Чеченец. В огне (СИ)

- Ты изменилась, Алиса. В тебе появилась сила, которой раньше не было. Это хорошо. Ты нужна Егорке такой, сильной и решительной.
Её слова были для меня важны. Я знала, что она видит меня насквозь, и её одобрение значило многое. Наверное если бы у меня была мать я бы хотела, чтобы она была такой как Ведьма. Рада. Так ее звали. Радмира.
Иногда я думала о том, что было бы, если бы Марат не предал меня. Как бы сложилась наша жизнь, если бы он остался рядом? Но эти мысли были слишком болезненными, и я старалась их избегать. Вместо этого я концентрировалась на том, что у меня есть сейчас — мой сын, моя надежда и моя сила. Так прошло несколько месяцев. Жизнь в тюрьме не стала легче, но я научилась находить в ней светлые моменты. Егор рос, и с каждым днём его улыбки и агуканья делали мою жизнь более осмысленной. Я понимала, что ради него готова бороться с любыми трудностями. Воспоминания о Марате всё ещё причиняли боль, но я училась жить с этой болью. Я знала, что время лечит раны, и надеялась, что однажды смогу отпустить эти воспоминания. Ведьма была права: я становилась сильнее. И хотя впереди было много неизвестного, я знала, что смогу справиться. Ради Егора, ради нашей общей будущей жизни.
  
Я просыпалась, кормила Егора, и его улыбка наполняла меня энергией на весь день. В выходные мы гуляли по двору, и я показывала ему мир, пусть и ограниченный стенами тюрьмы. Он тянулся к солнцу, смеялся, когда видел птиц, и я чувствовала, что несмотря на все ограничения, он растёт счастливым ребёнком. Время шло, и я начала задумываться о будущем всё больше. Какое будущее я хочу для своего сына? Что я могу сделать, чтобы дать ему лучшее? Эти вопросы стали моими постоянными спутниками. Я знала, что однажды мы выйдем отсюда, и я должна быть готова к этому дню. Потому что мне нужно будет обеспечивать моего сына.
- Не волнуйся…когда ты выйдешь у тебя будет куда поехать, - как-то сказала Ведьма, - ты больше не одна.
Я сжала ее руку, а она накрыла ее сверху. И больше ничего не сказала.
  
