Из огня да в полымя (СИ)

— Привет, Ольга, — улыбаюсь в ответ. — Как всегда, хорошо выглядишь.
Та зарделась и поправила кудряшки. Кажется, зря и так ей отвечаю. Надо бы поаккуратней, иначе усилит давление. Спишу своё непродуманное действие на временное вхождение в новый образ. На будущее постараюсь лучше обдумывать слова и поступки.
В кабинете начальницы мои теперь уже бывшие приятели Игорь Филиппов и Сергей Райко. Они стоят спиной ко мне, выражения их лиц не вижу, но и по позам отмечаю, разговор у них неприятный. Совсем неприятный, если судить по тому, что Анна Николаевна не кричит, а говорит, растягивая слова. Такое у неё случается в полушаге от наказания сотрудников рублём.
  
— Тебе чего, Платов? — заметила меня. — С тобой мы разобрались, у тебя всё правильно и в срок.
— Так это, — поднимаю обе руки со стаканчиками. — Кофе же просили.
Протискиваюсь между коллегами и ставлю один стакан на стол перед Анной Николаевной.
— Ах, да. Просила. — вспомнила и тут же опять переключилась на Игорька с Серёгой. — Значит, моё отсутствие повод ничего не делать? — слышу, уже закрывая снаружи дверь, и направляюсь к своему месту.
Отрегулировал кресло, как только сел. Почему-то раньше меня всё в нём устраивало, а теперь вот посадка показалась чуть высоковатой. Расту ещё что ли плюс ко всему? Смотрю на согнувшегося над выдвинутым ящиком стола Петра Васильевича и пробую активировать на нём свою способность чтения мыслей.
«Щерится наш сиротинушка, — тут же ворвался в моё сознание его голос. — Сволочь. На носу квартальные итоговые документы, а он соскочил с темы. Урод малолетний. Не лез бы раньше со своей помощью, начальство давно б заметила нехватку людей. Как вот теперь вдесятером выполнять работу пятнадцати сотрудников?». На этом спазмы стали совсем нестерпимыми, и я прервал связь, с облегчением откинувшись на спинку кресла. Еле сдержался, чтобы не застонать от облегчения, резко наступившего после спада боли.
— До обеда! — слышится требование Аннушки, когда открывается дверь её кабинета и оттуда выходят сникшие Игорёк с Сергуней. — У вас есть время только до обеда!
Да, влипли пацаны. В смысле, мужики. Чёрта с два они что смогут, хоть за полдня, хоть за день, уж я-то знаю.
Наш старожил, как сейчас его подслушал, считает меня виновником сложившейся в группе ситуации? Ну, наверное, в чём-то он прав. В группе учёта по штату полагается иметь пятнадцать человек, а по факту нас одиннадцать. И при этом мы успешно справляемся со всеми задачами.
А в кадрах ведь тоже не дураки сидят, им там неплохие выплаты из фонда экономии заработной платы идут. Так зачем им искать кого-то на ваканты, если и с пустыми клетками в штатном расписании всё делается качественно и в срок? Ну, а то, что это достигается за счёт нещадной эксплуатации одного молодого человека, так никому не интересно. Было.
Своей вины не чувствую. Коллеги сами потворствовали случившемуся. Вместо того, чтобы капать на мозги начальству о не соответствующе большом объёме поручаемых им задач, пошли наиболее удобным и, как им наверняка казалось, удачным путём, загрузив на мои плечи все излишки, да и часть своих обязанностей. Причём, чем дальше, тем эта часть становилась всё более весомой, пока некоторые совсем уж не обленились до профессиональной деградации.
Вернувшийся за соседний стол Филиппов, садясь, наступает на горло собственной гордыне. Видать, вчера много думал, взвешивал все за и против и решил, что рвать выгодную дружбу не следует. Поэтому предпринял очередную попытку вернуть меня к прежним отношениям:
— Может всё ж глянешь, что тут у меня? — просит. — Лёш, просто глянь, где я косячу.
— Некогда, Игорь, говорю же, своих дел полно. — включаю компьютер и вхожу в систему. Пароль я ещё вчера сменил на новый — прежний могли многие знать, коллеги часто у меня за спиной стояли, когда я начинал работу. — И даже больше стало, — констатирую, открыв папку с входящими документами. — Ого, Анна Николаевна правда расщедрилась. Даже инвентаризацию мне скинула. Какое доверие, — иронизирую. Раньше этот ответственный документ Сергей Райко готовил, вернее, делал-то я, а считался он молодцом. — Постараюсь оправдать. — вспоминаю, что бывший дружок смотрит на меня пристально. Того и гляди, дырку просверлит. — Да сделай сам. Ты ж не дурак. Верю, у тебя всё получится.
