Лед тронулся, тренер! Но что делать со стояком? (СИ)

— Да… вот так… — ее голос был низким, хриплым от сдерживаемого возбуждения. — Глубже, Алексей. Сильнее. Заставь мою грудь служить тебе!
Я ускорился, чувствуя, как каждое движение становится все более навязчивым, неумолимым. Это было не просто скольжение — это был ритуал подчинения, где ее тело стало алтарем, а мой член — жертвенным инструментом. Кожа ее груди была невероятно гладкой и горячей, а упругая плоть сжимала меня с такой силой, будто пыталась вобрать в себя. С каждым толчком я погружался в эту бархатистую тесноту, чувствуя, как головка члена проскальзывает между сжатых грудей.
  
— Да, именно так! — ее дыхание стало прерывистым. — Трахай их! Сильнее!
Я видел, как ее соски затвердели под тканью блузки, как густая краска залила ее щеки. В тоже время её пальцы впивались в мои ягодицы, но они не отталкивали, а притягивали ближе, направляя ритм. Взгляд ее темных глаз не отрывался от моего лица, ловя каждую гримасу наслаждения, каждое проявление потери контроля.
— Ты же этого хотел? — продолжала она, и в ее голосе зазвучали нотки торжества. — Хотел видеть, как твой член исчезает между моих грудей? Чувствовать, как они сжимают тебя?
— Да-а… — с трудом смог произнести я, пока мои бедра работали в унисон с ее дыханием.
Я чувствовал, как нарастает знакомое напряжение — тупая, сладкая тяжесть внизу живота, предвестник неизбежной разрядки. Но теперь я не торопился. Я наслаждался каждым мгновением этого порочного танца, каждым касанием ее кожи, каждым стоном, который вырывался из ее похабного рта.
— Не останавливайся… — прошептала она, и в ее голосе впервые прозвучала настоящая, неподдельная нужда.
Это стало последней каплей. Спазм пронзил меня, заставив выгнуться в дугу. Я прижал ее к себе, чувствуя, как мой член пульсирует между ее грудей.
— Кончай! Давай! — ее приказ прозвучал как выстрел, и она начала давить грудью сильнее. И в то же время то поднимать её, то опускать в быстром темпе.
И я не сдержался.
Я вжался пальцами в её плечи и замер. Горячие струи спермы начали вырываться с такой силой, что проникали глубоко в ложбинку между ее ходящими вверх-вниз грудями, заливая кожу под блузкой. Я чувствовал, как сперма заполняет каждую складку, и представлял, как она стекает по ее животу, оставляя влажные пятна на шелке и её коже. Это было одновременно унизительно и невероятно возбуждающе.
Я тяжело дышал, все еще чувствуя последние спазмы, когда ее рука легла на мой живот.
— Ну вот… — ее голос снова стал ровным, она замедлила движения, и начала массировать, будто разминать ствол пениса своими сиськами делая круговые движения. — Отлично.
Ох, чёрт…! — пронеслось в голове, и еще я выдал еще несколько выстрелов спермы между её сочных грудей. — Как же приятно…
В следующую секунду движения прекратились, и грудь перестала так сильно сжимать мой член. В следующий миг ее ладонь легла на мой живот, чувствуя под тканью влажную кожу и напряженные мышцы. Пальцы медленно, неспешно поползли вниз, к поясу моих брюк… и она начала выжимать остатки спермы, скользя пальцами по чувствительному стволу.
— Осторожно… — прошептал я, но она лишь усмехнулась.
Ее движения были методичными — она выжимала последние капли, словно завершая какой-то важный ритуал. Это было невыносимо и блаженно одновременно, и я понимал, что даже в этом финальном акте она демонстрировала свою полную власть надо мной.
Боже, о да… — промелькнуло в голове. — Что же она вытворяет…
Каждое прикосновение ее прохладных пальцев к моему воспаленному, гиперчувствительному члену заставляло меня вздрагивать и мысленно кричать от переизбытка ощущений. Ее пальцы продолжали скользить по еще пульсирующему стволу, выжимая остатки семени, которые я думал уже отдал ей полностью.
Черт… это слишком… — мысленно застонал я, чувствуя, как по коже бегут мурашки. Она выжимает из меня всё до капли, будто доит как коровку… А её грудь словно ведёрко… Бред, но, черт возьми, как это заводит…
