Одержимый (СИ)

— Что дальше, Оль? — спросила, оседая на стул.
— Опознание уже провели. Его сестра приезжала. Рыдала, бросаясь на тело. Говорят, что обвиняла тебя. Мол, ты брата сгубила.
— Сгубила, — повторила, пряча лицо в ладонях. — Его убили!
— Эля, Элиночка…,- в этот момент я рыдала, навзрыд. — Тише, тише, Элина! Боже, где успокоительные?
— Там, — я выпила корвалол, посидела истуканом, а потом спросила: — Кто?
  
— Что «кто»?
— Кто говорит?
— Какая разница? Никто кроме этой припадочной не верит, что ты Сашу убила! Всем известно, как ты его любила! И на деньги мужнины тебе всегда пофигу было…
— Тебя уже вызывали? — догадалась я.
— Конечно. Спрашивали во сколько ты ко мне пришла, как выглядела, что сказала. Во сколько я и не помню. А остальное, — Ольга махнула рукой. — Ты всегда выглядишь так, что краше в гроб кладут, когда приходишь после ссоры со своим обожаемым Сашенькой, — ее передернуло. Ольга даже и не пыталась скрыть неприязни, к моему мужу.
— Что дальше?
— А дальше похороны. Если ты не против, я займусь.
Я была не против. Ольгу не видела до самых похорон, зато часто слышала по телефону.
Адвокат мужа, Парфенов Артур Петрович, появился спустя пять дней после смерти Саши, по телефону.
— Элина Юрьевна, здравствуйте!
— Здравствуйте, Артур Петрович.
— Ой, как официально, впрочем, все правильно. Могли бы мы встретиться с вами? Скажем сегодня, в 12? — я согласилась. Сошлись на том, что встретимся у меня дома. Свой офис и кафе, Парфенов отверг.
— У вас большие проблемы, Элина Юрьевна, — вместо приветствия начал он.
— Почему? Мужа я не убивала, — наконец ответила я, закончив сервировку стола. Смотрела я, при этом в глаза адвоката, и, кажется, даже не мигала.
— Я вам верю, но, к сожалению, этого недостаточно. Вы знали, что ваш муж собирался переписать завещание? И было это, накануне его гибели.
— Нет, не знала, — мой голос был ровным, даже мускул на лице не дрогнул.
— А вот его сестра, Ксения, об этом узнала, каким-то образом. И успела передать свои знания в полицию.
— А при чем здесь Ксения? Муж бы не переписал завещание в ее пользу, не при каком раскладе. Он скорее отдал бы их на благотворительность, нежели ей.
— Я поражен, что вам это известно, — расцвел адвокат.
— Тут нечему поражаться. Муж терпеть не мог свою сестру…
— Я скорее о ваших словах, про благотворительность. Как раз накануне он заговорил о том, чтобы после своей смерти передать свои деньги, а также все имущество в благотворительный фонд, — при этом Парфенов сверлил меня цепким, внимательным взглядом.
— Но не успел?
— Не успел.
— Что ж, я готова исполнить волю покойного. Какой фонд упомянул мой муж?
— Чтоооо? — Артур аж подскочил. Выходит, я смогла его удивить. — Право, Элина Юрьевна, до меня доходили слухи, что к деньгам вы равнодушны, но, чтобы настолько…
— Артур Петрович…
— Можно просто Артур!
— Хорошо, Артур, эти деньги мне не принадлежат. И если муж решил, что…
— Вы поссорились? — пришло время удивляться мне. — Видите ли, Александр грозился переписать завещание довольно часто, и, ни разу не дошел до решительных действий. Из чего я сделал вывод, что это просто эмоции. Так вы поругались?
— Да, — честно призналась я. — Ругались, в последнее время мы очень часто. Из-за его денег, тоже.
— Теперь уже ваших, Элина Юрьевна. Вы очень богатая женщина! — хитро блеснул глазами Артур.
— И теперь у меня есть мотив. Вы это хотите сказать?
8
Я стала единственной подозреваемой.
В ходе обыска, в моем доме были обнаружены пятна крови, возле камина, на ступенях, ведущих в гараж, и в самом гараже. Их кто-то, (по мнению полиции — я) пытались замыть.
Слова Ксении и Артура, свидетельствовали против меня.
По версии следствия я, поссорившись с мужем, его убила. Причиной ссоры, как раз стало его намерение переписать завещание.