— Значит ты всё же так решил. — прищурился Филиппов. — Ну-ну, посмотрим. Ещё пожалеешь.
— Уже жалею, Игорь. Честно. — я лишь жму плечами, перекидывая таблицу из папки открытых документов на сервере в личную, где к ней никто кроме меня и начальников, ну, и естественно айтишников холдинга, доступа иметь не будет. — Наша дружба мне много давала. Теперь без этого будет очень тяжело.
Сарказм с моей стороны, конечно же. Ничего хорошего я от коллег не получал в ответ на свой рабский труд. Один геморрой. К нашему разговору прислушивались и неутешительные для себя выводы все сделали. Вот и отлично. Новая жизнь Алексея Сергеевича Платова началась не только для меня самого, но и для окружающих. Она никогда не будет прежней.
Всё же Каспарова, хоть и избалованная хамка, с детства развращённая вседозволенностью, властью над окружающими и их подхалимством, далеко не дура. Как-то она быстро сообразила перераспределить задачи, выделив мне объём работ побольше, и, главное, рискнув поручить один из ответственных отчётов. Что ж, я не против, пусть ещё больше наваливает. Лишь бы руководство знало, кто на самом деле что выполняет. А то ишь привыкли считать Платова никчёмным недотёпой. Собственно, таким я и был, чего уж тут.
Оценил примерный объём с учётом увеличившейся нагрузки и понял, что легко справлюсь за полдня. Поэтому, допив кофе, решил не торопиться, а продолжить эксперименты со своими способностями. Понятно, на нынешней должности они мне особо-то и не помогут, но ведь вся жизнь впереди. С такими умениями я на любых переговорах буду просто незаменим. Другой вопрос, что открывать их посторонним, даже самым близким людям = которых у меня, к слову, совсем нет, но вдруг появятся? — не следует категорически. Необходимо придумать какую-нибудь завесу для объяснения своих знаний того, что знать бы не следовало, чем-то их замаскировать. И кое-какие мысли у меня по этому поводу имеются, надо лишь будет выбрать время, чтобы подольше покопаться в интернете.
А пока использовал ментал и эмпатию на полную катушку, вскрывая чувства и мысли своих коллег как консервные банки ножом. Получалось здорово, вот только спазмы при каждом подходе ничуть не становились меньше. Зато я к ним постепенно начинаю привыкать, уже не так остро реагирую и больше совсем не покрываюсь потом. Купленные у метро влажные салфетки за ненадобностью убрал в стол, может потом на что-нибудь сгодятся.
Ничего для себя тревожного в мыслях коллег я пока не услышал. Это и понятно, им сейчас не до того. Говорят, понедельник день тяжёлый, а для них вторник во выпал почти катастрофическим. Все переживают за скорую квартальную премию. Нет, придёт-то она только в следующем месяце вместе с зарплатой, вот только заявление на неё с размерами вознаграждения каждому начальница должна будет подать уже к концу этой недели. Так что, им всем нужно будет очень сильно постараться и выполнить задачи без нареканий.
В общем, коллегам сейчас всем не до меня. Но, не сомневаюсь, будут думать, как мне отомстить. В детдоме мы таким выскочкам как я сегодняшний обычно тёмную устраивали, особо ничего не придумывая. Полагаю, мои соседи по работе более изобретательны, сообразят, как подставить и очернить.
  
Потратив примерно час на свои ментальные эксперименты всё же решил взяться за работу. С удивлением и радостью обнаружил, что теперь всё делается намного быстрее даже, чем я рассчитывал. Я крут. Реально крут. Справился с увеличенным объёмом ещё до обеда и полез в смартфон смотреть расписание поездов до Владимира. В субботу утром собираюсь отправиться в родной для второго — или всё ж первого? — меня в Мухинск.
Пользоваться телефонами не по работе у нас не приветствуется. Жёсткого запрета нет, но если начальство что-то не рекомендует, то лучше прислушаться. Благо, широкий монитор меня от начальственного кабинета скрывает, а соседи погружены в собственные проблемы и им некогда сейчас смотреть по сторонам.