Лед тронулся, тренер! Но что делать со стояком? (СИ)

Когда она наконец встала, прикрываясь полотенцем и потягиваясь одной рукой так, что каждое сухожилие заиграло под кожей, на её лице появилась блаженная, благодарная улыбка.
— Спасибо! — она вздохнула полной грудью. — Как будто заново родилась!
— Не за что, — улыбнулся я в ответ, и в этот момент почувствовал не смутное возбуждение и не гордость за похабные достижения, а профессиональное удовлетворение. Чистое, простое.
  
Маленькая, но важная победа. Я сделал человека лучше. Пусть ненадолго. Пусть в рамках этой сумасшедшей системы. Но сделал.
— Ох! Конечно есть за что! Чувствую себя прекрасно! Прям крылья выросли! На следующей тренировке буду летать!
Она сделала несколько легких, грациозных движений, будто на льду — плавный взмах рукой, имитация вращения, легкий наклон в сторону. Её тело двигалось с такой естественной, спортивной легкостью, что было действительно похоже на полет. Она улыбалась, явно наслаждаясь ощущением освобожденных мышц и будто желая доказать, насколько ей помог сеанс.
Я смотрел на неё с улыбкой, и в этот момент, завершая небольшой пируэт, она явно увлеклась и отмахнулась второй рукой, чтобы завершить движение правильно, так как учили… и полотенце, что она держала этой рукой, было просто вышвырнуто куда-то в угол комнаты.
И на мгновение, буквально на долю секунды, я увидел её обнаженную грудь. Идеальной спортивной формы, но без сосков — они были скрыты под небольшими телесными накладками, которые носят девушки, желая спрятать свои сосочки.
Кадр промелькнул, как вспышка, и она тут же резко прикрылась скрещенными руками и отвернулась, издав смущенный, нервный смешок. Я тоже невольно хихикнул — не от возбуждения, а от абсурдности ситуации и её милой, неловкой растерянности.
— Осторожнее, Соф, — сказал я, вежливо отводя взгляд.
— Блин, совсем увлеклась! Забыла что в одних… почти голая тут стою! — прозвучал её смущенный, но уже снова веселый голос. — Ты же… видел, да? Ну всё, теперь ты обязан делать мне предложение! По всем правилам!
— Не видел, — ответил я с нарочитой серьезностью, всё ещё глядя в сторону. — Я как раз в этот момент решил полюбоваться видом на стену. Прекрасный вид между прочем.
Она звонко рассмеялась, и я не смог сдержать улыбку. Потом послышался шелест одежды.
Забавная она, — подумал я. — И сейчас было скорее смешно и по-дружески неловко, чем возбуждающе. Хм, может, это потому, что сосков не было видно? Всё же если не увидел соски, эти маленькие мишени, то, считай, и саму грудь не видел… без них не считается.
— Ладно, я пошла! Еще раз спасибо! — Софья, уже одетая, направилась к двери, весело махнув рукой и все еще посмеиваясь. — И не говори никому про мой глупый стриптиз!
Я повернулся к ней с улыбкой, наши взгляды встретились, и я кивнул. Дверь закрылась, и её смех затих в коридоре. Она ушла, и в кабинете снова воцарилась знакомая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. Я взглянул на них, и мысли сами собой переключились на следующую клиентку.
Скоро должно было подойти время Алисы.
Интересно, придет ли она сейчас? — подумал я, разглаживая ладонью свежую, чуть шершавую простыню на столе. — После дурацкой, порочной сцены в прачечной всё могло быть. Она могла прийти ледяной статуей. Могла не прийти вовсе. Могла прийти и… что? Сказать что-то? Но что?
Я приготовился ждать, но понимал, что это ожидание уже не сводило меня с ума от страха и похотливого любопытства, как раньше. Оно было просто частью рабочего графика. Частью этой странной, извращенной, но теперь уже чуть более понятной, чуть более предсказуемой рутины. Как мытье полов или заполнение журнала. Только с более красивым видом и гораздо более опасными последствиями в случае ошибки.
Я сел на свой стул, закинул ногу на ногу и уставился в потолок.
