Вор вне закона
— Считай, что ключ от общака у нас в кармане, — снисходительно вещал Гурам.
— Ты думаешь, Фома пойдет против своих, славян? — с сомнением спросил Дато.
— Он уже давно пошел, — сообщил другу Гурам. — Славяне тупые, держатся за свои понятия и от них никуда. Кому это сегодня надо? Может кто из воров сегодня согласится на "ломку" — раз в три года делать ходку на зону к хозяину? Пусть тот на зоне сидит, у кого ума нет. А у кого в котелке масло, а не тараканы, то пусть живет на воле долго и счастливо. Как ты и я.
Из окна обгоняющего их ярко красного "чероки" вдруг высунулся ствол автомата. Пули изрешетили бок "мерседеса", прошив его салон и всех находившихся в нем. Водитель погиб первым. Машину повело вправо, бросило через кювет на толстую березу. Смертельно раненый Гурам в последний момент жизни успел увидеть как из пробитой головы мертвого Дато толчками выхлестывается кровь. Затем последовал жуткий по силе удар и тишина…
На пустынной трассе не было видно ни одной машины. Ярко-красный "чероки" давно исчез за сеткой мелкого дождя.
* * *Звонок в дверь поднял Ляха из постели.
— Лежи, я открою, — успокоила его Карина.
Она накинула халат и пошла в прихожую. Лях все же не стал расслабляться и последовал за ней.
— Кто там? — спросил он ее.
— Не знаю, какой-то подозрительный тип.
— Если подозрительный, это нормально. Бояться надо тех, кто на вид приличный и безобидный.
Лях взглянул на монитор дверной видеокамеры и сразу узнал в пришедшем Писаря.
— Открой, это ко мне, — велел он.
Карина открыла дверь и впустила нежданного и незваного гостя. Лях провел его в гостиную и усадил в глубокое кресло. Старый вор был бледен.
— Что стряслось? — Лях предчувствовал беду.
— Всех наших побили. В Таганских банях. Пришли с автоматами, перемочили охрану, а потом покосили и всех остальных. Я ушел чудом.
— Ты видел, кто это сделал? — Лях был вне себя. — Это были пиковые? Лаврушники?
— Нет, — Писарю было трудно признать свою неправоту. — Вышло по-твоему. Чингиз продался.
— Ты сам его видел?
— Да, сам. Сначала быки из охраны успели стукнуть, что чингизовы наших мочит, а потом я из подсобки, куда заховался, и сам его разглядел. Он, сука, собственной персоной, тварь продажная! А вслед за этим и пиковых замочили. Я пытался связаться с Гурамом и Князем, но они тоже убиты. И думаю не только они. Я здесь долго не задержусь, да и тебе не советую.
— Про эту лежку никто не знает, — возразил Лях.
— А как же я тебя нашел? — усмехнулся Писарь. — Значит и другие найдут.
— Тогда уйдем вместе?
— Нет, не стоит. По одному уходить — вдвое больше шансов спастись. К тому же тебе еще собраться надо. Вот телефон Вальтера. Его сейчас нет в городе. Постарайся связаться с ним. Он будет знать где я нахожусь.
В комнату вошла Карина. В руках у нее был поднос с чашками и тарелками.
— Сейчас чай заварится, — сообщила она.
— Спасибо девочка, но мне пора, — заторопился Писарь.
Через минуту он ушел.
Лях стоял возле окна. Ему было видно как Писарь в свете уличного фонаря переходит дорогу. Неожиданно из-за угла вывернул красный джип и рванулся за стариком. Выстрелов Лях не услышал, но увидел как Писарь упал на мокрый асфальт.
Лях бросился в прихожую, где висела его куртка. В дверях его остановила Карина.
— Куда ты?
— Писаря убили!
Она вцепилась в него обеими руками.
— Не ходи, тебя тоже убьют!
— Меня могут убить и здесь.
— Нет. Он обещал, что не тронет тебя, если ты не будешь высовываться…
Лях замер.
— Обещал? Он? Кто это?
— Седой…
— Так он жив? Откуда ты его знаешь?
— Работали вместе, — призналась Карина. — Он, я и питерский вор Юрик Горбатый. Потрошили евреев, отъезжающих на постоянное место жительства. Деньги, драгоценности, антиквариат. Это Седой поместил меня в эту квартиру и велел ждать тебя. Он знал, что ты сюда придешь.
