Из огня да в полымя (СИ)
Могу как-нибудь помешать, чтобы это не досталось Галке со Светкой? Лучше б государству вернулось, оно хоть о детях-сиротах заботится. Разное можно говорить, но ни там, ни тут я не знал, что такое голод или холод, а болезни лечили, прививки ставили. Заботу проявляли, обували, одевали, учили. Пусть мухинского толком ничему и не научили, так я московский, считай, за двоих знаний впитал. До сих пор своих учителей, кроме химички, воспитателей и директоров с уважением вспоминаю. Кстати, своих подмосковных могу ведь навещать. Как-нибудь обязательно сделаю.
Нет, увы, никак я этим дурам не помешаю. Разве что грохнуть их? Ну, на такое я не подпишусь. Не ангел конечно, но и не бес. Пусть подавятся сучки. Хорошо хоть, что сбережений у меня никаких нет на счетах. А свою заначку налички, заберу, как и общак. Она у меня в гараже устроена, и не в моём, а дяди Колином, пустом. Где ключи лежат, знаю. Только нижний кирпич справа от ворот вынуть, и вот они, мои деньжата. Тысяч двадцать с небольшим. По московским меркам смешные, однако кровные, теперь даже, получается, ценой жизни заработанные.
— Вы мне своим портфелем уже всю коленку отбили. — жалуется девушка, чуть помладше меня. — Нельзя ли как-нибудь поаккуратней?
Инстинктивно активирую ментальную способность и слышу, как она в мыслях себя отругала: «Нашла, где знакомиться дура. Да, парень симпатичный, статный и явно хорошо зарабатывающий, но вижу его в первый и наверняка в последний раз. Зачем привлекаю его внимание напраслиной? Он что, в театр или ресторан меня пригласит?». Тем не менее смотрит строго, насупившись.
— Извините, — перекладываю кейс в другую руку. — Не заметил.
Короткий спазм в голове быстро прошёл, и я вернулся к обдумыванию своей судьбы. Если с мухинской роднёй всё ясно, то вот со мной московским история более мутная. Имею родного отца, от которого собственно моя мама меня и родила. Только у папаши уже имелась семья, и он как раз из тех, кто сделал себе картеру благодаря жене, настоящей мегере, как я понимаю из подслушанных разговоров, которые мать вела на кухне с подругами.
Весь лоск и блеск Сергея Александровича Платова, все его деньги и собственность были обеспечены за счёт работы на тестя или достались вместе с женой сразу при выходе из ЗАГСа. Моя мать, когда связалась с ним, об этом даже не догадывалась. Красивый, щедрый, состоятельный мужчина, приехавший из Китая, где он работал, перемещаясь по треугольнику Шанхай-Пекин-Гонконг, покорил её сердце и замутил разум. В результате, вот он я, вылез на свет божий.
Когда мой биологический отец узнал такую радостную новость, то тут же перестал отвечать на звонки. Хуже началось, когда имевшая обширные связи в Москве моя мачеха узнала про меня. Уж как она это сделала, ума не приложу. Но случилось то, что случилось. Папашке был сделан жестокий втык и требование забыть о существовании внебрачного отпрыска, что, надо отдать ему должное, он, пообещав, выполнил в полном объёме. А к маме приезжали какие-то неприятные дяди, числом два, нет, не коллеги меня мухинского, много хуже, в пиджаках, галстуках и с портфелями в руках. После их визита мама прекратила всякие попытки связаться с бросившим её мужчиной. Самое плохое — я ведь хорошо помню — она действительно его очень любила. До самого своего последнего дня. Поэтому, кроме отчества от него, и фамилию мне папашкину в свидетельстве о рождении записала, хотя сама оставалась Виноградовой.
В общем, и этих родственников в топку. Хорошо, что хоть им от меня ничего не достанется. Да, там же ещё у меня два сродных брата, примерно моих ровесников, может чуть старше, и сестра, та младше меня лет на восемь или около того. Я во втором или третьем классе был, когда подслушал в очередной раз мамин разговор. Получается, ей сейчас годиков семнадцать-восемнадцать. Не знаю, ни как их всех троих зовут, ни чем занимаются, да и пошли они в задницу. Мне так даже теперь в миллион раз лучше. Сам себе хозяин, никаких ни перед кем обязательств.
