Девочка, которая боялась магии

Последняя.
– Ты – тухлое яйцо! – заявила Минни. Она схватила свой кристалл и указала на униформу Мэйв.
Инстинктивно Мэйв сунула руки в карманы и пригнулась. Пальцы коснулись её собственного кристалла, и она почувствовала прилив магии в тот же момент, когда чары Минни поразили её.
Вонь была мгновенной и невыносимой. Другие девушки отпрянули от неё, визжа и с отвращением зажимая носы. Мэйв каким-то образом отразила чары, из-за чего вся кухня провоняла тухлыми яйцами.
  
– Зачем ты это сделала? – Ида закашлялась.
– Я… я не хотела, – запротестовала Мэйв.
Хотела бы она знать неплохое заклинание невидимости, но она, несомненно, испортила бы и его тоже. Каждый раз, когда Мэйв пыталась сотворить изящную магию, которой их учили в школе, выходило что-то дикое и неконтролируемое. «Её магия опасна», – шептала дюжина голосов в её памяти.
Стряпуха выбрала этот самый момент, чтобы войти через дверь столовой. Она уставилась на них сквозь очки в серебряной оправе, сидевшие на её заострённом носу.
– Доброе утро, девочки. Вы готовы… Камни ожившие, что это за запах?
Минни указала на Мэйв рукой, не зажимавшей нос.
– Она это сделала.
– Это вышло случайно. – Мэйв вынула руки из карманов, решив не прикасаться к своему кристаллу.
– Иди и открой окна. Слава богу, ты ещё не разожглась, и запах долго не продержится, – cтряпуха указала сначала на ряд окон рядом с плитой, а затем на четыре фартука, висевших на крючках у дверей: – Остальные, наденьте. Сегодня утром мы готовим яйца, – она поморщилась. – Хотя, если подумать, тосты звучат лучше.
– Больше никакой игры в тухлые яйца, когда Мэйв рядом, – прошептала Ида, обращаясь к Минни.
Минни не очень хорошо умела говорить шёпотом.
– Это не моя вина. Можно было бы предположить, что сестра Иззи О'Доннелл хороша в магии, но она… точно нет.
Мэйв опустила голову, чтобы никто не мог видеть, как сильно задели её эти слова. Она открыла первое окно. Ворвался весенний утренний воздух, пахнущий автомобилями, лошадьми, везущими экипажи, и едва уловимым ароматом цветов, распускающихся через дорогу в Центральном парке. Она сунула руку в другой карман и снова потёрла вышитое саше. Это заставило её почувствовать себя спокойнее.
В конце концов, она привыкла быть сама по себе. Мэйв не любила говорить о времени, проведённом на Западе, и были моменты, о которых она и думать тоже не любила. Много лет назад, когда Ма и Па умерли, а Мэйв отослали, надзирательница в поезде сирот пророчила, что из-за её искрения ей будет сложно найти место. Чем усерднее Мэйв пыталась скрыть свои искры, тем хуже становились последствия, вплоть до того, что она вспыхнула от неожиданности, когда коза боднула её, и чуть не спалила сарай Тейлоров. Она опасна. «Магия – это помеха на ферме», – сказали они, отдавая её обратно на попечение хмурой надзирательницы. Мэйв изо всех сил старалась никогда не ошибаться и не показывать свои способности к искрению, но, поскольку вариантов оставалось немного, надзирательница оставила её на скотном дворе, где владелец ранчо предоставлял сиротам комнату и питание в обмен на работу. Мэйв возненавидела место с первого мгновения. Коровы были огромные, и их испуганное мычание держало её постоянно на взводе. Другие сироты там были в основном мальчиками постарше. Когда они увидели, что Мэйв искрит, то предложили ей встретиться с ними на поле позади фермы после ужина, чтобы научить её, как скрывать свою магию. Мэйв пришла, но на поле было пусто – по крайней мере, так ей показалось.
Теперь всякий раз, когда она закрывала глаза ночью, она ощущала запах соли и травы от того быка. Она почувствовала порыв воздуха, подбросивший её высоко вверх, и услышала хруст своей ноги, когда упала. Владелец ранчо послал за доктором и медсестрой, и следующие три недели Мэйв провела одна в больничной палате, имея в качестве компании только букет из роз прерий. Одна из медсестёр дала ей лишний кусок ткани и нитки для вышивания, чтобы скоротать время, и Мэйв сделала себе маленькое саше, наполненное сушёными розами прерий из букета. Вышивая, она твердила себе, что ей лучше быть одной. Она хранила саше, чтобы напоминать себе об этом всякий раз, когда начинала сомневаться. Как сейчас.
