Измена. Подари мне мечту (СИ)

За стойкой тётя Валя, которая, едва меня завидев, расплывается в широкой улыбке.
– Матвей, привет, мой хороший, тебе как всегда?
– Тёть Валь, как всегда. Как вы?
– Да с божьей помощью, всё хорошо. А подруге твоей?
– Ей тоже самое, – оборачиваюсь к Рузанне. – Или будут пожелания?
– Нет-нет, доверюсь твоему выбору, – подкалывает, взглядом шаря по помещению.
В зале высокие потолки, деревянная добротная мебель и в целом вполне прилично.
  
– Вау! Да ты тут за своего, – громким шёпотом подкалывает Руза, пока веду её к столику.
– Ещё за какого! – многозначительно.
– Матвей, я даже говорить не буду, что ты полон сюрпризов. На короткой ноге с местными тётушками.
– Знала бы, насколько короткой.
– И давно ты сюда шастаешь?
– Сейчас редко бываю. Прямо намного реже. А раньше так постоянно бегал.
– Интересно. Каким же путями? Откуда и куда пробегал?
– Да тут рядом лицей, куда меня папаня определил. Единственная отдушина была – послать подальше водителя и прийти сюда, побыть наедине с собой. Он меня не трогал, пока я ел.
– А школьная столовая?
– А там неинтересно как-то было и невкусно. Тут лучше и люди приветливее.
– Где ж ты учился?
– Да в тридцатке я учился.
Рузанна, чуть ли не поперхнувшись кофе, который нам уже принесла тётя Валя, смотрит на меня в некотором шоке.
– В тридцатке? Это в губернаторском лицее, что ли?
– В нём самом.
– Ничего себя. Тридцатка. Ну да, могла бы догадаться по району. Это же физмат, кажется? Туда конкурс тысяча человек на место. М-да, видимо, у твоего отца безграничные связи. Как он тебя туда пропихнул?
– А что сразу «пропихнул»? Вариант, что я и сам не дурак, уже не рассматривается?
Жую губу, делая вид, что обиделся.
– Матвей… – тянет примиряюще, и я сдаюсь, посылая Рузе искреннюю улыбку.
Она невероятно милая и очаровательная. Есть в ней приятная лёгкость. Только с Рузой у меня так живо и непринуждённо клеятся разговоры. Обычно женщины чего-то ждут, Руза либо умело это скрывает, либо ей действительно ничего не нужно.
Лучше бы скрывала. Потому что сама идея: что я ей неинтересен, крайне отравляет настроение.
– А ты? В какой школе ты училась?
Мне интересно узнать что-то большее о ней. За несколько наших встреч, мы, кажется, многое обсудили. Мне понятен ход её мыслей и взгляд на жизнь, но вот о прошлом ничего не знаю.
А когда это я стремился узнать что-то о прошлом женщин, с которыми спал?
Да никогда!
Никогда не стремился – это раз.
А с Рузой я ещё не спал – это два.
Так что не считается.
Тем не менее, у меня живой интерес к этой девушке, который возник так внезапно и так естественно, что я и сам этого не заметил.
– Я? – ведёт пальцем по краю белой керамической чашки. – В обычной среднеобразовательной Фрунзенского района. Мы, правда, потом переезжали, я ещё две сменила, но и в них нет ничего выдающегося. Последняя была гимназией, но без имени.
Перед нами ставят большие порции рисовой каши: она здесь воздушная и сладкая, оладьи с клубничным джемом, сырники и чай. Потому что по мнению тёти Вали – много кофе вредно.
– Откуда такая осведомлённость о школах Петербурга? – уточняю с улыбкой.
– Ты знаешь, кто здесь родился, тот вообще-то в курсе всех рейтингов и градации.
– Мне кажется, в то время меня мало интересовала репутация школ.
– Когда родители это обсуждают, определяя твою судьбу, невольно начинаешь прислушиваться. А ты тоже из Питера?
– Ну, как тебе сказать, родился я здесь и рос здесь. Почти всю жизнь.
– Почти всю жизнь? Это как?
– Некоторое время отсутствовал.
– И где же ты отсутствовал?
– Где-то там.
Разговор заворачивает на извилистую тропку, по которой сегодня прогуливаться у меня нет никакого желания. Закрываю эту тему топорно и грубовато:
– Слушай, я был еще ребенком, куда везли туда и ехал.
Рузанна пожимает плечами, мол, не хочешь, не поясняй. Берёт ложку и опускает её в кашу, от которой всё ещё поднимается пар.
