НЛО: Она была (СИ)

Я потянулся, услышав хруст в позвонках шеи. Напряжение от разговора нарастало до боли в затылке.
— Хорошо. Поле. Гребанное поле чудес. Почему там аномальная зона?
— Не мы ее создали. Она привлекла наше внимание, как идеальное место для якобы приземления. Мы бы сами спросили у планеты про природу этого места. Там высокая концентрация пси-энергии, практически наш роддом, говоря вашим языком, — у меня все меньше получалось сомневаться в доводах Алисы. Женщина четко и без запинки, словно идеально выученную легенду шпионом, распутывала мою головоломку. — Старожили города знают про поле. Оно убивало скот задолго до шума вокруг Елейска.
  
— Закаты? Запах?
— Химия. К городку стягиваются выбросы сразу с нескольких заводов, перемешиваются друг с другом и вызывают не только приступы удушья и панические атаки, но и разноцветное шоу в небе. Красиво и страшно, не правда ли?
У критического мышления не осталось тузов в рукаве. Находясь в какой-то подсобке психиатрической лечебницы с тусклым освещением, вспоминая все аномалии за несколько дней нахождения, я был готов принять информацию.
— Как это возможно? Это же просто нереально?
— Возможно все. Если поверить. Вы верите мне? — она наклонилась максимально близко. Я смотрел в ее черные глаза и чувствовал, как неведомая сила, словно хирург холодным скальпелем, копается в моей голове.
— Что вы делаете? Вы сейчас проникаете в мой разум? — спросил я, отвел глаза и встряхнул головой.
— Вы хотите поверить! Так поверьте! Поверьте, как однажды смирились с первой буквой алфавита «А» первая в вашем алфавите, и движением цифр друг за другом. Ноль… один… два…
— Да! Я верю! — произнес я, перейдя свой Рубикон.
— У вас в рюкзаке есть то, что мне нужно. Дайте это мне, и я все исправлю. Обещаю, вы будете чувствовать себя лучше.
— Вы про пирамиду?
— Да! — Алиса протянула руку. — Не бойтесь. Страшно лишь сделать шаг. Мы боимся не высоты, мы боимся упасть. Нас пугает не глубина, а страх утонуть и никогда с нее не подняться.
— Перед этим ответьте на мой последний вопрос. Что в подвалах мясокомбината?
— Свиньи и люди. Все просто. Огромный морг из животных и эксперименты ученых с трупами людей. — улыбнулась женщина. — Это совсем другая история. Вам не следует к ней прикасаться. Там, где мясо и кровь, нет никакой романтики, эстетики. Но это нужно вам — людям, чтобы продолжать свою жизнь. Ну же, не бойтесь. Просто дайте мне принадлежащее нам. Я не хочу насилия.
— Почему вы в психушке? Если вы…
Я не успел договорить, как почувствовал сильное давление в висках, глаза заслезились, и картинка перед глазами начала размываться, словно была нарисована акварелью.
«Надо завязывать с энергетиками и сесть на ПП!»
— Не вынуждайте меня применять силу, — слова повторялись эхом.
— Хорошо. Хватит ваших фокусов. Была не была! — я отмахнулся зажженной сигаретой, сделал затяжку и открыл рюкзак.
Я достал артефакт и передал Алисе. Женщина чуть приподняла подбородок, смотря на «игрушку» сверху вниз, положила пирамиду основанием на левую ладонь, а правой коснулась вершины. Как магический шар в руках колдуньи с доски объявлений неизвестная мне вещь засияла цветами радуги. Качающаяся лампочка достигала предела яркости, уголь сигареты вспыхивал пламенем.
— Охренеть! — вскрикнул я, почувствовав огонь фалангами пальцев. Скинул окурок в алюминиевую банку.
— Сейчас все случится!
— Мне нужно загадать желание? — я еще находил силы на шутки. Не каждый день смотришь на фокусы и думаешь, к чему они приведут: миллиону, славе, бомжатнику под мостом. — Золотая Рыбка в психиатрической лечебнице такое может?
Взорвавшаяся лампочка осыпала меня осколками. Я почувствовал, как один из них больно впился в кожу щеки.
— Что здесь происходит? — где-то вдалеке слышал голос вернувшегося Андрея Леонидовича. — Сходил за кофе!
Я таял. В прямом смысле слова. Смотрел на свои руки, грудь, живот, ноги, стопы и понимал, что исчезаю. Был ли я рад? Отчасти да. Я надеялся, как это свойственно нам — людям, на светлое завтра и тот самый дивный мир.
— Вы понимаете, почему узнали так многое? — то в левое ухо, то в правое шептала Алиса.
— Нет!
— Вы случайно оказались на стыке разных параллельных времен. В вершине пирамиды. Поэтому в вашей яви все смешалось воедино.
— То есть сломалась стена между временами и событиями? Ее так просто подломить, как квартиру Шпака в советской комедии, что ли?
Но ответов больше не последовало. Мягкое светлое небытие несло меня дальше. Я не видел, не слышал, только ощущал. Единый поток. Как тепло одеяло во время сна, как теплая вода в наполненной ванне.
Я хотел поверить и поверил, зная, что могу оказаться в любом из тысячи вариантов развитий событий. Вспышка. Темнота. Новая вспышка.
«Здесь так уютно и легко! Стоит ли вообще просыпаться?» — спросил я себя за секунду до «рассвета».
  
