Перекрестки миров. Том 2 (СИ)
Офицеры вышли на погрузочную площадку. Уралы выстроились в длинную кишку, чадя выхлопами. Морось не прекращалась, грязь под ногами чавкала с омерзительным звуком. Погрузка шла полным ходом, и Корнев намеренно превратил её в филиал ада.
— Ты как ящик несешь, чучело⁈ — рев Гвоздя перекрыл даже гул дизелей. Здоровенный пулеметчик навис над щуплым контрактником, который неудачно перехватил цинк с патронами для ПКМ и едва не уронил его в лужу. — Это тебе не пиво в пакете! Уронишь — ленту перекосит. Заклинит пулемет в бою, я тебя этим же ящиком по башке забью, понял⁈
Парень судорожно закивал, перехватывая тяжеленный цинк, и посеменил к машине.
На первый, поверхностный взгляд, всё шло на удивление гладко. Никто не ныл и не верещал. Однако капитана эта идиллия откровенно напрягала. Проводить боевое слаживание придется уже там, на сопредельной территории. Времени на полигоны и учебные стрельбы разведке никто не даст. А там вместо фанерных мишеней будут вполне реальные ледяные копья и огненные шары размером с арбуз.
Любая осечка новичка в реальном замесе автоматически означает цинковый гроб для кого-то из сослуживцев. Обернулся не туда, замешкался на секунду, забыл сменить позицию после выстрела, и всё, приехали. Поэтому капитан заранее отдал приказ сержантам: гонять пополнение так, чтобы они к вечеру ног не чувствовали.
Корнев стоял в стороне, прислонившись к холодной броне, молча курил, наблюдая за процессом. Казанова, который обычно строил из себя интеллигента, сейчас руководил погрузкой аппаратуры связи.
— Нежно, бл…! Нежно, я сказал! — орал он на двух бойцов, тащивших тяжелый генератор и блоки радиостанций. — Это не мешки с картошкой! Там электроника тоньше пакета из «Пятерочки»! Тряхнете, и мы останемся без связи в самом центре жопы мира. А без связи мы там просто куски мяса!
Подошел один из новеньких сержантов, кажется, Зимин. Крепкий парень, с патчем, толсто намекающий на Сирию.
— Разрешите обратиться, товарищ капитан? — он козырнул, чуть щурясь от дождя. — Бойцы уже четвертый час ящики таскают. Может, перекур минут на десять? Спины сорвут.
Капитан перевел на него тяжелый взгляд.
— Спины сорвут? А когда на нас попрут ушастые стеной, ты тоже у них перекур попросишь? Сержант, слушай сюда и запоминай. Там, куда мы идем, нет профсоюзов. Нет нормированного рабочего дня. Если понадобится, они будут таскать эти ящики в зубах. И ты вместе с ними. И еще… Твоя прошлая командировка, это поездка в аквапарк, только вместо аниматоров духи с калашами. Понял?
— Ясна, — сержант сглотнул, лицо моментально посерьезнело. — Разрешите выполнять?
— Выполняй.
Корнев отвернулся, выдыхая дым. Жестоко? Да. Несправедливо? Возможно. Но ему было глубоко плевать на их усталость прямо сейчас. От капитана требовалось, чтобы они выжили. Если для этого нужно выжать из них все соки на погрузке, чтобы каждый поняли, что шутки кончились, значит пропустят каждого через соковыжималку. В этой гребаной войне с магией и мечами побеждают не те, кто больше тренировался в спортзале, а те, кто умеет терпеть, когда терпеть уже невозможно. И Корневу нужно было точно знать, кто из этих ста двадцати сломается первым, пока рота не покинет расположение…
* * *Время Ч наступило буднично, без пафосных речей с трибун и оркестров. Просто по колонне прошла команда «по машинам», и воздух наполнился оглушительным ревом десятков двигателей.
Первыми в пульсирующий зев портала с тяжелым, лязгающим звуком втянулись инженеры. Их ИМРки, увешанные ковшами и тралами, выглядели как монстры из постапокалипсиса. За ними поползли танковые роты, окутывая все вокруг сизым дизельным выхлопом. Земля буквально дрожала под ногами от массы металла, перетекающего из одного мира в другой.
