Измена. Подари мне мечту (СИ)

– На оценщика, кстати, раскошелиться придётся. Потом, сомнительно, что Роман будет долю у вас выкупать. А я… – таинственно замолкаю, пусть сама додумывает.
Внутри всё восстаёт: выкупать то, что и так принадлежит мне? Ну уж нет… Как можно? Это же папин подарок! Да, он деньги дал на покупку, оформил на меня перед нашей с Ромой свадьбой. Я была единственной собственницей!
Только вот с юридической точки зрения закон на стороне Вероники и Романа.
  
Боже… с каким козлом я жила! Никогда на мужчин не обзывалась и не понимала тех девушек, кто так делал. Но сейчас на голову Ромы хочется сложить все известные маты ровными аккуратными стопочками.
Надо, кстати, у Владимира Георгиевича уточнить, что делать теперь с этой грёбанной дарственной. Если удастся доказать, что генеральная доверенность была составлена против моей воли и я не отдавала отчёт своим действиям, когда её подписывала, эту дарственную признают недействительной? А как же Вадичка? Я должна буду ему что-то выделить? Он ведь всё-таки несовершеннолетний…
Господи… час от часу не легче.
Может, будет проще Романа напоить и сдать санитарам? Наговорить, что к нему часто белочка в гости приходит. Тогда его признают невменяемым и дарственную, возможно, отзовут?
Пока идеи в моей голове прыгают через мужа-козла, у Вероники мыслительный процесс тоже не утихает. Сквозь туман усталости до меня долетает:
– Что вы можете мне предложить?
Что могу предложить? Ах, что я могу предложить…
Ну, есть небольшая идея…
  
