Чеченец. В огне (СИ)

- Я помою, - сказала девушка с койки у окна, у нее были черные волосы, неаккуратно постриженные чуть ниже ушей, тонкая длинная шея и очень худое тело.
- Молчи, Беззубая, тебя никто не спрашивал.
- Я сказала я помою. Отстань от нее, Лысая.
Она отстала. Хотя я была уже готова мыть пол. Потому что драться никогда не умела, а еще…еще потому что была очень уязвима в своем положении.
  
Каждый день был похож на мучение. Лысая и её подруга не упускали ни одной возможности унизить меня. Они постоянно называли меня "Брюхатая", смеялись надо мной и придумывали новые способы издевательств.
— Ты жалкая, — говорила Лысая, когда мы были на работе. — С такими, как ты, надо жестоко обращаться, чтобы знали своё место.
Но не все были такими. Та девушка, которую называли Беззубая и которая вступилась за меня, стала моей подругой. Её прозвище объяснялось тем, что Лысая выбила ей зубы во время одной из драк. Беззубая оказалась доброй и заботливой, и она старалась поддерживать меня, насколько это было возможно в этих условиях.
— Ты держись, — говорила она, когда видела, что мне тяжело. — Не давай им сломать тебя. Они еще те суки.
Беззубая иногда вступалась за меня, когда Лысая и её подруга слишком уж увлекались издевательствами. Но я видела, что и ей самой трудно. Они не упускали возможности подколоть ее или насмехаться над ней. Но все же не трогали.
Однажды утром, когда мы сидели в камере, к нам подошёл охранник и сказал, что ко мне пришёл адвокат. Моё сердце забилось быстрее. Может быть, у меня есть новости о Марате?
Когда я вошла в комнату для свиданий, я увидела Виктора Сергеевича. Он сидел за столом и выглядел серьёзным.
— Алиса, — начал он, когда я села напротив. — У меня для тебя хорошие новости. Марата выпустили.
Моё сердце наполнилось радостью. Марат на свободе! Это было лучшей новостью, которую я могла услышать. У меня получилось, я освободила его. А теперь он спасет меня, я в этом уверена.
— Я так рада, — сказала я, улыбаясь сквозь слёзы. — Пожалуйста, передайте ему это письмо.
Я достала из кармана письмо, которое написала для Марата, и протянула его Виктору Сергеевичу. Он взял письмо, но его лицо изменилось. На мгновение я увидела на его лице что-то странное, как будто он что-то скрывал.
— Я передам, — сказал он, стараясь не встречаться со мной взглядом. — Береги себя, Алиса. С апелляцией пока все тяжко. Нет лазейки. Я пытаюсь, но…никак.
- Может быть…может можно мне что-то сюда принести? Телефон, какие-то вещи…деньги. – я пустила глаза, мне было стыдно что-то просить, но выбора нет. Даже за нормальное мыло нужно заплатить.
- Я постараюсь все уладить. – он потрепал меня по плечу, и мы попрощались.
После встречи с адвокатом я вернулась в камеру. Моё сердце было полно радости, но что-то внутри меня беспокоило. Почему лицо Виктора Сергеевича изменилось, когда он взял письмо? Но я старалась не думать об этом. Главное, что Марат на свободе. Он найдет как со мной связаться. Теперь мне не так страшно.
Через несколько дней после визита адвоката произошло самое страшное. Мы были в камере, когда Лысая и её подруга подошли ко мне. Они окружили меня с двух сторон и осматривали с ног до головы.
— Ну что, Брюхатая, — начала Лысая, её голос был полон ненависти. — Думаешь, что если твой муж на свободе, тебе здесь будет легче? Ошибаешься.
Прежде чем я успела что-то сказать, Лысая ударила меня в живот. Боль пронзила всё тело, и я упала на пол, чувствуя, как мир вокруг меня рушится. Я слышала, как Беззубая кричала что-то, но звук казался далёким и неясным.Меня доставили в медпункт. Боль была невыносимой, и я чувствовала, как кровь стекает по ногам. Медицинский персонал встретил меня равнодушно. Меня осмотрели, но их лица были холодными и безразличными.
- Сколько недель?
- Двадцать девять! – ответила я, всхлипывая и чувствуя как напрягается живот и тянет внизу.