А вот и конечная станция. Как дорога-то быстро пролетела. Кстати, а где та девка, которой я понравился? Нету. Вышла раньше. А я-то и не заметил.
У нас на станции эскалаторов нет, мы совсем неглубоко под землёй. И обгоняя людской поток шагая через ступеньку поднимаюсь наверх. Вон и мой электробус. Ускоряюсь и успеваю заскочить в него. Правда, тут спасибо водителю, немножко подождал.
Выхожу, как и планировал, за одну остановку до своей. Оказываюсь на краю широкой аллеи, идущей почти от метро до наших домов и дальше почти к самому строящемуся физкультурно-оздоровительному центру. На алее выделенная велодорожка, а по краям скамейки и деревья, которые привозили не саженцами, а уже выросшими, с корнями и грунтом упакованными в какие-то сетки. Так что, хоть аллее всего два с небольшим года, а тень от посадок как в лесу.
Сворачиваю, чтобы пройти немного обратно в сторону, откуда приехал. Навстречу мне трусят еле-еле благообразные старичок со старушкой в спортивных штанах и футболках и с перемотанными лентами седыми волосами. Мои губы непроизвольно растягиваются в улыбку. Нет, не вижу ничего смешного в занимающихся спортом очень-очень пожилых людях. Просто вдруг исчезло то неприятное чувство в душе, которое меня кололо с того самого момента, как я принял решение с понедельника начать заниматься ещё и бегом. Расстраивала необходимость просыпаться с утра на полчаса раньше и так моего раннего подъёма. А выход-то — вот он. От своего намерения отказываться не стану, просто бегать буду по вечерам. Часок по этой аллее, туда-обратно километров пять-шесть. Расстояние нормальное. усталость можно регулировать скоростью движения. Вот так, часто правильные решения приходят спонтанно.
Перед торговым центром три здоровые круглые клумбы, вокруг которых сплошные лавки, и на них почти всё занято разношёрстной публикой. Время дня такое. Тут и девчонки среднего школьного возраста сидят и облизывают мороженое в вафельных стаканчиках, рядом хмурый мужик думает о чём-то печальном с банкой энергетика в одной руке и тлеющей сигаретой в другой. Дым прям на девчонок. Те и внимания не обращают. Пацаны какие-то ржут как кони, склонившись втроём над экраном смартфона, парни, девушки, бабуля, одетая будто сейчас, если не зима, то поздняя осень, два унылых гастарбайтера в синих спецовках с наполовину заполненными чёрными мусорными пакетами у их ног сидят отдыхают. Пацан лет семи забрался на скамью ногами и прыгает, радуется непонятно чему. Жизнь бьёт ключом. А есть же дураки, которые добровольно её прерывают. Это если о грустном.
Основной вход в здание, к которому поднимаюсь по широким ступеням, выполнен в виде огромного вращающегося стеклянного барабана. Смотрится эффектно, но вот в такие часы пик, когда народ после работы устремляется по магазинам, на мой взгляд не очень удобно. Того и гляди, или я кому-нибудь на пятку наступлю, или мне. Но обошлось.
Хотел идти к эскалаторам — мне нужен четвёртый этаж, да тут сбоку открылись двери одного из лифтов, а перед ним людей всего двое, парень с девушкой. Обнимаются, целуются, никого не стесняются. Постыдились бы. Ладно, я баба Валя что-ли, вахтёрша из общежития сетевязальной фабрики? Та всё любила нас поругать, и даже подношения не помогали.
В этом магазине я уже бывал, покупал здесь себе смартфон. Если в прошлом всегда при приближении продавцов-консультантов я всегда почему-то смущался, бормотал что-то вроде «я только посмотреть» и трусливо сбегал, то сейчас чувствую и в этом плане совсем изменился. Парень чуть постарше меня с бейджиком «Алексей», тёзка значит, встретил как родного. Понял, что я ищу телевизор попроще, только чтобы имелись кнопки включения-выключения, прибавления-убавления звука и переключения каналов. Этого мне бы хватило, но где ж теперь такие найдёшь? Всё навороченное по самое не могу.
Комната у меня в квартире небольшая. Я не плачусь, просто слишком широкий экран мне ни к чему, с таким косоглазие заработаешь. С тёзкой просмотрел все устраивающие варианты. Порадовался, за свою зарплату могу сразу четыре купить, и это если скидок не будет.