Затем я, (а вот тут была загвоздка, потому как самостоятельно загрузить тело мужа в машину, я бы не смогла) со своим сообщником, загрузили тело в машину и увезли на причал.
Я ждала, со дня на день, что меня отправят в тюрьму.
Каждый звонок был настолько громким и оглушающим, как раскат грома. Вот и сейчас, слыша трель, я замерла.
На ватных ногах, вошла в холл, и открыла дверь.
— Здравствуйте, Элина Юрьевна, — на пороге стоял Артур, выглядел он, при этом, злым. — Что же вы не сказали, что у вас есть алиби?
— Что? — не поняла я.
— Алиби! Зачем морочили голову?
В ходе разговора выяснилось следующее: девушку, похожую на меня видели сначала в баре «Пикассо», она там пробыла, примерно с часу до трех, а после таксист, отвез меня от Ивановского сквера до подъезда Ольги, было это ближе к четырем утра.
Вскрытие показало, что муж был убит, как раз в то время, когда я была в кабаке.
— Я там не была! Я даже не знаю, где это!
— Вы издеваетесь?!
Мы поругались. В итоге адвокат вылетел из моего дома с перекошенным лицом.
Следом позвонил Вадим, из чего я сделала вывод, что это его рук дело, и до кучи поругалась с ним.
В полиции я, стояла на смерть. Я не была в кафе, не ездила в такси к подруге — шла пешком!
Парфенов настоял на экспертизе.
Четверо экспертов, в один голос заявили, что такое возможно. Я была расстроена, и мозг решил подменить воспоминания.
На очной ставке, я сидела, ни жива, ни мертва. Но все, восемь свидетелей, подтвердили, что видели именно меня. Я была в песцовой шубе, на запястьях были гранатовые браслеты, и я плакала.
Подробного описания мне хватило, чтобы понять шуба действительно моя, а браслеты — их сделал муж, на заказ, мне в подарок. Вторых таких в мире, точно, нет.
Я даже умудрилась вылить бокал вина на платье, от чего заплакала еще сильнее.
И платье, с пятнами вина, и шуба, и браслеты, нашлись у меня дома. Свидетели в один голос опознали эти вещи.
— Ну вот видите, — Артур сидел напротив, после очной ставки мы решили пойти в кафе, самое ближайшее.
— Нет, не вижу, — упрямилась я. — Я не была в этом кабаке! Я даже не знаю, где он находиться! К Ольге я шла пешком! (Я ехала с Вадимом, но Артуру об этом знать было необязательно).
— Элина Юрьевна, вы были расстроены ссорой с мужем! И, как подтвердили профессионалы, это более чем возможно. Вы просто не помните!
— Ладно! Ладно! Хорошо, пусть будет так!
С Вадимом мы не виделись, не общались. Полиция была занята поисками моего сообщника, простым языком — любовника, и нам пришлось соблюдать осторожность.
В это время, боль и тоска сжирала мня изнутри. Я скучала по нему, терзала себя. Я была уверена — моего мужа убил он. Иначе, зачем он врал, что был дома? Ведь в то время, когда я, по показаниям свидетелей, была в каком-то кабаке, на самом деле, я была возле квартиры Вадима!
— Боже, что ты наделал? — скулила, бродила по дому как призрак.
А дальше было чтение завещания.
Все состояние отошло ко мне. Ксения плевалась, кричала, что я убила мужа, да и много чего еще, до кучи. Но, в итоге, осталась ни с чем. Покинула офис злая и поверженная, как только Артур заикнулся о полиции.
Похороны.
Они прошли будто мимо меня. Я была, заботливо, накачена Ольгой успокоительными. Наверное, даже сверх меры.
Следствие шло. Не смотря на мое «алиби» оставлять меня в покое, явно не собирались. Искали моего любовника. Всплыло и то, что Саша нанимал частного сыщика следить за мной.
В один из дней, слившихся для мня в одну серую массу, на пороге дома возник Артур.
— Здравствуйте, Элина Юрьевна. У меня для вас прекрасные новости.
— Какие же? — дальше порога я его пускать была не намерена.
— Нашли убийцу вашего мужа, — Артур лучезарно улыбался, а я, пропустила его в дом.
  
Мы расположились на кухне. После кофе и кучи комплементов, в мой адрес, адвокат, наконец «вспомнил» зачем пожаловал.
— Алексей Федорович Калугин.
— Кто это?