Обреченные на жизнь (СИ)

- Лучше бы ты погиб, Максим.
Ночью они не могли уснуть. Ринат и остальные сидели на холодных ступенях лестницы запасного выхода и молча курили.
- Вот тебе и гражданская война. – сказал Миша, слова которого эхом разнеслись по пустой лестничной площадке. – Брат на брата, сосед на соседа, друг на друга…
- Не надо, Миш, и так тяжело. – ответил Алексей.
- А как ты это назовешь? То, что завтра ты можешь получить пулю от своего друга?
  
Чуть позже к ним присоединился Валера, который, принял единственно правильное решение – отправил их спать, просто-напросто приказав.
Утром их никто не разбудил, поэтому все проспали до десяти утра. Ринат проснулся, чувствуя разбитость во всем теле. После того, как все умылись водой из талого снега, Валера собрал их в фойе.
- Когда выходим, товарищ капитан? – спросил Кедр, видя, что все уже готовы.
- Позже. Тут еще одно дело.
Весь свободный личный состав собрали во дворе. Среди людей в форме, которые стояли строем перед импровизированной трибуной из ящиков, он заметил около двух десятков женщин и примерно столько же детей, которые, кутаясь в одежды, стояли за строем. Ринат поежился – было ощутимо холодно. Ринат глянул на крышу и увидел, что на крыше развевается российский флаг. «Что это мы не догадались у себя флаг повесить?» - подумал он про себя. Полковник, командовавший этой группой выживших, взобрался на трибуну.
- Соратники и бойцы! Женщины и дети! От лица командования и власти поздравляю вас с Днем Конституции Российской Федерации! Мы выжили после коварной атаки врага на нашу страну, мы выстояли против бандитов и не скатились к первобытному существованию, как это сделали некоторые наши сограждане. Я верю, что наш с вами подвиг и героизм по достоинству оценят после восстановления власти. Вы спросите: почему же так долго не приходит власть? Вы видите, что творится у нас в городе, думаю, что то же творится и в других крупных городах, поэтому собирание областей под единое начало легитимной власти происходит медленно и трудно. Но есть и хорошие новости. Мы уже не одни в нашей борьбе за сохранение нашей единой Отчизны. Вчера наш отряд разведчиков попал в засаду, и им на помощь пришли вот эти бойцы. Они представляют поисковый отряд наших ближайших соседей из Татарстана. И пусть пессимисты замолчат! Мы уже не одни ведем нашу борьбу с бандитским отродьем! Мы уже не одиноки!
С праздником вас, уважаемые сограждане!!! С днем Конституции Российской Федерации! Ура!
Стройное «ура» прокатилось по рядам. Затем полковник затянул гимн страны, который сначала робко подхватило несколько человек, а затем все больше и больше. Ринат стоял и со слезами на глазах, пел и смотрел, как на флагштоке во дворе поднимается трехцветное полотнище. Он никогда такого не испытывал. В этом разрушенном мире слова о единой Родине звучали не как что-то прилагающемся к празднику. Здесь все было искренне, не фальшиво - приторно, как это было в праздники до войны, когда для большинства они были поводом для очередного застолья без осознания истинных значений праздника, здесь это было чем-то соединяющим с прошлой жизнью, с тем временем, когда была настоящая жизнь, а не выживание.
После окончания торжественной части всех пригласили на обед. Полковник Куликов попросил задержаться их отряд еще на один день, объяснив это тем, что их присутствие вселяет в людей надежду. Люди подходили к ним и спрашивали о том, как они живут, некоторые пытались узнать про своих родственников, но за исключением единиц получали отрицательные ответы. После общего обеда Миша позвал с собой Рината и Алексея.
- Через час эту скотину казнить будут. Я хочу там быть. Вы со мной?
- Ты про Мунчу? – уточнил Алексей.
- Про него. Ну, вы со мной?
Через час они шли вместе с расстрельной командой за территорию лагеря.
- А патроны на эту шваль не жалко тратить? – спросил Миша у лейтенанта, старшего команды.