— У неё кровотечение, или родит нам мертвого или оклемается, — сказал один из врачей, его голос был полон безразличия. — поставьте капельницу и пусть полежит в стационаре пару дней.
- А ребенок? Он не шевелится! Сделайте УЗИ!
- Какое УЗИ? Где мы тебе его возьмем? Перестань орать!
- Егоровна, послушай потом бьется там сердце или нет.
Меня уложили на жёсткую кушетку и начали процедуры. Я чувствовала себя как в кошмаре, из которого невозможно проснуться. Боль и страх за ребёнка смешались в одно невыносимое чувство.
- Сердцебиение не нашла. Но может повернулся не так. Завтра проверю еще раз.
- Как не нашли? Проверьте еще раз, умоляю. Пожалуйста.
- Не истери. Мне тут есть чем заняться. Легла и заткнулась, а то сейчас окситоцина накапаю и родишь недоношенного. Выхаживать тут некому.
Я замолчала, кусая губы и сдерживая поток слез. Ко мне никто не заходил. Я лежала в кровати и молилась. Молилась за малыша, который не виноват в том что его зачали в таком кошмаре, молилась, чтоб он не почувствовал удар и с ним все было хорошо. До ночи я пережила самый адский кошмар, самый невыносимый ужас. Потому что была уже уверена, что малыш…что его уже у меня нет.
- Прости меня…, - шептала я, - я тебя не хотела. Я так ошибалась. Прости, пожалуйста. Ты мой маленький. Я оказывается люблю тебя и очень жду. Прости маму…прости. Пожалуйста.
И тут я ощутила легкий толчок, замерла, прикладывая руки к животу. Еще один и еще. Зарыдала в голос от облегчения. Утром пришла Егоровна, снова послушала.
- Живой…Но какая в том радость? Родишь, потом все равно отберут. Тебе тут сидеть и сидеть.
Спустя четыре дня меня вернули в камеру. Я лежала на своей кровати, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Моя душа была разорвана на части, и я не знала, как справиться с этим ужасом. Как защитить себя и малыша, который и так чудом выжил.
Беззубая подошла ко мне и тихо села рядом. Её глаза были полны сочувствия.
- Все хорошо?
- Ребенок жив и это самое главное.
— Держись, — сказала она, её голос был мягким. — Ты сильная, ты справишься.
Я знала, что она права. Я должна была быть сильной, несмотря на всё, что произошло. Я должна была выстоять ради Марата и ради нашей любви. Но в этот момент я чувствовала себя такой беспомощной и одинокой, как никогда раньше.
Прошли дни, и я старалась не думать о нападении Лысой. Боль немного утихла, но страх за ребёнка не покидал меня. Каждое движение, каждый звук заставляли меня вздрагивать от ужаса. Я знала, что Лысая и её подруга не оставят меня в покое. Однажды утром, когда мы стояли на проверке, я заметила, что Лысая и её подруга шепчутся и бросают на меня злобные взгляды. Моё сердце сжалось от страха. Я знала, что они что-то задумали.
После проверки нас отправили на работу. Я старалась держаться рядом с Беззубой, зная, что она единственная, кто может помочь мне в этой ситуации.
— Что-то не так, — прошептала я, когда мы стояли рядом. — Они что-то задумали.
— Я знаю, — ответила она, её глаза были полны тревоги. — Будь осторожна..
Мы продолжали работать, но мои мысли были заняты этими двумя и тем что могло произойти. Я старалась не показывать свой страх, но внутри меня всё дрожало.
Когда мы вернулись в камеру вечером, я старалась держаться на расстоянии от Лысой и её подруги. Но это было бесполезно. Они подошли ко мне и окружили возле кровати.
— Ну что, Брюхатая, — начала Лысая, её голос был полон ненависти. — Думаешь, что если тебя один раз побили, это конец?
Я чувствовала, как страх охватывает меня, но старалась не показывать его.
— Оставь меня в покое, — прошептала я, стараясь удержаться.
  
— Ты жалкая маленькая вша, сучка и шлюха, мы все про тебя знаем! — сказала её подруга, её голос был полон презрения. — Здесь для таких, как ты, нет места.
Прежде чем я успела что-то сказать, Лысая ударила меня по лицу один раз, потом еще раз. А потом кулаком да так что разбила губы и нос.
- Это так, чтоб ты думала о нас и не забывала.