Впереди был долгий день… неделя… и где-то там впереди виднелся визит к Свете. К автору порноромана и девушке, которая спит как младенец после моего массажа.
Интересно, — мелькнула в голове идиотская мысль, — а в счете за «частный сеанс» она отдельной строкой выведет «Вдохновение для её следующей главы»? Или это будет включено в стоимость?
Я фыркнул. Глупости. Надо было просто работать. И постараться не сойти с ума до конца смены. Или хотя бы не делать этого громко и при свидетелях.
И тут в дверь кабинета раздался четкий, настойчивый стук: «Тук-тук-тук». Стук был не таким, как у Ирины, — не наглым и не игривым. Он был четким, ровным и немного отстраненным. Как будто стучали не рукой, а деревянной линейкой. В моей голове мгновенно сложился образ Алисы.
Сердце почему-то екнуло не от страха и не от похоти, а от любопытства, смешанного с легкой тревогой. После вчерашнего пропуска и той сцены в прачечной её визит сегодня был чем-то вроде дипломатической миссии. Или разведки боем.
Я быстро провел ладонью по лицу, сгоняя улыбку от собственных глупых мыслей, и произнёс сделав голос максимально нейтральным:
— Входите.
 Глава 17 
 Между льдом и пламенем 
Стук в дверь отзвучал, оставив после себя гулкую тишину.
— Входите, — выдавил я, и дверь отворилась бесшумно.
В проёме, словно призрак, материализовалась Алиса. Каждый её следующий шаг внутрь кабинета был отмерен, а каждый взгляд подконтролен. Но всё равно что-то было не так. Казалось, это была не та Алиса, что лежала у меня на столе вчера, сжавшись в комок молчаливого напряжения. И уж точно не та, которую я застал… ну, в процессе личной «разминки». Это была версия 3.0: Ультра-контроль.
Лицо — всё тот же бесстрастный фарфор, но под глазами лежали синеватые тени, а губы были сжаты так плотно, что почти исчезли. Она не смотрела на меня. Её взгляд, холодный и острый, как шило, был направлен куда-то в район моей грудины, будто она изучала анатомический атлас, нарисованный на моей футболке.
— Здравствуйте, — сказала она. Голос — ровная, монотонная волна, без единой эмоциональной ряби. Но в этой ровности сквозила такая сверхконцентрация, что воздух вокруг неё будто густел.
— Здравствуйте, Алиса, — кивнул я, отрываясь от стула.
Внутри всё ёкало, но уже не от страха, а от гипер-интереса: что же будет дальше? Что я увижу? Ледяной монолит? Или монолит с тайной трещиной?
— Проходи. — произнёс я и направился к шкафчику с маслами, затем, не оборачиваясь, спросил: — Как ноги? После вчерашнего, наверное, гудит всё.
Я нарочно сделал акцент на «вчерашнем». Пусть сама решает, о чём я думаю: о пропущенном вечернем сеансе или о… её вчерашней «активности». Она же едва заметно замерла, всего на долю секунды. Её взгляд дёрнулся, метнулся к моим глазам и тут же, словно обжегшись, отскочил обратно к изучению воображаемого атласа.
— Напряжение есть, — ответила она, сводя весь диалог к констатации факта. — В левой икре.
— Ясно, — сказал я, выбирая масло. Лаванда или ментол? Лаванда, она успокаивает, а ей это сейчас явно нужно. — Раздевайся до белья, ложись на живот. — произнёс я, обернувшись. — Сегодня сосредоточимся на ногах.
Она повернулась спиной, и её движения по снятию одежды, казалось, были лишены даже намёка на женственность. Чистая функциональность: футболка на стул, штаны аккуратно сверху.
На ней остались практичные чёрные спортивные трусы и такой же топ. Никаких кружев, никаких намёков. Боевая экипировка для ледового фронта.
  
Когда она улеглась на кушетку, её спина напоминала не расслабленное тело, а архитектурное сооружение. Каждая мышца была чётко очерчена, каждая лопатка лежала ровно, но под этой идеальной картинкой чувствовалась такая статичная напряжённость, будто внутри у неё был стальной стержень, раскалённый докрасна.