Из огня да в полымя (СИ)
Однако в последние годы за счёт политики импортозамещения, когда образовался товарный вакуум, за счёт военных заказов, роста производства смежной продукции и прочего доходы холдинга начали расти огромными темпами. Образовался избыток свободных средств, которые надо было куда-то вкладывать, а свои фирмы в таком количестве денежной массы не нуждались.
Вот Совет директоров «Инвест-гаммы» и принял решение расширить кредитование не только на предприятия холдинга, но и на любые обещающие доходность проекты. Деньги должны работать. И вместо отдела в банке теперь будет департамент из двух подразделений — кредитования и инвестирования, первое для своих, как и раньше, второе для чужих, не входящих в холдинг. Грушко уже примерял на себя мундир руководителя этого департамента, но владелец банка посчитал, что его дочь справится с задачами лучше.
— Он ведь меня всерьёз не воспринимает, — говорила Анна Николаевна покручиваясь в кресле туда-сюда. Мне она сесть не предложила. Думаю не по злонамеренности. Просто на неё сейчас много всего свалилось, эмоционального. — А теперь придётся под мою дудку плясать, я ж его начальником буду. Ну, ничего, научится. А нет, Решетовы ему работу в другом предприятии холдинга найдут. У меня разговор короткий, не нравится, не хочешь исполнять порученное — вали на все четыре стороны. Впрочем, кому я это говорю? Ладно, Алексей, иди готовь все дела к передаче Пономаренко, и позови сюда Арефьева.
На рабочее место иду прожигаемый взглядами коллег. Один только Игоряшка опасается впрямую на меня смотреть, делает вид, что увлечён работой, но косится козлина.
— Ну как? — спросил Арефьев.
А ведь волнуется мужик. Ну, я б наверное тоже волновался за судьбу сына. Хотя, если вспомнить моего папашку, то, учитывая, чьи гены достались этому моему телу, может и наплевать было.
— Всё отлично, Ильич. — улыбаюсь ему. — Иди к шефу, она зовёт. Сама тебе всё расскажет.
Устроился в кресле и достал смартфон. Чёрт, как же не хочется с ним расставаться. Я б и новый купил того же производителя с привычным интерфейсом.
Ох, ты ж, тут два не отвеченных вызова от сестрицы. Чего это она? Давно не виделись что ли? Так только вчера разговаривали. Ладно, узнаю.
Поднимаюсь и иду в туалет, но там кто-то засел на толчке, не хочу, чтобы он услышал мой телефонный разговор. Нет, ничего секретного, но и личное не желаю предавать огласке. Так что, переместился в бывшую курилку.
— Насть, звонила? — спрашиваю, услышав алло сестрицы. — Я тебе не сказал вчера, у меня на работе телефон на беззвучке. И вообще, я так-то тут занят, работу работаю.
— Ой, Лёш, извини. Просто, когда вчера уехала, подумала, что много тебе не успела рассказать…
— Так вся жизнь же впереди, — смеюсь. — Мы ведь договорились, что будем поддерживать отношения. Сто раз успеешь ещё поведать, что хочешь.
— Ага, прости ещё раз. Просто я свободная целыми днями, Янь уехала в Питер, хочет в Мариинку сходить, достала билеты на Лебединое озеро. А я вот подумала, может пообедаем вместе? У вас же есть обеденный перерыв, тут ведь не Китай?
При чём здесь Китай? Или там едят прямо на рабочем месте? Хм, а почему бы и нет. Тут рядом неплохой ресторан итальянской кухни. Так-то в нём дорого, но бизнес-ланч вполне доступный. Настя у меня хоть и не из Европы приехала, однако наверное и в Азии дамы за себя платят? Ну, если что, то рассчитаюсь и за неё. Теперь-то точно можно шиковать.
— Пообедать? Давай. — отвечаю. — Знаешь, где «Милан»?
— Конечно. Я там в прошлом году две недели отдыхала. Приезжала с мамой на неделю высокой моды. Ой, наверное я зря про свою маму?
— Да ничего, норм, я её знать не знаю. Я не про город Милан, Насть. Ресторан такой есть прямо рядом с моим офисом. Если за сорок минут доберёшься, то буду ждать тебя там.