Эту страницу разговора мы перевернули и больше к ней не возвращаемся, предпочитая болтать о разном, но не о собственном прошлом.
После завтрака выходим на улицу. Светлый ясный день встречает голубым небом и ароматом весны в воздухе. Рузанна распрямляет плечи, выставляет ладони перед собой на прямых руках и счастливо улыбается.
– Какое прекрасное утро. Давно у меня таких прекрасных утр не было. Прямо луч света в тёмном царстве.
Цитата из классики вызывает улыбку у нас обоих.
– Да? А почему?
– Вот, знаешь, такие простые вещи, как завтрак в уютной, практически советской столовой, он как-то возвращает вкус к жизни. Авторскую кухню я тоже люблю, но если она каждый день, то быстро приедается. А каша с оладушками никогда не приестся.
Ловлю себя на том, что невольно киваю её словам, в которых есть своя правда.
– Спасибо, Матвей.
В её голосе неподдельная искренность, и мне приятно, что я улучшил её настроение.
Мысль поражает.
Пока я размышляю, Рузанна всё говорит и говорит, а потом завершает свою речь тонкой фразой:
– Мне действительно давно не было так хорошо.
После приятной точки следует вздох.
– Что такое?
Я слышу огорчение в этом вздохе.
– Да пора возвращаться к реальности, ехать на встречу с твоим феноменальным Владимиром Георгиевичем. Столько всего обсудить предстоит. Хорошо, что не на голодный желудок, – она хлопает меня сложенными перчатками по плечу, затем надевает их.
– Поехали, подброшу.
– Да я сама доберусь. Вызову такси, у тебя, вероятно, дел невпроворот.
– Не вижу проблемы, поехали со мной. Я тоже на работу.
– А если тебе в другую сторону?
– Почему в другую? В ту же, только этажом повыше. Поехали-поехали, не сопротивляйся. Это бесполезно.
– Уже поняла.
Мы едем на Охту, где в одном из высотных зданий на нескольких этажах расположился центральный офис компании.
– Ни разу тут не была, – запрокидывает голову Рузанна, оглядывая фасад здания, в стеклянных окнах которого, отражаясь, плывут облака. – Ну ты иди, я попозже поднимусь. – Смотрит на наручные часики. – Рановато я приехала.
– Хочешь, экскурсию проведу?
– Зачем?
– Не зачем, а почему, – поправляю.
– Почему?
– По своему кабинету.
Рузанна без преуменьшения хихикает. Между нами устанавливается странная теплота. Мне уже даже не тепло, а жарко до той степени, что пока взмываем на последние этажи в лифте, я кладу ладонь то ли на поручень позади спины Рузы, то ли на саму её спину.
Рузанна лишь улыбается краем губ, и шепчет:
– Хорошее начало экскурсии. Мне уже нравится.
А мне нравится её чувство юмора, оно удивительным образом перекликается с моим собственным. На любую мою фразу у Рузы всегда найдётся ответ, а то и не один.
На директорском этаже пусто, я ведь сам все дела поручил передвинуть на время после полудня. Гоша так расстарался, что и секретаря моего отпустил, потому что стол в приёмной пустует.
– У вас выходной, что ли, сегодня? Свободный график? – продолжает подкалывать Рузанна.
– Позже народ набежит. Так совпало.
От мысли, что мы, вероятно, одни на этаже, у меня зарождается приятное предвкушение. Здесь, конечно, камеры везде, но в моём кабинете их нет.
– Проходи, – распахиваю дверь перед Рузаной.
Она делает шаг вперёд и застывает, затем пытается пятиться и наступает, весьма весомо, мне на ногу. Наклоняюсь, смотря на идеальный профиль из-за её плеча.
– Смелее, – подбадриваю.
– Смелее? – откашливается как-то странно, но входит в кабинет, а я уже следом.
Не сразу большое тёмное пятно попадает на периферию зрения.
Приходится хорошенько проморгаться, потому что поначалу кажется, что глаза меня подводят. Ну не может же полуголая Айя, о которой я и думать забыл, сидеть на моём рабочем столе?
  
Рузанна разворачивается, и, если бы не защитная поза, в которой Руза сложила руки на груди, я бы и не сказал, что ей некомфортно, настолько весёлой она выглядит и сыплет колкостями.