Комендантская дуэль (СИ)
Романтические отношения с Ольгой Николаевной его не связывали. Ничего лишнего в общении он никогда себе не позволял. В двадцатом веке, веке прогресса, уже нельзя было испортить репутацию девушки, просто поговорив с ней без свидетелей. К тому же Ольга, конечно же, не собиралась просто стоять и смотреть, как про нее говорят гадости — злоумышленники рисковали очнуться в ближайшем фонтане. А если даже и нет, Михаил Александрович непременно устроил бы так, чтобы они пожалели о своих словах и намерениях.
Теперь, когда он не мог просто позвонить Ольге, спросить, как у нее дела, и рассказать, как вызвал на дуэль Райнера и половина Зимнего дворца сбежалась его отговаривать, попросить пожелать ему удачи и попрощаться, мелькнувшая еще утром идея выдернуть княгиню в Петербург уже не казалась такой нелепой. Ему как раз требовался человек, которому можно доверять. Почему бы не попросить о помощи Оленьку?
Телеграмма для Ольги Черкасской с просьбой прибыть в Петербург отправилась в Горячий Ключ спустя сорок минут после разговора с Марфой.
Глава 3
Ольга Черкасская прибыла в Петербург накануне дуэли. После телеграммы она задержалась в Горячем Ключе только на сутки — расторгала помолвку с Боровицким.
Михаил Александрович был страшно доволен, что получится повидаться, и специально освободил вечер от остальных дел. Тех нескольких дней от дуэли до вызова, в принципе, хватило, чтобы разобраться с рабочими вопросами, и к вечеру в несделанном числились только прощальные письма — на случай, если Джону Райнеру повезет больше. Степанов оставил их на ночь, рассудив, что все равно не сможет нормально заснуть.
Попрощавшись с коллегами и с все еще недовольным самоуправством Его императорским величеством, он поспешил на вокзал. Найти свободную машину у Зимнего было невозможно, пешком Степанов идти не хотел — последствия отравления мышьяком еще сказывались на ногах — так что пришлось ехать на служебной. Но это тоже было долго, и светлость приехал на вокзал едва ли не к прибытию поезда.
Сначала Степанов не хотел лезть в толпу и стоял в отдалении, наблюдая за покидающими вагон разномастными пассажирами. Но Ольга долго не покидала вагон, и светлость сам не заметил, как подошел поближе и встал рядом с проводником.
Люди выходили один за другим: студенты, служащие, семьи с детьми, даже пара солдат. Предпоследним на перрон спустилось большое пестрое семейство, немного похожее на цыганское, и наконец Степанов увидел княгиню Черкасскую — без вещей, не считая небольшой сумки через плечо, в зеленом дорожном платье и с растрепавшейся косой.
— Михаил Александрович!..
Степанов улыбнулся и протянул руку, чтобы помочь ей спуститься на перрон:
— Ольга Николаевна, очень рад!
Княгиня сверкнула глазами, слетела с подножки — и Степанов так не понял, кто кого обнял первым. Все было слишком стремительно: секунда, и Ольга уже прижимается к нему, так, что можно ощутить дымно-резиновый запах поезда от ее волос.
Мелькнувшая мысль, что она, кажется, неправильно поняла жест с протянутой рукой, не помешала Михаилу Александровичу сомкнуть ладони у Оленьки на спине. Он даже не ощутил неловкости: только тепло и радость от встречи.
— Как доехали? — спросил светлость, отпуская девушку первым, как того требовали приличия. — Устали в дороге? Я снял для вас номер в гостинице «Англетер», как вы и просили.
— Спасибо! Давно хотела попасть в гостиницу, где покончил с собой Сергей Есенин!
Это прозвучало так жизнерадостно, что на Ольгу начали оборачиваться. Михаил Александрович придержал тяжелую вокзальную дверь, чтобы девушка могла пройти, и мягко сказал:
— Не хочу разочаровать вас, Ольга Николаевна, но вы, наверно, что-то перепутали.
— Что, правда? — Ольга взглянула на светлость с искренним изумлением. — Только не говорите, что Есенин здесь до сих пор жив!