К тому времени, как Мэйв распахнула кухонные окна, девочки уже были заняты поджариванием хлеба и сосисок. Топот ботинок над головой возвестил о том, что и другие ученицы проснулись. Мэйв занялась подготовкой к завтраку и, когда Стряпуха сказала, что пора, помогла отнести еду через вращающуюся дверь в столовую.
Один длинный прямоугольный стол с двадцатью стульями занимал большую часть пространства, но проблема, где сесть, была не единственной, из-за которой Мэйв чувствовала себя неуютно. Аквамариново-голубые и белые фрески на стене, изображающие экзотические цветы и женщин в греческих платьях, создавали у Мэйв впечатление, что она находится внутри броши-камеи. Выглядело элегантно, но фрески любили поговорить.
Словно по команде, голос фигуры на ближайшей фреске, женщины с кувшином воды, прошептал:
– Выпрямись!
Мэйв расправила плечи и заметила, что Иззи и Эмма сидят на их обычных местах у окна и вдвоём читают одну газету. Иззи увидела сестру и помахала ей. Мэйв не могла помахать в ответ, потому что в руках у неё была сервировочная миска, полная фруктов, но сердце согрело, что сестра была так счастлива её видеть. Иззи выглядела иначе, чем тогда, когда они росли в Тарнише. Старше, ясное дело, но теперь она ещё и укладывала рыжие волосы в том же стиле, что и Эмма свои золотые локоны: убирала назад с лица лентой, завязанной бантом. Мейв со смущением подумала о своей собственной растрёпанной косе.
Директриса, мисс Клементина, вошла в комнату, увлечённая разговором с лоснящимся чёрным котом. Мисс Клементина была высокой женщиной, её рыжие волосы были уложены в мягкую прическу «помпадур», которая при ходьбе колыхалась, как желе. Кот, однако, был вовсе не котом, а Фигги Пудингом, могущественным домовым драконом, чья магия защищала школу. Мэйв никогда не встречала домового дракона до того, как поступила в МШМ. Иззи сказала, что они исключительно редки.
Директриса кивнула на что-то, что он говорил.
– Ты прав, Фигги. Я… – мисс Клементина отшатнулась. – Великие самоцветы, этот запах исходит из кухни? – Её глаза расширились от осознания. – Только не снова. Я официально запрещаю заклинание тухлого яйца в этой школе. Мы здесь изучаем практическую магию, подобающую для юных леди. – Она помахала рукой перед своим лицом.
Фигги вскочил на своё обычное место на одном из стульев.
– Оно длится престранно долго. Я почувствовал запах ещё до того, как они начали жарить сосиски. – Он облизнулся и посмотрел на блюдо в руках Антонии.
– Странно, – нахмурившись, сказала мисс Клементина.
Мэйв уставилась в пол. Она знала, что с её магией что-то не так.
Она старалась не встречаться ни с кем взглядом, когда она и другие девушки, дежурившие за завтраком, обходили стол, раскладывая фрукты, тосты и сосиски. В центре стола лежали большие куски сливочного масла в форме лебедей и латунные подставки для тостов с завитушками, сочетающимися с изгибами люстры.
Закончив подавать завтрак, Мэйв опустилась на стул рядом с Иззи.
– Утречка, – сказала Иззи с улыбкой. – Хорошо спала?
Иззи не знала о быке и кошмаре, из-за которого Мэйв часами смотрела в потолок. Мэйв пожала плечами.
– Неплохо, а ты?
– Достаточно хорошо. – Иззи зевнула и прикрыла рот рукой. – Мы с Эммой снова слишком долго болтали.
Мэйв ощетинилась. Когда она поступила в МШМ, то думала, что будет жить в одной комнате с Иззи, так как они делили всё, пока росли. Но у Иззи уже была соседка по комнате.
  
Эмма подалась вперёд.
– Доброе утро, Мэйв.
Мэйв пробормотала приветствие в ответ. На Эмме было её форменное платье школы Бриолетт цвета шалфея, в которую она ходила. Хотя она оставалась в МШМ, когда хотела побыть с Иззи и когда её отец путешествовал, что означало, что она проводила больше времени в школе, чем за её пределами. Иззи училась на дому у директрисы, мисс Клементины, но её зелёное платье было удивительно похожего оттенка с униформой Эммы. Сбивало с толку, насколько синхронно они обе действовали. Когда они были маленькими, Иззи и Мэйв были сёстрами О'Доннелл, куда бы они ни пошли. Теперь это были Иззи и Эмма, и Мэйв не знала, как и куда ей вписаться.