Перекрестки миров. Том 2 (СИ)

— Спи, командир, — Гвоздь, заступавший в первую смену, хлопнул по стволу своего пулемета. — Я муху не пропущу.
Корнев кивнул, залез в свою палатку, скинул только разгрузку с ботинками и провалился в тяжелый, без сновидений сон. Он готовился к спокойной ночи.
* * *
Утро началось не с пения местных диковинных птиц и не с запаха свежезаваренного сублимированного кофе. Оно началось с классического армейского пиз…ца, только с легким эротическим уклоном, от которого Корневу захотелось пробить фейспалм прямо сквозь кевларовый шлем.
  
Леший, честно оттарабанив свою смену в охранении с трех до пяти утра, промерз до костей, несмотря на утепление. Местная роса выпадала такая, что хоть отжимай. Сдав пост бойцу смены, старлей на автопилоте дополз до своей палатки, которая сиротливо жалась к огромному зубастому колесу «Тайфуна». Он даже не стал раздеваться, просто скинул берцы, забрался в спальник, накрывшись сверху до кучи курткой. Организм, истощенный адреналином и бессонницей, моментально вырубился.
Ему снилось что-то путаное. Сначала он отстреливался от толпы ушастых, потом ушастые превратились в проверяющих из штаба округа, которые требовали у него инвентарные номера на трофейные мечи. А потом всё исчезло, и ему стало удивительно тепло и уютно.
Проснулся взводный от того, что его правая рука, инстинктивно искавшая во сне тепло, сжала что-то подозрительно мягкое, упругое и совершенно не похожее на свернутый бушлат. В ответ на это неосознанное сжатие из-под куртки раздался сдавленный, глубокий стон. Звук был таким откровенным, что Леший на секунду решил, будто он все еще спит, и сон принял неожиданно пикантный оборот. Но следом за первым стоном последовал еще один, более проникновенный.
Глаза Лешего распахнулись. Мозг, взбаламученный армейскими рефлексами, сработал на опережение. Засада! Враг в палатке! Взводный подскочил как ужаленный, попытавшись одновременно выхватить из-под подушки пистолет и перекатиться в сторону. Он наглухо забыл, где именно поставил палатку. Тело рванулось влево, ткань палатки натянулась, и голова Лешего с глухим стуком впечаталась в жесткую, дубовую резину колеса «Тайфуна».
— Су-у-ука! — взвыл Леший, хватаясь за ушибленный лоб и оседая обратно. Искры из глаз посыпались такие, что можно было прикуривать.
Краешек куртки откинулся, и на ошалевшего, потирающего шишку старлея уставились два огромных, поблескивающих в полумраке палатки глаза. Лисея. Девчонка лежала рядом с ним, и ничуть не смущаясь от ситуации, радостно, во все тридцать два зуба, лыбилась.
Секунд пять разведчик просто смотрел на нее, пытаясь осознать масштаб этого залета. Как она сюда пролезла? Почему он не проснулся? И самое главное, что теперь делать с этой мелкой маньячкой? В голове пронеслась шальная мысль просто придушить ее по-тихому и закопать, чтобы пацаны не ржали.
Изобразив на лице максимально кривую, дергающуюся улыбку, похожую на оскал паралитика, Леший медленно, не делая резких движений, вытянул свою руку из-под девицы. Затем, схватив берцы в охапку, пулей вылетел из палатки.
Оказавшись на улице, Леший судорожно натянул ботинки на босу ногу и, злобно пыхтя, огляделся. Лагерь только начинал просыпаться. Возле костра, переминаясь с ноги на ногу, стоял молодой контрактник. Именно он заступил на фишку после Гвоздя и должен был пасти периметр, включая палатку с этим пушистым зоопарком.
Леший преодолел расстояние до костра в три гигантских прыжка. Паренек даже не успел открыть рот для приветствия, как взводный схватил его за грудки, приподняв над землей, и тряхнул так, что у парня клацнули зубы.
— Ты как фишку держишь, придурок слепой⁈ — прошипел Леший прямо в бледное лицо салаги, брызгая слюной. — Я тебя спрашиваю, кто охранял женский барак⁈
— Т-т-товарищ лейтенант! — заикаясь, выдавил Сидоров, пытаясь отцепить стальные пальцы Лешего от своего ворота. — Я охранял! Всё тихо было! Никто не выходил, честное слово! Муха не пролетала!
— Муха у него не пролетала! А кошка размером с теленка у тебя, значит, пролетела⁈ — Леший тряхнул его еще раз. — Ты их считал, когда они спать ложились⁈