Глава 22
Раз Анна Николаевна распорядилась передавать дела Пономаренко, значит так и сделаю. Устраиваясь поудобней в кресле, подмигиваю с любопытством пялящейся на меня Олечке, и бросаю взгляд на хмуро набивающего текст на компьютере Петра Васильевича. Представляю, как сейчас обрадуется старик, когда свалю ему весь свой участок работы. Впрочем, за второй квартал я всё заранее подбил, ему останется только перенести в сводные таблицы, но это дело уже первых дней июля. У меня даже рыбы всего перечня документов по третьему кварталу приготовлены. Так что, упрекнуть ему Лёшку Платова будет не в чем. Далёк от мысли, что станет добрым словом вспоминать, но и сыпать проклятиями мне в спину будет просто нечестно.
К тому же, придёт новый начальник, наверняка нагрузку перераспределит. Пономаренко, максимум, месяц придётся помучиться. Хотя, какие там муки? Начало квартала — пора безделья, очей очарование.
— Спасибо, Алекс, — благодарит непонятно за что Фёдор Ильич, вернувшийся от Каспаровой.
— Я-то тут при чём? — улыбаюсь, ненадолго оторвавшись от формирования папки.
— Ну, как за что? Согласился за моим Олегом присматривать. — Арефьев придвигает к себе кипу накладных, ему в этой группе ещё месяц-полтора пахать. — Ждём на эти выходные в гости. В понедельник сын уже выходит на работу. Сразу туда, — он показал глазами на потолок, где-то за которым двадцатый этаж с головным офисом «Инвест-гамма Банка».
— Кровь из носу постараюсь приехать. — обещаю, хотя конечно у меня собственных планов громадьё, но дело есть дело.
Он возвращается к работе, я ж не тороплюсь с этим. Ну-ка, что там в голове у Филиппова? «… что-то происходит, но что? — слышу. — дура эта Аннушка совсем не рыкает, не рычит, с озабоченным видом ходит туда-сюда или тихо в кабинете сидит. Платов тварь ходит важный, загадочный, довольный, с видом заговорщика. Неужели какая-то реорганизация будет? Давно слухи ходили о разбивке нашей на две группы. А Платов при чём? Начальником одной из них сделают? За какие заслуги? Трахает он Каспарову что ли?…».
Да, Игорёк в своём репертуаре. Сам себе что-то выдумывает и тут же сомневается. И правильно делает, что сомневается. Реорганизации не будет, а вот под нового руководителя тут всем придётся подстраиваться. И вряд ли это будет кто-то из своих. У нас в холдинге политика такая, что это обычные клерки могут просидеть в одном кресле дл стадии телесного разложения, а вот начальство, что те перелётные птицы, перемещаются туда-сюда по разным подразделениям и даже фирмам.
Впрочем, и с обычными сотрудниками чудеса случаются. За примерами далеко ходить не нужно, вот я сижу. Хм, а может просто место счастливое? Нет, реально, мой ведь предшественник в этом кресле, Вадим Выборнов, который меня тут целый месяц натаскивал премудростям учёта и контроля, он же тоже ушёл. В «Инвест-гамма Перевозки» к отцу Анны Николаевны. Правда, там ему досталась точь-в-точь такая же должность с аналогичным окладом, зато на новом месте огромное поле для дополнительного заработка, левака, проще говоря.
Корпоративная коррупция кратно больше и разветвлённей государственной, за которую время от времени хоть сажают. Наш холдинг пользуется не только собственными транспортными компаниями, но привлекает и множество индивидуальных перевозчиков по всей стране, имеющих в личном пользовании полуторатонные, трёхтонные, разные грузовики. Оплата этим мелким предпринимателям производится в зависимости от километража, который они наездят за день. От наших же клерков зависит достанется ли конкретному частному извозчику длинный спокойный маршрут или придётся весь день пропетлять по улочкам-закоулочкам, убить время в пробках, потерять время на разгрузках-погрузках. Если хочешь работать по первому варианту, а его все хотят, плати таким как Выборнов, и будет тебе счастье. Слышал, что и в любом супермаркете фиг на полки попадёшь, особенно на видные места, если не договоришься с менеджментом.
Говорят, когда-то давно наш директорат пробовал бороться с леваком, но эту битву позорно проиграл. Нет смысла кратно увеличивать службу внутренней безопасности ради ловли мышей, мыши — не крысы, к тому же ущерба особо холдингу не доставляют. В общем, решили, что овчинка не стоит выделки, и махнули рукой. В начале мая видел, какую Вадим себе тачку крутую прикупил, впечатлило. Китайский Хавал, полностью упакованный внедорожник. А ведь перед нашим расставанием три тысячи у меня занимал, смог отдать только через полгода. Да, растут люди в плане благосостояния. Ну, ничего. Мне тоже грех жаловаться.