Измена. Подари мне мечту (СИ)

Внезапно он накрывает мою ладонь своей, и я застываю, прямо с кофе во рту, который успела глотнуть перед этим.
– Я… я хотел бы всё вернуть. Мне так жаль, я ужасно с тобой поступил. Мне плохо с Аней, только с тобой мне было хорошо, Рузанна. Я очень скучаю. Правда.
Еле сдерживаюсь, чтоб не фыркнуть и не послать фонтан кофейный брызг в рожу Романа, вместо этого сглатываю и смотрю на него во все глаза.
  
– У меня слуховые галлюцинации? – уточняю.
– Понимаю, это звучит странно.
– А Вероника?
– Что Вероника?
– К ней ты не хочешь?
– Нет.
– Почему? Ты же её давно знаешь? У вас сын.
Рома смотрит в пол, потом на меня. Убийственно как-то даже.
– У нас он тоже мог быть.
В голове гудит, в груди холодеет.
– Но мы ругались, и ты меня толкнул, а я упала. Да? Вот так… Из-за тебя у нас нет ни сына, ни будущего. Хотя, позволь поправить, тебе это и не нужно было. Всё, чего ты хотел: бизнес и деньги моего отца. Ты прекрасно разыграл свою партию, Рома. Но по счетам надо платить.
– По чужим, видимо, тоже.
– Поясни.
Роман смотрит в окно, открывает рот, но быстро захлопывает, до белизны сжимая губы. Качает головой, запускает пальцы в чёлку и дёргает себя за волосы.
– Ладно. Зря это затеял. Прости. Я пойду.
Не успеваю ничего ответить. Роман уже уходит. Двигаюсь к окну, смотрю на его спину. Он идёт вдоль дороги и внезапно хлопает по капоту одной из машин, а после перебегает по зебре на другую строну улицы. Бежевый внедорожник отъезжает пару секунд спустя от тротуара.
В голове снова жужжит. Пытаюсь вспомнить, где уже видела эту машину. Не Вероникина ли она?
Вероника столько всего рассказала нам про Романа. В пору книгу писать. Документы на квартиру для Вадички почти готовы. Я свои обещания выполняю, но что если она играет на две стороны? На выставке была, здесь… Может, следит за Ромой?
Честно, не знаю, что у них за отношения. Со слов Вероники уже никаких, но я бы так не сказала. Аня от неё откупилась, а потом полетела с лестницы. Прямо как я когда-то. Только они с Романом не ссорились, а мы вот ссорились. Но годы спустя я всё никак не могу вспомнить, с чего это началось.
Смотрю на часы. Мне пора ехать. Сегодня у Милы гендер-пати. Геолокация где-то за городом, но не слишком далеко от Питера. Надо бы ещё за цветами и шариками заехать. И Свете, нашей теперь уже общей подруге, позвонить, уточнить, не нужно ли докупить чего-нибудь.
Когда сажусь в машину, набираю маму. Та сразу подхватывает трубку и сыплет вопросами. Перебиваю чуть раздражённо.
– Мам, где мои медицинские карты. У тебя? Я не могу их найти в своей квартире.
– У меня нет. Они у врача в клинике.
– Там нет, уже им звонила. Вернее, мне старые нужны. А у них всё, что есть – это последние пять лет. Хотя странно, мне казалось, я у них дольше наблюдалась.
– А зачем тебе?
– Да хочу заключение почитать и что там со мной было более подробно.
– Когда было?
– Когда я ребёнка потеряла.
– Зачем? – ужасается мама. – Ты что, хочешь снова впасть в депрессию?
Закатываю глаза.
– Да я из неё не выхожу, – бормочу сквозь сжатые зубы.
– Что-что?
– Ничего. Хочу ознакомиться, всего-то. Неужели права не имею?
– Имеешь, конечно. Но раньше ты не хотела. С чего вдруг желание возникло.
– Мне нужно закрыть эту страницу раз и навсегда
– Тогда зачем, чтобы её закрывать, нужно лезть в жизненный архив?
– Нужно, – отрезаю. – Ладно. Я уже поняла, что у тебя ничего нет. Хорошего дня, мам, позже наберу.
Сбрасываю звонок и беру курс на торговый центр. Шарики, цветочки… вот, что сейчас главное, а о личном подумаю попозже.
Через пару часов кружу по обозначенному в сообщении дачному посёлку. На дворе уже май, и любители огородов и загородной жизни активничают за высокими заборами. ДжиПиЭс сошёл с ума, или это у меня топографический кретинизм. Никак не могу найти дом Милы, приходится звонить Свете, чтобы та дала ориентир.