— Считал! Двадцать семь голов! Я лично пересчитал, когда менялись! — боец чуть ли не крестился свободной рукой. — Они все в своей палатке были! Я туда не заглядывал больше, там же девки…
Леший выругался, разжал пальцы и оттолкнул парня. Разведчик пошатнулся, потирая шею. Взводный понимал, что салага, в общем-то, не виноват. Эти дочери Леса передвигались так бесшумно, что могли бы преподавать скрытное перемещение спецназу ГРУ. Видимо, Лисея дождалась, пока часовой отвернется, выскользнула из палатки тенью и так же тенью просочилась к нему под бок.
— Вашу мамашу… — Леший устало потер лоб, на котором наливалась приличная шишка. — Капитан спросит, скажи, у нас ЧП, диверсия на сексуальной почве.
Мужики вылезали из палаток, ежась от холода, и с нескрываемым интересом стягивались к эпицентру событий. Казанова уже приготовил телефон, предвкушая продолжение шоу. Корнев вылез из своего спальника. Выслушав сбивчивый доклад красного как рак Лешего, капитан только глубоко, обреченно вздохнул. Он посмотрел на палатку взводного, из которой как раз высовывалась заспанная, всклокоченная, но абсолютно счастливая морда Лисеи. Девица потягивалась, выгибая спину, и с обожанием смотрела на своего «альфа-самца».
— Леший, ты рапорт на изнасилование писать будешь? — совершенно серьезным тоном поинтересовался Корнев, хотя уголки его губ предательски дергались. — Или ограничимся дисциплинарным взысканием за нарушение устава гарнизонной службы? Посторонние в койке офицера, это залет, брат.
— Командир, хватит издеваться, — процедил старлей. — Сделай что-нибудь. Я ее пристрелю скоро. Она же маньячка!
— Ладно, герой, сейчас устроим ей Нюрнбергский процесс. Казанова! Зови Ависсу. Пусть забирает свою блудную сестру, пока мы ей тут статью за домогательства к военнослужащему при исполнении не пришили.
Узнав о ночном инциденте, Ависса не просто разозлилась. Для нее поступок Лисеи был не просто глупой выходкой гормонального подростка. Это было прямое нарушение субординации, позор для всего клана перед лицом пришельцев, которые буквально вчера вытащили их из дерьма.
Ависса устроила в кошачьем лагере локальный филиал святой инквизиции. Разбудив остальных девок пинками, она выволокла Лисею на свет божий из палатки, протащив ее за хвост через центр поляны, чтобы закинуть уже в выделенную жилплощадь.
«Дверь» в палатку опустилась, и тут же Ависса разразилась такими многоэтажными, заковыристыми словесными конструкциями на своем шипящем диалекте. А спустя пять минут ругани, Корнев осознал, что он очень неплохо понимает все, что говорит Ависса. Речь шла о совокуплении с кривыми ветками, интеллектуальных способностях её предков и дальнейших перспективах остаться без шерсти и хвоста, но серьезно отбитой задницей.
Лисея, однако, оказалась не из робкого десятка. Выдержав первую волну словесного поноса, мелкая вздернула подбородок.
— А что я такого сделала⁈ — звонко выкрикнула она, с наглой мордахой глядя на старшую. — Я просто сделала то, о чем половина из вас только тихо вздыхает! Вы сами на него слюни пускаете! Он сильный! Он защитник! Я первая его застолбила!
Слова Лисеи упали в толпу как граната. Услышав это дерзкое заявление, две мамзели из толпы пленниц, те самые, что вчера строили глазки Лешему, густо покраснели. Краска залила их щеки вплоть до кончиков ушей. Обе судорожно поджали хвосты и опустили глаза в землю, выдавая себя с потрохами.
  
Все, кто не был занят, грели ушли, подобравшись поближе к капитану, который тихо переводил, заодно лихорадочно соображая, когда он успел выучить диалект кошачьих.
— Оп-па! Вскрылась агентурная сеть! — радостно прокомментировал Гвоздь, толкая локтем соседа. — Леший, да ты тут популярнее, чем Стас Михайлов у разведенок!
Ависса, не выдержав такой беспардонной наглости и публичного признания в повальном увлечении, размахнулась и отвесила Лисее звонкую оплеуху. Хлесткий звук заставил замолчать даже улыбющихся солдат. Лисея отшатнулась, схватившись за горящую щеку, в её глазах мелькнули злые слезы, но она не отступила.