Михаил Александрович рассмеялся:
— До сих пор, Ольга Николаевна, до сих пор. Надеюсь, вас не сильно это расстраивает? Если хотите, я подыщу вам гостиницу с какой-нибудь громкой смертью… а впрочем, я вспоминаю, что в «Англетере» скончался русско-британский промышленник Джон Юз, основатель металлургического завода Юзовки, что в Екатеринославской губернии, в Малороссии. Подойдет?
— А как он умер? — полюбопытствовала Ольга.
— Апоплексический удар.
— Подойдет! — решила Ольга Николаевна, — только давайте сначала дойдем до телеграфа, я должна отзвониться Марфуше. Она чуть не бросилась под поезд, пытаясь оставить меня в Горячем ключе. Поэтому я должна доложить, что я в Петербурге и со мной все в порядке. Хотите, передам привет и от вас?
Степанов улыбнулся, вспоминая последний телефонный разговор с этой особой:
— Что вы! Это совершенно не обязательно.
Глава 4
После телеграфа Михаил Александрович проводил Ольгу до гостиницы «Англетер» и оставил. Встретились они спустя два часа. За это время Ольга вымыла голову, сменила платье и, кажется, успела немного отдохнуть. Степанов же чувствовал себя загнанной лошадью — только он вернулся домой, чтобы заняться злополучными письмами, как поступил срочный звонок, и пришлось бежать сначала на встречу с товарищем, а потом и в ресторан.
Предпочтений по кухне у Ольги Николаевны не было, поэтому они выбирали, что поближе к «Англетеру». Положа руку на сердце, это был хороший вечер: отдельный кабинет подальше от чужих глаз, вкусный ужин, кофе вместо вина — Степанов не пил по состоянию здоровья, а Ольга не хотела пить одна — и разговор обо всем.
Но в основном о завтрашней дуэли, конечно же. Михаил Александрович не хотел изображать веселье, притворяясь, что ничего такого не происходит, и честно начал с самого морально обременительного:
— У меня к вам, Ольга Николаевна, будет просьба, — сказал он, выкладывая на стол два толстых запечатанных конверта, помеченных буквами «О» и «П». — Мы с Джоном Райнером деремся завтра, в девять утра, на Комендантской даче. Мне бы хотелось, чтобы вы присутствовали. Я объясню, как добраться.
Ольга серьезно кивнула. К конвертам она пока не прикасалась, только смотрела, то на них, то на светлость — и совсем не так, как смотрят барышни в ресторанах. В этот момент княгиня Черкасская ужасно напоминала полицейского или даже военного, получающего инструктаж.
— Возьмите конверты, держите их при себе, — Степанов тоже настроился на деловой лад. — Тот, что помечен буквой «О», это для вас. От слова «Ольга». Внутри — инструкции на случай, если Райнер меня пристрелит. В противном случае, я очень прошу вас, верните мне запечатанным.
— «В противном случае»! Михаил Александрович!..
— Прошу вас, Ольга Николаевна, не сердитесь. Я просто стараюсь без пафоса, но не всегда выходит. Второй конверт, видите, с буквой «П», она означает… не буду уточнять, что, — спохватился Степанов.
— Не стоит волноваться, Михаил Александрович. Мои варианты не более цензурны, чем ваши.
— Благодарю вас. Второй конверт вам вообще открывать не нужно. В первом конверте будут инструкции, куда его передать.
Ольга Николаевна осторожно взяла конверты и посмотрела на Михаила Александровича с вопросом в глазах.
Только в глазах этот вопрос был недолго. Спустя три секунды светлость уже объяснял княгине, что в конвертах не сибирская язва, а просто…
— … назовем это «ассиметричный ответ». На очаровательную привычку некоторых иностранных граждан лезть в дела Российской Империи и на что-то здесь влиять. Просто чтобы вы знали: здесь материалы в отношении некоторых сотрудников британского посольства и членов британской королевской семьи. И нет, я не могу пойти с этим добром в полицию, — Михаил Александрович снова улыбнулся. — Знаете, Ольга Николаевна, уголовное законодательство Российской Империи предусматривает тюремные сроки за заведомо ложные доносы. Другое дело, если к тому времени я буду уже мертв. Убит на дуэли при сомнительных обстоятельствах.
— Вы хотите…