– Ой, парконись где-нибудь там, возле дома всё забито. Я сейчас тебя встречу.
– Будет сделано!
Света действительно вскоре показывается из-за поворота одной из линий. Машет мне и быстро идёт навстречу.
– Держи, – всучиваю ей корзинку с цветами, – и это тоже держи, – теперь уже пакеты.
Сама вытаскиваю из машины связку светлых гелиевых шариков с пожеланиями будущим родителям.
Мы довольно быстро доходим до дома, и я надеюсь, что в вечерних потёмках, когда выдвинусь обратно, без труда найду, где припарковалась. Место незнакомое и всё в действительности кажется мне однотипным.
– Не бойся, если что, провожу. Я тут хорошо ориентируюсь. Ни раз бывала, – успокаивает Света.
– Я говорила, что ты хорошо выглядишь?
Учитывая тот кошмар, который ей устроил бывший, Света действительно держится молодцом.
– Спасибо.
– Это тот говнюк, то есть, прости, доктор по мозгам так тебя оживил?
– Ага. Он. Не без твоей помощи, – поддразнивает Света, и мы хихикаем, вспоминая мою ошибку, приведшую к самому наилучшему исходу дела.
Мила встречает нас радостной улыбкой. Мы обнимаемся, и я ощущаю её намечающийся животик. Он пока небольшой, но скоро начнёт расти стремительно.
– Я так рада, что ты приехала.
– И я рада, что смогла.
А ещё я рада, что у них с Глебом всё наладилось. Хоть кому-то с мужем повезло. Я всегда двумя руками за счастливые концы. Или, как в их случае, продолжения. Пополнение в любящей семье – это всегда замечательно.
– У нас тут орда детей, – предупреждает Мила.
– Прекрасно.
– И орда взрослых.
– Ещё лучше. С чем-то помочь?
– Отдыхай.
– Ну хочется быть полезной.
Света хватает меня за руку, легонько встряхивает.
– Пойдём закуски на тарелки разложим и пиццы с наггетсами на детском столе обновим. Мне помощь нужна. Маленькие монстры уже всё съели, несмотря на активную анимацию. Пробегая мимо еды, так и норовят по кусочку унести.
В Милу врезается девчонка лет семи, я так понимаю, что это и есть Саша.
– Моя доченька. Александра, – гладит её по голове.
Я говорю привет, и отмечаю, как сильно Саша похожа на маму.
Мне немного грустно, так всегда происходит, стоит оказаться в компании с детьми, но я привыкла успешно справляться с эмоциями.
Мы доходим до большого дома, стоящего по центру участка. Он довольно большой, двухэтажный.
На кухне на удивление спокойно, Света уходит с подносом в сад, а я методично перекладываю канапе из контейнера на красивые тарелки.
Через приоткрытое окно в дом влетают детский визг, взрослые голоса, чужой смех, оборвавшаяся на середине «I like to move it, move it» мелодия. Усмехаюсь, думая, что я впервые в этом доме, но здесь всё как-то привычно, по-домашнему, что уже чувствую себя своей.
Слышу, как открывается боковая дверь, и в дом кто-то заходит.
– Глеб?! – зовёт знакомый голос.
Рука с канапе замирает. Кладу его обратно в контейнер и резко оборачиваюсь, потому что шаги двигаются по направлению к кухне. Она тут почти не отделена от гостиной, так небольшой закуток.
Владелец насыщенного бархатного баритона предстаёт передо мной.
Смотрю на него.
Он смотрит на меня.
Удивление. Шок. Настороженность.
Надо же, вот оно, оказывается, как бывает. Можно столкнуться с человеком в совершенно неожиданном месте. Выходит, теория шести рукопожатий работает. В нашем случае хватило одного.
– Что ты тут делаешь? – говорим оба практически синхронно. – То есть, как ты тут оказа… – замолкаем.
Он усмехается: иронично, уголком губ, как может усмехаться только он.
– Руза, я ж говорил: мы идеально друг другу подходим. Вот даже предложения начинаем одинаково, не сговариваясь.
  
– Нет… – мотаю головой, посмеиваясь. – Нет…
Хочется погрозить ему пальцем, чтобы не выдумывал. Но я знаю, этот наглец мега-настойчивый. И мега-сексуальный.
И просто так не отстанет. Особенно если ему что-то в голову втемяшится.