Каждый сантиметр ее продвижения отзывался новой волной перегруженного наслаждения — странной смесью щекотки, легкой боли и остаточного удовольствия, от которого темнело в глазах и подкашивались ноги.
Я закусил губу до боли, чтобы не застонать снова, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Она делала это с таким видом, будто выполняла самую обычную процедуру — забрать у меня всё, до последней капли.
— Хва…тит… — хрипло выдохнул я, но она лишь усмехнулась в ответ, ее пальцы сжали чуть сильнее, выжимая из меня последнюю, прощальную пульсацию, заставляя мое тело содрогнуться в финальном спазме.
Затем, прежде чем я успел опомниться, она слегка оттолкнула меня и поднялась, и ее губы нашли мои. Это был не нежный поцелуй, а неожиданное властное, утверждающее прикосновение. Жесткое, требовательное. Ее язык тут же вторгся в мой рот, не оставляя места для сомнений или сопротивления, словно напоминание о том, что только что произошло.
Я ответил ей с той же яростью, в которой смешались ненависть, отчаяние и порочное влечение. Мои руки сами собой обхватили ее талию, прижимая к себе, чувствуя под тонкой тканью ее рубашки всю ту власть, что она надо мной имела. Она упиралась в меня бедрами, и сквозь ткань нашей одежды я чувствовал исходящий от нее жар — живое напоминание о только что пережитой близости, о той грани, что мы переступили, и о тех, что нам еще предстояло переступить.
Она разорвала поцелуй так же внезапно, как и начала. Ее взгляд скользнул вниз, на липкие белые пятна, растекшиеся по ее коже и испачкавшие шелк блузки, и на ее губах застыла легкая довольная улыбка.
— На сегодня… мы закончили, — сказала она, и в ее тоне прозвучала насмешка, смешанная с усталым удовлетворением хищницы, насытившейся игрой. — Приведи себя в порядок.
Она повернулась и быстро застегнула пуговицы, затем, схватив свой пиджак и накинув на плечо так, чтобы хоть немного скрыть то, что я натворил, с гордо поднятой головой и пятнами моей спермы на груди, как трофеями, вышла из комнаты. Ее каблуки отстучали по кафелю четкий, удаляющийся ритм, затем я услышал, как дверь захлопнулась. Этот глухой звук показался мне не случайностью, а расчетливым жестом, словно это закрылась не дверь комнаты персонала, а решетка клетки.
Она оставила меня одного в оглушающей тишине, где только гул в ушах смешивался с тяжелым ароматом ее духов, пота и секса. Воздух был густым, как сироп, и каждый вдох напоминал о только что случившемся. И да, чёрт возьми, часть меня — та самая, что только что дрожала от яростного наслаждения, — была совершенно не против.
Внутри бушевал странный, извращенный восторг, замешанный на злости и острой, как лезвие, признательности. Она… нашла во мне то, о чем я и сам не догадывался. Какой-то потаенный включатель, и нажала на него без зазрения совести.
Уголок моих губ дрогнул в подобии улыбки, и я подумал: «Ладно, Татьяна Викторовна. Хорошо. Ты выиграла». Я потянулся к своей ширинке и застегнул молнию с тихим, решительным «зззыык».
 Глава 15 
 Инструкция к искушению 
Выиграла… конечно, млять, выиграла! — пронеслось в голове. — А как ей не выиграть с такими сиськами? Они же как два козырных туза! Против них ничего и быть не может! Самая, млять, сильная карта!
  
Я стоял на том же месте еще с минуту, и всё моё тело мелко дрожало от странной, извращённой эйфории, смешанной с осознанием собственной низости. Я был полностью в её власти. И в понимании этого, чёрт возьми, была какая-то порочная, освобождающая простота. Я чувствовал себя выжатым, просто опустошённым до дна, но где-то в самой глубине, под слоем усталости и стыда, тлел тот самый демон, что был доволен, очень доволен произошедшим.
Сделав несколько неуверенных шагов, я вышел в коридор.
Он встретил меня той же зловещей, вымершей пустотой, что и полчаса назад. Я снова стал призраком, блуждающим по лабиринту собственного падения, где единственным маяком, единственным подобием убежища в этом море безумия был мой кабинет.