Обреченные на жизнь (СИ)
- Ты отпустил его, да? Ты отпустил его? – с надеждой спросила Эльмира.
- Да. И бушлат свой отдал. – ответил Марат и у шел в темный угол дома. Только Ринат заметил, что он прячет правую руку, которая была вся в крови, и которую он незаметно постарался обтереть о кучу ветоши, валявшейся в углу. Об нее же он начисто вытер нож и спрятал его в валенке.
- Спасибо. Спасибо Марат. – сказала Эльмира и отвернулась обратно к столу. Ринат встретился глазами с братом и кивнул, давая понять, что он все понял. Марат в ответ только горько усмехнулся и одел на себя сброшенные на пол вещи Николая.
- А он не приведет с собой людей? – внезапно сказала Эльмира, когда они закончили свой скудный ужин.
- Нет. Он именно не приведет. Поверь мне. – сказал Марат и тут же тревожно посмотрел на нее. Она, ничего не поняла и как ни в чем ни бывало, продолжала убирать со стола. Ринат посмотрел на брата и скривил лицо, будто говоря: «Чуть сам не сдал себя!». Марат в ответ так же молча слегка пожал плечами и поднялся из-за стола.
- Давай ложись. Я тебя сейчас лечить начну. – сказала Эльмира Ринату, приготовив все необходимое.
5.
На следующий день Ринат чувствовал себя намного лучше. До полудня они прошли столько же, сколько за все предыдущее время. Подозрительные деревни они обходили далеко стороной, стараясь не выходить из-под сени деревьев без всякой на то причины. В одном месте путь им преградила дорога, перед которой они остановились.
- Ужас какой! – прошептала Эльмира. Шоссе проходило по высокой насыпи – вокруг была заболоченная местность. Именно из-за высоты насыпи, снег постоянно сдувался с дорожного полотна ветрами, оставив открытой картину, так ошеломившую Эльмиру. Вся дорога была заставлена машинами. Здесь были большие грузовики дальнобойщиков, и маленькие автомобили «Ока», иномарки всех моделей, автобусы, мотоциклы, автомашины всех служб: от милиции и МЧС до газовиков. Как далеко тянулась эта мертвая колонна, не было видно: один конец ее уходил в лес, из которого они вышли, а другой уходил в поле, но до самой грани видимости она была вся уставлена техникой. Некоторые машины лежали за пределами дороги: одни на боку, другие вообще опрокинутые на крыши. Часть машин были сгоревшими или сильно повреждены пламенем. Они немного постояли, пока Марат не скомандовал всем:
- Двинули.
Первой машиной на их пути оказалась «шестерка», цвет которой было невозможно определить из-за того, что она полностью обуглилась. Марат мельком глянул в салон и тут же прибавил шагу. Шедший последним Ринат понял, что же он там увидел: на всех сидениях лежали обугленные кости.
- Что же тут случилось? – прошептала Эльмира, ухватившись за руку Рината. Он лишь пожал плечами и шел дальше. Небольшой слой снега позволял идти, не снимая лыж. У старенького «Опеля» его лыжа воткнулась в нанесенный ветром снежный накат. Из-под снега показался детский череп, который ударился ему в лыжу. Эльмира вскрикнула, Ринат брезгливо перешагнул через кости и поспешил покинуть пределы трассы.
- Дааа… Жестко их накрыло. Или накрыли. – сказал Марат, бросив последний взгляд на колонну навечно застывшую на этом шоссе. – Много видели, но чтобы такая длинная колонна была…
- А почему тут одни кости? Ведь тело не могло так быстро разложиться. – прошептала Эльмира.
- Обглодали, наверное. – без тени эмоций ответил Марат, пересекая границу леса.
Лес снова скрыл их от глаз постороннего наблюдателя. Ближе к вечеру сплошной лес закончился. Поля и луга местами разделялись узкими лесопосадками и занесенными снегом овражками. Посередине открывшегося им поля стоял одинокий комбайн, сиротливо выставивший наверх дефлектор, за ним в метели угадывались очертания деревенского кладбища, за которым темнели первые дома.
Деревня оказалась необитаемой. Судя по заколоченным домам, полуразвалившимся воротам и покосившимся трубам, деревня уже давно была заброшена, еще до войны. Они медленно двинулись вдоль единственной центральной улице, не теряя бдительности. Они прошли уже несколько дворов, как откуда-то с другого конца улицы донесся собачий лай. Они вжались к заборчику палисада перед одним из домов и вслушались. Лай снова повторился.