— И ты молчала?
— Конечно. Сначала я не знала тебя, а потом, когда… Одним словом, потом было уже поздно. Я не хотела, чтобы ты ушел. Но Седой обещал, что если ты откажешься от борьбы за общак, он тебя не тронет.
— И ты поверила? Да Седой не променяет шанс увидеть меня в гробу и на десять общаков! Он просто ждал удобного случая, чтобы прихлопнуть всех разом. И, похоже, дождался. Писаря ты сдала?
— Да. Я позвонила Седому, пока вы разговаривали, и передала, что Писарь жив и находится у меня.
— Зачем?
— Просто я дура. И еще я хотела тебя спасти. Плевать мне на Писаря, на общак и на всю эту дурацкую войну. Я люблю тебя, — призналась Карина.
Лях вздрогнул как от пощечины.
— Ты останешься? — спросила его Карина. — Эту дверь не взломать, а взрывать ее они не посмеют. Внизу живет прокурор района. Останься со мной.
— Нет.
Лях направился к дверям.
— Постой, не туда.
Карина провела его в коридор и открыла дверь чулана, за которой находилась камера мусоропровода.
— Сюда! Здесь черный ход. Лестницу застроили, но отсюда можно попасть в соседнюю квартиру. Соседи уехали, оставили мне ключи. У них подъезд выходит под арку, тебя там никто не увидит. Прощай. И прости.
— Не за что мне тебя прощать.
Лях открыл выходящую в чулан дверь соседней квартиры и замер на секунду. В прихожей Карины раздался требовательный длинный звонок, потом еще один.
— Не открывай, — предупредил ее Лях. — Они тебя убьют.
— За меня не волнуйся. Мы увидимся когда-нибудь?
— Вряд ли.
— Помоги Карику. Он скоро освободится.
— Не беспокойся. Если останусь жив, я его разыщу.
И Лях исчез за дверью. Карина вернулась в свою квартиру. Звонки в дверь не утихали, но, напротив, становились все настойчивее. Карина взглянула на экран дверного монитора. На лестничной площадке стоял Седой. Он был одни. Помедлив немного, она открыла дверь. Седой вошел в квартиру и огляделся.
— Где он?
— Ушел.
— Давно?
Карина пыталась казаться равнодушной.
— Час назад. Может быть больше.
— Врешь, я тебя знаю. Не возражаешь, если мои ребята обшарят это гнездышко?
— Только через мой труп, — ее глаза блеснули гневом.
Седой удрученно покачал головой.
— Мне бы этого не хотелось. Но если ты не оставишь мне другого выхода, мне придется воспользоваться твоим предложением. Имей в виду, если я решу убить тебя, я это сделаю легко.
— Попробуй. За мою смерть тебе придется ответить. У меня есть сын и… Друг.
Седой снова с укором покачал головой.
— Ну, с этим другом, я думаю, мои орлы разберутся в течение ближайших пятнадцати минут. А щенка твоего я сгною на зоне. Мне это также труда не составит.
— Скотина!
Карина выхватила из кармана халата маленький хромированный пистолет и прицелилась в Седого. Но он опередил ее. В его руке также оказался ствол, причем куда более серьезный. Тяжелая пуля сорок пятого калибра автоматического пистолета Кольта, ударив в плечо, отшвырнула Карину к стене комнаты.
— Что ж, очень жаль, что все так кончилось, — цинично сообщил Седой. — Видит Бог, я этого не хотел. Ты сама виновата.
— Да, я сама во всем виновата… В первую очередь в том, что связалась с такой тварью как ты!.. — прошептала она из последних сил и снова попыталась навести пистолет, который, падая, не выпустила из рук.
— Снова-здорово. Ну зачем ты так? — огорчился Седой. — Давай расстанемся друзьями. Адью, кара миа…
И выстрелил женщине в голову.
В квартиру вбежал один из быков Седого.
— Шеф, он ушел! Ребята видели его на улице, но потеряли.
— Ай-я-яй, а вот это очень плохо, — покачал головой Седой. — Ладно, пошли отсюда, здесь больше делать нечего.
ГЛАВА 21. ВСЕСОКРУШАЮЩИЙ КРЮК
Церковь была наполнена ароматом каждения и гулом голосов. Процедура исповеди шла полным ходом. Закончив с очередным раскаявшимся грешником, священник окинул скорбным взглядом изрядную толпу соискателей небесного блаженства.