Кавказский рубеж 10 (СИ)

Внизу всё кипело, пыль в воздухе была густая. По ней скользили оранжевые языки пламени — остатки реактивных снарядов, что ещё не успели сдетонировать. Один вылетел в сторону холма и, ударившись, взорвался, выбрасывая вверх дымный гриб.
— Цель поражена, — тихо произнёс мой оператор.
— Наблюдаю. На повторный.
Я вывел вертолёт обратно за гребень. Пульс успел вернуться в норму, а на губах появился солёный привкус пота, скатившегося со лба.
  
Следующий заход был на батарею Д-30. Оттуда тоже выполнили несколько залпов в сторону военного городка.
— Работаем «гвоздями». Ориентируйся по моим разрывам, — дал я команду Беслану, чтобы он контролировал, куда я выпущу серию НАРов.
Вновь выход на цель. Начинаем сближаться.
— Пикируем, — произнёс я и отклонил ручку от себя, переводя вертолёт на пикирование.
Секунда, две, три и в прицеле блеснула ослепляющая вспышка. Огненный шар раскрылся мгновенно. Гаубицы подпрыгнули, а вместе с ними взметнулся вверх и прямоугольник кузова грузовика рядом.
— Есть! Попадание, — коротко сказал оператор.
— Внимание, пуск! Выхожу влево, — доложил Беслан, когда я уже «отвалился» вправо.
Мы разошлись с ним в разные стороны.
В районе офицерского городка, уже не было разрывов. Ни одного снаряда более туда не прилетело. Я продолжил выполнять разворот, чтобы занять зону барражирования над городком.
— 202-й, занял 100 метров. Стою в правом вираже, — проинформировал я Беслана, который тоже разворачивался в район городка.
Но только я выровнял вертолёт, как внизу мелькнула серия вспышек. Я резко увёл вертолёт вправо, снижаясь к самым кронам деревьев. Однако, по фюзеляжу ударило глухо. Словно кулаком в дверь.
— Зенитка! Левее, по склону, — громко сказал я, исполняя роль приманки.
Ещё один манёвр! Теперь уже я резко бросил машину влево, прижимаясь к земле, оставляя за собой столб пыли.
— Цель вижу. Работаю, — бросил в эфир Беслан.
Через несколько секунд десяток вспышек взорвали склон. Зелёные деревья на склоне осыпались, а сама установка исчезла в огне и пыли.
Беслан резко развернулся, выходя в район моря. Тут я заметил ещё одну зенитку, которая начала работать по вертолёту Беслана.
— Цель… вижу. Пуск! — скомандовал я, быстро прицелившись по установке.
Пара секунд и зенитка исчезла в облаке пыли и клочьях бархата земли. Следом хлестнул короткий, но плотный взрыв. От зенитки не осталось ничего, только скособоченная тень в дыму.
Но и это было ещё не всё. На всех парах в сторону КПП военного городка неслась колонна техники. От обочины дороги тянулась колонна. Танки, бронетранспортёры, грузовики и небольшой джип в хвосте.
Видимо, они не испугались нашей атаки на артиллерию и продолжили движение. Да ещё и прибавили ходу.
Прицельная рамка легла на дальний участок склона, там мелькали тёмные силуэты машин.
У нас по курсу было два холма, между которыми можно было скрытно пролететь и выйти сразу на боевой. А ещё и колонна техники был оттуда как на ладони.
— Переключаюсь на тебя, — сказал я по внутренней связи, и оператор вновь начал готовиться к работе управляемым вооружением.
— Понял. Аппаратура включена, — доложил он.
Переключатель на пульте вооружения я поставил в положение УРС. Тут же оператор приступил к наведению. До цели по его докладу 6 километров.
— Марка на цели, — доложил оператор.
— Понял, приготовиться!
Теперь в перекрестии прицела отчётливо виден силуэт головной машины колонны — танка Т-55. Его очертания узнаваемы хорошо.
— Цель вижу, — произнёс оператор.
Я слегка подвернул на цель. Марка и неподвижная сетка прицела совмещены.
— Приготовиться! Пуск!
Тут же в шлемофоне прозвучал сигнал.
И вновь глухой звук. На этот раз слева. Мгновение, и ракета, выскочив из направляющей, ушла к цели.
Несколько витков и ракета захватила цель. Быстро летит к ней и через пару секунд взрыв.
— Ушёл вправо, — доложил я, отвернув вертолёт в сторону.