День N
 
Я очнулся сидя с билетом на вокзале и внимательно вчитываясь в расписание поездов. Наверное, мне бы следовало вскочить с лавочки, начать орать и звать на помощь, но я знал, что история, открывшаяся мне, каждым воспримется по-разному… как вкус вина… цвет морской волны… запах тела, собственный голос на записи.
Первым делом я убедился, что я есть я. Подойдя к зеркалу в холле, прикоснувшись к лицу и проведя подушечками пальцев по небритой щеке, выдохнул с облегчением. Чуть ниже правого глаза виднелся маленький красный порез.
Далее я полез в смартфон. Записная книжка. В контактах нашел номер своей девушки и сразу же позвонил.
Алиса обрадовалась моему скорому возвращению. Мы несколько минут перекидывались романтичными любезностями.
— Какое сегодня число? — спросил я, неожиданно ошарашив ее вопросом.
— А в телефоне посмотреть не судьба? Или ты не доверяешь девайсам?
— Просто скажи, пожалуйста, какое сегодня число.
Оказалось, я не существовал почти сутки. Или не помню. Или мне стерли третий день из сознания.
— Я скоро. Вот-вот прибудет поезд.
— Успешная поездка?
— Да как сказать. Расскажу по приезде. Целую!
Положив трубку, я, напрягая все мозги, пытался вспомнить, произошедшее за пределами больницы. Думал позвонить Сане, но в смартфоне не осталось ни его контакта, ни чатов в мессенджере. Телефон в плане информации про Елейск был чист. Фотографии, видеозаписи, записки в блокноте — ничего. Я возвращался ни с чем, но целым и невредимым.
— Да и пошел этот город к черту. Еболейск с пришельцами и психами! — закидывая рюкзак на спину и выходя на пути, вскрикнул я.
Неотвеченные вопросы и несостыковки вызывали во мне дикое ощущение фрустрации.
«Надо было начать не с этого! Может, следовало протащить скрытую камеру! Хреновый из меня и сыщик, и блогер!» — корил я себя, куря и смотря на пыхтящий локомотив. Он тоже выпускал дым из своих металлических легких.
Чем больше я задумывался над произошедшим, тем глубже осознавал некоторые сцены.
Стена с ориентировками людей. Всегда ли мы пропадаем физически? Сколько людей исчезли из нашей жизни бесследно, «растворились» в подвалах «свинокомплексов»? Для скольких перестали существовать мы? Как много взаимоотношений оборвали, оборвались? Чьего внимания ищем, от кого скрываемся? Круговорот. Водоворот. Бермуды контактов.
Смотря, как окурок падает на рельсы, я на миг поймал себя на мысли, что нужно вернуться, всеми способами пробраться в подвал мясокомбината и своими глазами увидеть происходящие там эксперименты.
«Но это совсем другая история. Вам не следует к ней прикасаться!» — вторил мне голос женщины из больницы. И я согласился. Инстинкт самосохранения победил. Возможно, в этой ветке моей судьбы.
  
Отмечу, никаких штендеров и рекламный баннеров про НЛО у вокзала я больше не видел. Проводница выдала маску для сна, принесла чай и сказала, что если будет прохладно, то она принесет одеяло. Я провожал городок с мыслями, что когда-то вернусь. Даже бросил в окно десятирублевую монету.