- Мы только так называемся – расстрельная. Там на столбе и повесим. – он махнул рукой в сторону переулка. Мунча шел молча и, уставившись себе под ноги, что-то про себя шептал. Он с надеждой посмотрел на Рината, но Ринат отвернул свой взгляд – встречаться с ним глазами он совсем не хотел. У поворота он вдруг упал на снег и весь сжался. Из-под спины в новеньком ватнике послышались рыдания и неразборчивые слова.
- Вставай!!! – рядовой, стоящий с ним рядом грязно выругался и пнул его ногой. Тот еще больше сжался и не вставал. Два конвоира попытались его поднять, но Мунча всем телом давил на землю и отказывался вставать. Звук передергиваемого затвора и удар прикладом подействовал на него, и он медленно поднялся на колени. Глазами полными слез, он умоляюще смотрел на каждого присутствующего, но не находил ни малейшего сочувствия. Он кинулся к Ринату и упал в его ногах.
- Помоги!!! Помоги, брат! Не убивайте.
- Теперь понял, что чувствовали те, кого вы в больнице резали? – Ринат с ненавистью откинул его тело от себя и плюнул на снег. Мунча взвыл еще громче, потом он начал кричать, пока его рот не заткнули какой-то тряпкой. Солдаты схватили его под связанные руки и потащили по снегу. Мунча куклой висел на их руках и только изредка вздрагивал всем телом. За поворотом в тупиковом переулке между домами была перекинута рельса. Было это так до катастрофы, или ее подняли специально потом, Ринат не знал. Под веревочной петлей стоял разбитый стул с отломанной спинкой. Снег вокруг был утоптан. Мунча, увидев петлю, в ужасе выпучил глаза и замычал. Он дергался, пытаясь вырваться из рук, уже уставших его тащить, солдат. Это им надоело, они бросили его на снег и несколько раз с силой ударили его ногами. Кляп изо рта Мунчи выпал, но он не кричал. После полученных ударов, он медленно поднялся на ноги и с ненавистью посмотрел на всех.
- Все там будете, падлы! Всех вас вырежут, сучье отродье!!! Всех…
Удар ногой под дых прервал его.
- Слушай, лейтенант. Дай его мне, а? – Миша до этого момента шел сзади и молчал.
- В смысле? – не понял его лейтенант.
- Я хочу ему пулю пустить, чтобы он мои глаза видел перед смертью. Я ведь у этих тварей в плену был. Они мою жену убили, меня как скот на автоматы гнали. Лейтенант, будь другом. Мести хочу.
Мунча услышав это, начал дико вращать глазами и мотать головой, что-то мыча при этом – до этого в рот ему вновь засунули кляп.
- Вижу, этого он еще больше боится. Только далеко не уходи, там дальше по улице все сплошь заминировано.
- Я в курсе. Спасибо, лейтенант. Спасибо. – последние слова он уже прошептал. Миша схватил Мунчу за шиворот и поволок его за собой. Тот сопротивлялся, но недостаточно сильно, чтобы помешать разъяренному Мише. Он поставил его на ноги спиной к улице и поставил автомат на одиночный режим огня. Мунча пустыми глазами смотрел на своего палача. Остальные собрались чуть в стороне сзади и молча наблюдали. Неожиданно Миша развернул его перед собой, ножом разрезал веревку, стягивающую его кисти за спиной, и отступил на пару шагов. Мунча ошеломленно смотрел на него, потирая онемевшие кисти.
- Что? Может один на один? Как мужики? А? Или ссышь? – Мунча явно набрался храбрости и теперь смотрел прямо в глаза Мише. Тот стоял перед ним абсолютно спокойный с легкой ухмылкой на лице, однако автомата не опустил.
- Это ты, тварь, мне предлагаешь? Ты, который девок резал и насиловал? Ты, который раненых из окон выбрасывал? Ты, который стариков и детей под пули гнал, сам за их спинами прятался? Ты…
В этот момент Мунча бросился на него. Миша, видимо, ожидал такого поворота, и сделал шаг в сторону, поэтому Мунча наткнулся на пустоту и, потеряв равновесие, растянулся на снегу. Миша издал короткий смешок и продолжил:
  
- Я тебе даю шанс. Ты сейчас снимаешь с себя всю теплую одежду и бежишь отсюда. Туда. – он указал в сторону заминированной улицы. – Представь, как мы бежали. И учти – повернешь назад – получишь пулю. Попробуешь свернуть – получишь пулю. Раздевайся.
Мунча не веря в свое счастье, торопливо расстегнул ватник и скинул шапку.