Глава 22 
 
Встречи с адвокатом стали редкими, но каждую из них я ждала с нетерпением. Виктор Сергеевич продолжал работать над моим делом, и его уверенность давала мне надежду. Он обещал, что через несколько лет я смогу выйти на свободу, и я верила ему. Временами я чувствовала, как уходит усталость и приходят новые силы. Я знала, что не одна, что у меня есть поддержка Ведьмы, других заключённых и даже некоторых надзирателей. Это помогало мне не сдаваться и продолжать бороться за наше с Егором будущее.
Вечерами, когда Егор засыпал, я снова и снова пересматривала наши мечты и планы. Я представляла, как мы будем жить, когда выйдем отсюда. Как будем наслаждаться каждой минутой свободы, как будем радоваться мелочам, которые сейчас кажутся недоступными. Я знала, что это время придёт, и я должна быть готова к нему. Моё сердце наполнялось решимостью и надеждой. Я знала, что ради Егора я сделаю всё возможное и невозможное. Впереди ещё много трудностей, но я была готова к ним. Ведь самое главное — это быть рядом с сыном, видеть его рост и развитие, быть для него опорой и защитой.
Но все это пока я не вспоминала о Марате и не захлебывалась в своем отчаянии. Как будто снова проживая тот момент когда поняла, что он отказался от нас.
***
Я вернулась с работы, как обычно уставшая, но радостная от мысли, что скоро увижу Егора. Воспитатели всегда приносили детей в определённое время, и я знала, что он уже должен быть в нашей комнате. Но когда я вошла, его там не оказалось. Моё сердце замерло. Я огляделась, думая, что, может быть, он просто в другом углу комнаты, но её пустота только усилила мою тревогу.
Паника охватила меня мгновенно. Я выбежала в коридор, крича: "Где мой сын? Кто видел Егора?" Заключённые и надзиратели смотрели на меня с непониманием и растерянностью. Никто не знал, что произошло. Я чувствовала, как мои ноги подкашиваются, но я не могла остановиться. Я бегала по коридорам, заглядывая в комнаты, стучала в двери воспитателей, но никто не давал мне ответа.
Каждая минута казалась вечностью. Я металась, словно обезумевшая, крича и плача. В голове крутились ужасные мысли, и я не могла их остановить. Почему никто ничего не знает? Как такое могло произойти? Моё сердце разрывалось на части. "Егор! Где мой Егор?" — кричала я, но в ответ слышала лишь тишину или обрывки фраз, которые ничего не объясняли. Наконец, несколько надзирателей схватили меня, пытаясь успокоить и увести. Я сопротивлялась, билась, кричала, что не уйду, пока не найду сына. В конце концов, меня привели к начальнице тюрьмы. Я стояла перед её столом, тяжело дыша, вся в слезах и грязи от отчаянных поисков. От того что меня брыкающуюся тащили по полу. Начальница смотрела на меня с холодным выражением лица.
- Где мой сын? — спросила я, чувствуя, как голос дрожит и меня всю трясет от дикой паники. Она медленно подняла голову и сказала:
- Алиса, твоего ребёнка усыновили. Он уехал. Или ты думала, что здесь тебя ждет сказка? Когда убивала надо было думать…Ты сама предрешила судьбу своего сына!
Эти слова подкосили меня и я задохнулась, сгибаясь пополам.
- Нет, это не может быть правдой, — прошептала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли. - Он мой сын! Вы не имели права!
- Сын шлюхи заключенной? Которую кинул даже муж? Ты кто такая? Ты ничтожество! Убийца! Его ждет лучшая жизнь!
Я бросилась на начальницу, но надзиратели быстро схватили меня и удержали. Я кричала, плакала, билась в их руках.
- Вы не понимаете! Это мой сын! Он нужен мне!
Но никто не слушал. Меня силой выволокли из кабинета и повели в карцер. Моё сердце разрывалось на части.
- Нет! Верните его! — кричала я, но всем было плевать. Меня швырнули в темноту и захлопнули за мной дверь.
В карцере я была одна. Тёмные стены сжимались вокруг меня, и я чувствовала, как отчаяние захлёстывает меня. Я билась в дверь, кричала до хрипоты, но никто не отвечал. Внутри всё клокотало от боли и ярости. Как они могли? Как могли забрать моего сына? Я чувствовала себя беспомощной и одинокой. Слёзы текли по щекам, и я не могла их остановить. Я бродила, билась о стены, выла, стоя на четвереньках, ломая ногти о пол.
Прошли часы, может быть, дни. Я потеряла счёт времени. Каждую минуту я думала о Егоре, о его улыбке, о том, как он тянулся ко мне своими маленькими ручками. Боль не отпускала меня ни на мгновение. Я знала, что должна что-то сделать, но что? Как я могла вернуть своего сына, если он был далеко, в руках чужих людей?
Время в карцере тянулось бесконечно. Я пыталась сосредоточиться на воспоминаниях, на каждой детали, связанной с Егором, но это только усиливало мою боль. Я плакала, кричала в пустоту, но никто не приходил. Никто не объяснял, что произошло и почему. Я чувствовала себя сломанной. Всё, ради чего я жила, было отнято у меня в один миг. В конце концов, дверь карцера открылась, и в комнату вошли надзиратели. Меня вытащили наружу, но я была слишком измотана, чтобы сопротивляться. Они повели меня обратно в камеру, но всё было как в тумане. Я видела лица других заключённых, слышала их слова поддержки, но ничего не могло облегчить мою боль. Вечером, когда я сидела на своей койке, Ведьма подошла ко мне. Она молча села рядом и положила руку на моё плечо.
  
- Алиса, я знаю, что ты чувствуешь. Я знаю, что это не утешит, но ты должна быть сильной. Ради себя, ради того, чтобы продолжать бороться. Однажды ты выйдешь отсюда…и найдешь его.
Я смотрела на неё, но не могла найти слов. Внутри меня было пусто.
- Зачем мне жить? – тихо спросила я, глядя на нее затуманенным взглядом.
- Чтобы найти его… и отомстить тому, кто это сделал. Просто так дети не исчезают. Здесь были и другие младенцы. Но взяли именно твоего. Наверное, потому что кто-то заплатил!