходе песчаника от Сидора, перед глазами всплыла картина, как в доме Жирновского доски просто исчезали в сундуке от прикосновения. То есть выбирал некий объект и убирал его в хранилище.
Как только я тогда отошел от помощника-землекопа, направился к бане. Там у нас лежал увесистый валун. Я, сосредоточившись, попытался убрать его в сундук, только не весь, а часть. И вот чудо — у меня получилось.
Причем срез был достаточно ровный. Не идеальный шлифованный, конечно, но вполне похожий на распил какой-нибудь промышленной пилой. Или чем там пилят камень… ленточными пилами, наверное.
Вот я и подумал таким образом попробовать заготовить нужное количество блоков и доставить их в станицу. Десять верст — это, конечно, не до лавки прогуляться, но туда-обратно на дорогу двух с половиной-трех часов должно хватить.
В принципе, за несколько дней, гоняя в этот карьер по утрам, я смогу набрать камня сколько нужно. А ведь им много чего еще отделать можно. Те же дорожки, например, замостить.
Единственное, что меня останавливало в таком преображении двора — он будет уж очень сильно выделяться на фоне соседей. Сейчас-то и так уже косятся. А вот если я фасад хаты песчаником отделаю…
Пока ехал и размышлял, прошло полтора часа, и холмы расступились. Впереди показалась балка.
Склоны были крутые, глинистые, местами осыпавшиеся. Внизу темнели кусты терна, росла полынь, в трещинах виднелись кочки травы.
Я придержал Звездочку.
— Тихо, родная, — сказал я. — Ноги не переломай.
Кобыла фыркнула, перешла на шаг. Мы спустились зигзагом. В глубине балки воздух отличался: тихо, ветра почти нет.
Я слез с седла, привязал Звездочку к кусту, нацепил на морду торбу с овсом.
Похлопал по шее:
— Не скучай, я тут рядом.
Сделал пару шагов вперед — и увидел камень.
Пласт песчаника вылез из откоса не сплошной стеной, а уступами, ступеньками. Будто кто-то аккуратно высек каменную лестницу. Цвет был приятный, медово-бежевый, местами уходящий в рыжину.
Я подошел ближе, коснулся ладонью. Камень был шероховатый, зернистый. Пальцами чувствовались мелкие бугорки — кварцевый песок, сбитый в одно целое. На отдельных пятнах дождь и ветер так его облизали, что поверхность стала гладкой.
Слои шли ровными линиями, один над другим. Толщина — примерно с ладонь, местами больше. Между ними виднелись тонкие глинистые прожилки, в одних местах уже высыпавшиеся, так что образовывались небольшие ниши, карманы.
У подножия валялась крошка: плоские плитки, щебень, песок.
Я осмотрел пласт внимательнее. Вертикальные трещины разбивали его на блоки размером от локтя до плеча. Местами они шли ровно, как по линейке, местами — под углом.
В нижней части камень был чуть темнее, влажнее. Здесь, видно, вода весной подбиралась поближе, да и сейчас сырость чувствовалась. Конечно, как материал для ледника не идеальный. Влагу впитывает неплохо, и теплоизоляция не самая хорошая. Но на безрыбье и рак рыба.
Я достал кусок пирога с рыбой, налил квас в кружку и устроил себе небольшой перекус, прикидывая дальнейший фронт работ.
На плече, будто учуяв время обеда, оказался Хан, требовательно повел клювом. Подкрепились мы вместе, после чего я быстро осмотрел окрестности глазами сокола. Пока нежданных гостей не ожидалось.
  
«Ну что ж, приступим», — сказал я, потирая руки.
Положил правую ладонь на камень, а в голове стал представлять блок размерами 40 на 40 на 20 сантиметров. Попробовал сформировать мысленно объемный чертеж, прямо с размерами, а затем переместить в сундук такой блок.