Затем двинулась основная масса пехоты на коробочках и Уралах. Батальон Корнева, по неписаному закону подлости, замыкал эту грандиозную процессию. Капитан сидел на броне головного БТРа, свесив ноги, и смотрел на удаляющийся военный городок. Там уже вовсю суетились какие-то тыловые крысы в новеньких, не испачканных грязью дождевиках. Принимали имущество, размечали территорию. Для них эта война была просто строчкой в отчете. А для многих из бригады — билетом в один конец. Никто не питал иллюзий, что все поголовно вернутся домой.
Чем ближе наша колонна подходила к арке Врат, тем сильнее натягивались нервы. Бирюзовый свет, исходящий из портала, казался почти осязаемым. Он отбрасывал на мокрую броню машин неестественные, мертвенные блики.
Бойцы вокруг притихли, даже Казанова перестал травить свои бесконечные байки про баб. Все напряженно всматривались в эту светящуюся пелену. По утренним сводкам на той стороне сейчас было абсолютно тихо. Римляне сидели в своих лагерях, ушастые не отсвечивали. Но инстинкты, вбитые в подкорку годами службы, плевать хотели на бумажные сводки. Они орали дурниной об опасности при каждом обороте колеса.
— Командир, — тихо позвал Леший, сидевший рядом. Он нервно поглаживал цевье автомата. — Как думаешь, нас там не ждут с оркестром? А то как-то слишком гладко всё идёт.
— Если ждут, мы им барабаны на уши натянем, — ответил капитан, стараясь, чтобы голос звучал ровно. У самого же внутри всё скрутило в тугой узел.
Разведчики подъехали вплотную к арке. Черный камень монолита возвышался над ними, подавляя своим масштабом.
— Внимание, — Корнев нажал тангенту рации. — Приготовиться к переходу. Дистанция между машинами двадцать метров. Никаких резких движений на выходе.
Мехвод БТРа дал по газам, и коробочка, дернувшись, влетела в бирюзовое марево.
Переход всегда бьет по мозгам. На долю секунды ты слепнешь, глохнешь, а желудок пытается совершить сальто. Звук работающего двигателя пропадает, заменяясь абсолютной пустотой. А потом мир резко включается обратно.
Удар по глазам. Резкий переход от серого сибирского дождя к яркому, почти слепящему солнечному свету другого мира. В легкие ворвался совершенно иной воздух, сухой, с привкусом пыли и незнакомых трав.
Корнев моргнул, восстанавливая фокус. Машина вывалилась на огромную, раскатанную гусеницами просеку. Никаких засад, никаких огненных шаров. Только наши танки, разъезжающиеся по секторам, и суета разворачивающегося лагеря. Мы прошли, Рубикон остался позади. Теперь мы официально стали жителями параллельной реальности, где каждый новый день нужно будет выгрызать зубами. Корнев спрыгнул с брони, ботинки глухо ударились о чужую землю. Ну здравствуй, старый новый дом. Посмотрим, насколько ты гостеприимен в этот раз…
Глава 4
Картина, что предстала перед разведчиками сразу после перехода через Врата, вызывала в душе каждого весьма противоречивые, почти шизофренические чувства. С одной стороны, воздух здесь, пропитанный незнакомыми ароматами трав, казался тревожным. Он давил на лёгкие, заставляя инстинктивно сжимать в руках оружие. Но с другой стороны, после промозглой сибирской осени с её бесконечным дождём и свинцовым небом, яркий, почти ослепляющий свет местного солнца, отражающийся от двух лун, всё ещё висевших над горизонтом, вызывал какой-то дикий, почти щенячий оптимизм.
Батальон вывалился не в грязные, наспех вырытые окопы и не на поляну, усеянную трупами, как в прошлый раз. Бойцы оказались на территории грандиозной, раскинувшейся на многие гектары стройки. Тяжёлые инженерные машины, переброшенные сюда первыми, уже успели срыть пару холмов, выровнять площадку и проложить широкие, укатанные гравием дороги. В воздухе стоял гул работающих дизельных генераторов, визг циркулярных пил и сухой треск сварочных аппаратов. Это прозрачно, без всяких экивоков намекало, что армия вгрызлась в этот чужой мир всерьёз и, судя по масштабам, навсегда.
Перспектива жить в сырых, холодных землянках ближайшие полгода никому особо не улыбалась, так что ровные ряды новеньких, ещё пахнущих свежей краской сборных домиков смотрелись настоящим шиком. Пока колонна медленно ползла к отведённому для батальона сектору, в кузовах и на броне тут же началось бурное обсуждение открывшихся перспектив. Первичный шок от перехода сменился обычной солдатской болтовнёй, лучшим средством от нервного напряжения.