Я вывел вертолёт влево и посмотрел вниз.
Попадание было идеальным. Танк развернуло на гусеницах, и он встал поперёк дороги, заблокировав колонну.
Следом Беслан на вертолёте прошёл над колонной, почти касаясь лопастями верхушек деревьев. Из‑под него полетели брызги пыли и обломков.
Я видел, как солдаты внизу выскакивают из машин, разбегаются кто куда, бросая технику.
Отклонив ручку на себя, я занял высоту 200 метров. На подступах к городу были полосы дыма, горящий танк в центре дороги, тёмные пятна машин и бегущие по склону люди.
Море справа поблёскивало спокойно, равнодушно, словно это всё происходило где‑то в другом мире. И сама Эшера раскинулась под нами. Этот тихий, прижатый к морю посёлок, растянувшийся между шоссе и зелёными склонами.
Дома трёх и четырёхэтажные, крыши из рыжей черепицы, сады в пыли. Вдоль дороги — пальмы, остановки и какие‑то ларьки.
Я снизился и прошёл над городком. Дым от снарядных разрывов уже развеялся.
Взгляд цеплялся за свежие отметины рваных воронок на тротуарах и вывороченные цветники. Снаряды накрыли край военного городка. Та же часть, где стояли дома советских военных, почти не пострадала. К счастью, основная масса снарядов легла дальше, в районе пустыря и вдоль набережной, где раньше были спортивные площадки.
— Я насчитал примерно пять прямых попаданий, но по жилым корпусам только одно, — произнёс оператор.
— Да. Надеюсь, что отделались только этим.
На крыше крайнего дома, у моря, тлел пожар, лениво растекаясь по черепице. Из окон люди уже выставляли вёдра, кто‑то поливал из шланга.
Там же, на площадке перед домом, мелькали люди с вещами в руках, бегущие в направлении своих машин.
С высоты сто пятьдесят метров весь посёлок казался детской железной дорогой.
Зелёные деревья, синее море и тонкие полосы дыма, словно чёрные карандашные штрихи. Но я уже чувствовал перемену — внизу, вместо паники, начиналось движение. Люди собирались кучками. Кто‑то махал нам рукой, будто понимал, что именно мы их прикрывали.
Треск в наушниках отвлёк. Через него начал пробиваться голос командира Ми-8.
— 317‑й, ответь 205-му. Мы парой завершили высадку. Теперь пойдём к городку. Заберём кого сможем, — запросил меня ведущий группы Ми-8.
— Принял. 202-й, остаток?
— Расчётный. На 50 минут хватит, — доложил Беслан ориентировочное время работы.
С востока показались две тёмные точки. Ми‑8 шли в правом пеленге над самыми кронами деревьев.
Я развернул вертолёт на нужный курс, чтобы можно было пристроиться к ним для прикрытия.
Через пару минут Ми‑8 приземлился на площадке у спортгородка. Двигатели не выключали, чтобы не терять потом времени. Из грузовой кабины сразу выбежали десантники. Похоже, что Трофимов отрядил в военный городок несколько человек в помощь охране.
С высоты казалось, что сейчас всё успокоилось. Уже и не война вовсе, а просто жара, сыпучая пыль и гул машин внизу.
— 317-й, 206-й взлетает первым. Пассажиров взял, — доложил командир ведомого Ми-8.
— Понял. Выхожу справа, — ответил я, разворачиваясь по периметру городка.
Мне сейчас необходимо будет прикрыть взлетающий вертолёт. Первый Ми‑8 поднялся в воздух. Перешёл в разгон, а я продолжал следовать справа от него. Смотрю по сторонам, глаз привычно цепляется за движение. Склон, крыши, деревья, но всё спокойно.
Хорошая, зловещая тишина. Слишком ровная.
И тут в наушниках сигнал об облучении. Панель СПО начала мигать.
— Командир, пуск справа! — громко произнёс оператор.
Ощущение, что в теле всё напряглось, словно кто-то натянул внутри струну.
— Пуск! Пуск! Маневрируй! — звучал голос Беслана.
  
Я успел только увидеть резкую вспышку и росчерк дыма. Серая точка начала приближаться, виляя, будто змея своим дымным следом.
Холод моментально прошиб. Время будто расслоилось и потянулось медленно.
— Влево и вниз! Влево и вниз! — громко сказал я в эфир, направляя вертолёт наперерез ракете.