- Уходим? – спросила Эльмира.
- Нет, может одинокая семья или еще что. Деревня давно брошенная, до ближайшей трассы идти километров пятнадцать. До магазина или телефона столько же. Не думаю, чтобы банды тут решили обосноваться. Но все равно двигаемся как можно незаметнее.
Они перелезли через ворота, и вышли к огороду. Во многих деревнях участки под картошку разделяли узкие межи без всякого забора, эта деревушка не была исключением. Единственное, что бросалось в глаза – из под снега торчал бурьян, заполонивший огороды, оставленные много лет назад без присмотра. Прижимаясь к стенам сараев и бань, они медленно продвигались вперед, напрягая слух и зрение. Собачий лай стих, но тут Марат указал рукой на дом, который стоял на самой окраине деревни. Из трубы шел дым, который было нетрудно различить, несмотря на метель. Они прошли вдоль длинного ряда построек, объединявших хлев, баню и дровяной сарай, и отделявших двор от огорода. Марат, шедший первым, остановился у двери, ведущей в хлев, и поднял руку, показывая остальным, чтобы они тоже остановились. Дверь открывалась внутрь и изнутри запиралась только на крючок, который Марат без труда откинул ножом: дверь была старой и рассохшейся. Ринат вошел внутрь следом за братом. Чувствовался запах навоза и сена, он включил фонарик и посветил в помещение слева, луч уперся в корову, которая флегматично жевала свою жвачку. Они стояли посреди широкого коридора, от которого направо и налево располагались загоны. В одном из них раздался испуганный топот. Овцы, находившиеся в нем, сгрудились у крайней стенки и испуганно смотрели на неизвестных посетителей. Ринат усмехнулся и полез вслед за братом на сеновал, куда вела приставная лестница. Массивная дверь, ведущая во двор, была закрыта снаружи, но от сеновала можно было легко спуститься туда через дверцу, которая служила для загрузки сена. Они устроились у этой дверцы и прислушались к тому, что происходит во дворе. Хлопнула дверь, и послышался хруст снега под чьими-то ногами. Женский, скорее даже старушечий, голос с кем-то разговаривал. Послышался звук цепи и громкое чавканье – она кормила собаку и разговаривала именно с ней. Марат осторожно открыл дверцу и выглянул во двор, осмотрелся, и спрыгнул вниз. Ринат последовал за ним. Собака зашлась в лае, увидев чужаков, старушка так и застыла, глядя на троих с оружием, появившихся как будто из неоткуда. Марат выставил перед собой руки, показывая, что они пусты и попытался успокоить перепуганную старушку.
- Эни , успокойся, мы не бандиты и не воры. Нам нужна помощь. Хорошо? Мы не причиним вам вреда. – та в ответ коротко кивнула и недоверчиво оглядела их.
- Бандитов в деревне нет, мать? Мы от них бежим. – соврал Марат.
- Откуда тут бандиты? Тут и до войны-то люди нечасто появлялись, а уж сейчас. Что ж вы стоите, проходите, коль с миром пожаловали.
- Юлбарс, тихо! – сказала она уже собаке, продолжавшей рваться с цепи, и жестом пригласила войти в дом. Ринат старым голиком отряхнул валенки от снега и вошел в дом последним. За столом, стоявшим у окна, сидел старик, листая газету и глядя на строки сквозь толстые линзы очков. Комнату освещала одинокая керосиновая лампа, стоявшая перед стариком.
- Здравствуйте! – громко поздоровался Марат. Старик посмотрел на них сквозь очки и нахмурился.
- Наиля, кого это ты привела? – резко спросил он у жены.
- Так от бандитов бегут. Помочь просили. – сказал она откуда-то из-за печки. Они так и стояли на пороге, не решаясь проходить.
- Так что же вы стоите? Проходите. Наиля, сделай чаю. А теперь рассказывайте, что с вами приключилось.
Ринат повесил свой ватник на вешалку рядом с прожженным полушубком, который показался Ринату знакомым, но он быстро выкинул это из головы и прошел со всеми к столу. Марат вкратце рассказал их историю, опуская моменты, которые не стоило знать старику. После того, как рассказ и несколько чашек чая с медом закончились, в комнате повисла тишина.