Глава 13
 
Вероника ведь не глупая, по глазам моим прочитала, что не шучу, доводы приняла, готова слушать дальше.
– Квартиру всё равно не продадите, – напоминаю. – Въехать и жить там не сможете. Я сделаю всё, чтобы моему мужу ничего не досталось. Вы это чётко должны понимать. – Вижу, что Вероника готова поспорить, поэтому следом поясняю: – Есть способы… не буду говорить какие, но они есть. Способы признать дарственную недействительной. Да, это сложно. Согласна. Но у меня отличные адвокаты.
Почему-то уверена, что у Владимира Георгиевича и из такой сложной ситуации найдётся выход.
Повисает недолгая пауза.
– Не надо меня адвокатами пугать, – отмахивается Вероника.
– Это не угроза, скорее… хм… скажем так, анонс вероятных событий, в результате которых нам очень долго предстоит общаться в суде.
– Меня это не пугает.
– Вы просто не представляете, во что собираетесь ввязываться. Вам эти нервы нужны? Вас Роман обидел, так вымещайте своё недовольством на нём. Я такая же пострадавшая сторона, как и вы. И не я причина ваших личных бед. Не я. Роман, – напоминаю.
Вероника открывает рот, как будто хочет что-то добавить, но быстро захлопывает его. В глазах собеседницы мелькает нечто, на основе чего делаю вывод, что в этой истории кроется гораздо большее, чем то, что лежит на поверхности. По какой-то причине в её глазах я не просто соперница, а враг.
Ах, как жаль, что не умею читать мысли! Но разговорить-то я её могу?
– Я не представляю? – хмыкает. – Я прекрасно представляю. Вы думаете, у меня нет опыта судебных тяжб?
– Нет, я не утверждаю, что его нет, но… Вероника, вам самой-то охота этим заниматься? Зал судебных заседаний никогда не был приятным местом, не так ли?
Она отворачивается к окну, смотрит в одну точку какое время, прежде чем сквозь зубы уточнить, что я хочу ей предложить.
Я не говорю, что уже в курсе про Аню, давшую отступных, чтобы Вероника отъехала от Романа. Если её это устроило, значит, дело в деньгах, а не в мужчине. Тут могу её понять. После многолетней лапши уже устаёшь ждать выполнения обещаний, хочется уже получить хоть что-нибудь в денежном эквиваленте.
– Мы можем как-нибудь договориться?
– Как?
– В присутствии моих юристов вы пишите расписку, по которой фиксируем все наши шаги и обязательства, затем дарственную на меня на эту свою одну двенадцатую и делитесь кое-какой информацией, а я даю вам хорошую сумму, на которую вы можете купить комфортную квартиру для сына. Отдельную квартиру. Исключительно в вашей собственности, без всяких долей и перспектив продажи с целью деления. Вам же это надо? Обеспечить мальчика наследством?
– М-м-м… Какой информацией мне с вами надо поделиться?
– Кое-чем про прошлое Романа. Вы же давно знакомы?
Усмешка у Вероники выходит скорее горькой, чем весёлой.
– Вы даже не представляете, насколько давно.
– Насколько? Ошеломите меня.
Мне почему-то кажется, что не всё так просто в их истории.
– Если уж начистоту… Ошеломляйтесь: мы познакомились гораздо раньше, чем он встретил вас.
– Ого, какие подробности!
– Да, да, да.
Я жду, что последует продолжение, но Вероника таинственно улыбается, отодвигает от себя чашку с остатками кофе и по-царски склоняет голову к плечу.
– Мне нужно время обдумать ваше предложение, – елейным голоском заявляет.
– Это ваше право, ваше право, – не спорю я с не менее сладкими интонациями.
Прежде чем разойтись, мы обмениваемся телефонами. Я возвращаюсь к тебе с твердой уверенностью, что будет так, как я задумала. Что мне удалось ее убедить, а вся вот это вот история со временем, это просто так. Для пыли в глаза.
Она позвонит мне, возможно, даже уже завтра. Тогда мы еще раз встретимся, и я узнаю что-то новое для себя, что-то, что смогу использовать против Романа.
Да, пусть Аня дала ей отступных, пусть Рома откупился от неё и от сына, но он не представляет, как страшно может мстить обиженная женщина, даже если с виду она не особо-то и обижена.
В глубоких раздумьях дохожу до квартиры, медленно отпираю дверь, проворачивая внезапно пришедшую в голову мысль. В гостиной без сил плюхаюсь на диван и достаю из сумочки телефон. Забиваю в поиске запрос, ищу контакты слесарей.
Договорённости договорённостями, но замки поменять стоит. А то мало ли… Мало ли чего ещё успел начудить Роман. Во-первых, может заявиться в моё отсутствие и шариться в поисках один лишь он знает чего. Во-вторых, в лёгкую заявить права на площадь и вкатиться сюда на законных основаниях. В-третьих, он элементарно мог сделать дубликат ключей для своей Вероники и Вадички, которому так и не удосужился прикупить недвижимость.
– Хах, решил проблему за мой счёт, – набирая номер, фыркаю и смеюсь.
Только сейчас весь масштаб проблемы предстаёт перед моим разумом и глазами. До этого я, видимо, просто не хотела его осознавать.
В любом случае, лишние гости мне тут ни к чему.
– Алло? Мне нужно поменять замки.
На том конце спрашивают:
– Когда вам надо?
– Когда? Сейчас. Как можно скорее. Немедленно.
– Срочный вызов – двойная оплата.
– Да хоть тройная. Приезжайте. Варианты замков захватите, обсудим на месте. Заранее я ничего не покупала.
– А какие у вас?
– Без понятия. Пришлите профессионала, пусть разбирается.
Кладу трубку, накрываю лоб ладонью, жмурюсь и съезжаю по спинке, ложась на диван.
Ну и денёк, что б его!
***
– Наконец-то! О родной матери вспомнила! – вот что слышу с порога, придя в отчий дом. – Сколько можно не брать трубку!
– Мам, – тяну чуть раздражённо, наклоняясь и целуя её в щёку, затем крепко обнимаю за плечи. – Я беру трубку, когда звонишь. Но я не могу болтать с тобой по двадцать раз на дню.
Учитывая, что короткими наши разговоры не бываю. Минут десять-пятнадцать – это минимальный порог. Пять минут мама ругает Рому, ещё пять минут вспоминает злосчастный юбилей, ещё пять минут уходит на рассказы о знакомых или о знакомых знакомых, попавших в похожую ситуацию. Иногда я просто включаю громкую связь, делаю свои дела и угукаю в нужных местах. Но всё равно беседы с родительницей утомляют безмерно.
  
Телефон в руке вибрирует с лёгким жужжанием. Смотрю на экран. Это Матвей.
Морщу нос и с каким-то особым удовлетворением жму отбой.
Явился, не запылился. Пропал на целую неделю, а сегодня вдруг очнулся и названивает. В чёрный список добавлять не буду, но и говорить пока не хочу.