Чёрное серебро (СИ)

— Так же, как и области медицины. — Новый голос принадлежал Михаилу Глухову и был очень довольным, даже несмотря на отсутствие явных льстивых ноток. — Богдан Вадимович оказывает неоценимую поддержку нашей науке.
Костя содрогнулся, прекрасно понимая смысл и этих фраз. Богдан не скупился, отстегивая Глухову немаленькие суммы с тех самых пор, как узнал, что безумный фанатик в обличье ученого способен вытравить из него кровь особенного. Вспомнив болезненные уколы и пугающее ощущение серости и пустоты, он почувствовал, как его бросило в холодный пот. Желание убраться подальше стало совершенно нестерпимым, но Костя не мог пока себе этого позволить. Выйти из-за камина означало попасться Богдану на глаза.
  
— Я слышал, вы прекрасно управляетесь и с руководством компанией, и с делами на шахте, — никак не мог прекратить рассыпать свои похвалы мэр. — Пожалуй, даже не оставляете себе времени на отдых и личную жизнь, что крайне необычно для таких молодых людей, как вы. Ваш отец не собирается возвращаться в ближайшее время? Возможно, его приезд, так сказать, немного уменьшит бремя ответственности на ваших плечах?
— Не назвал бы это бремя таким тяжелым. — Судя по всему, Богдан снисходительно улыбнулся. — Я продолжаю семейное дело и считаю это своим долгом. Кроме того, у меня пока нет других вариантов. Вполне возможно, что родители задержатся в Канаде ещё на пару месяцев.
Костя застыл, оглушённый словами брата. Он уже слышал нечто подобное, но не поверил, поскольку знал, что отец и мать планировали вернуться как можно скорее. Как Богдан может вынудить их задержаться в Канаде? Неужели он настолько могуществен? Костя был так поражён, что почти пропустил следующую фразу брата.
— …так что для отдыха и личной жизни время тоже найдётся, — уже со смехом в голосе сказал Богдан. — Кстати, об этом. Прошу меня извинить, но я собираюсь сделать небольшое объявление. Дорогие гости, прошу вашего внимания.
Он немного повысил голос, и этого хватило. Все в зале моментально затихли, словно были запрограммированы подчиняться беспрекословно и выполнять малейшие команды.
Костя видел, как брат вышел вперёд. Осмотрев собравшихся с улыбкой, в которой была изрядная толика насмешки, он протянул кому-то руку, и в его ладонь осторожно вложила свою нежную ручку Диана. Позади них издал глубокий удовлетворённый вздох Михаил Глухов.
— Хочу поделиться с вами приятной новостью. Не так давно эта очаровательная девушка оказала мне честь и согласилась стать моей женой. Через два месяца мы станем супругами.
Воцарилась секунда полной тишины, а потом зал взорвался поздравлениями и аплодисментами. Все стремились подойти и лично поприветствовать жениха и невесту. Первым успел радостно взревевший мэр, который уже даже формально не напоминал хозяина города. Богдан отвечал спокойно на все бурные поздравления, и ему вторил застенчивый, но счастливый голосок Дианы. За их спинами что-то негромко и довольно бубнил Глухов, желая счастья дочери и будущему зятю.
Для Кости все громкие слова и весёлый смех слились в один общий гул. Он не знал, сколько простоял на своём месте, за краем камина. Толпа окружила Богдана и Диану со всех сторон, взволнованно гудя, как растревоженный осиный рой, и Костя понял, что начинает задыхаться. Это было очень похоже на его старые приступы. Чувствуя, что вполне может рухнуть на пол прямо здесь и сейчас, он выбрался из своего убежища и стал торопливо пробираться к выходу. Перед глазами всё расплывалось и теряло свои очертания, словно кто-то опустил перед ним и внешним миром туманную пелену.
Проделав почти бесконечный путь, он наконец очутился в коридоре. Здесь было на удивление спокойно. Официанты сновали на кухню и обратно, почти не издавая лишних звуков. Костя не задумывался, куда идти, и сразу же миновал коридор, ведущий к своей спальне. Его тянуло на крышу.
Уже наступила ночь, оказавшаяся спокойной и довольно тёплой. На небе горели яркие далёкие звёзды. Сюда почти не доносился шум приёма и триумфа Богдана, который только что почти официально объявил себя королём города и представил всем свою королеву.
Добравшись до скамейки, Костя вцепился одной рукой в резные перила и откинул голову назад, пытаясь справиться с накатившей тошнотой. Несколько раз глубоко вздохнув, он почувствовал себя немного лучше, хотя в ушах всё еще стучали отбойные молотки, собирая свою оглушительную мелодию в отдельные слова. Это были последние слова Богдана, и они повторялись снова и снова.
«…станем супругами, супругами, супругами…»
Внезапно Косте стало понятно, что он не может находиться даже тут, в своём любимом месте. Ночь и звёзды не приносили успокоения, а родной дом стискивал невыносимой тяжестью голову и грудь. Он встал, собираясь уйти. Неважно куда, и совершенно плевать, какое наказание ждёт его потом, сейчас самое главное было выскочить на улицу и сбежать подальше отсюда. Костя бросился к выходу и понял, что опоздал. Богдан как раз закрывал дверь, ведущую на крышу. Ступив на террасу, он направился к нему с укоризненной улыбкой на лице.
— Так и знал, что найду тебя здесь, — покачав головой, сказал он. — Почему ты сбежал?
Костя остановился как вкопанный, словно налетел на невидимую преграду. Не в силах смотреть на брата, он, тем не менее не мог отвести взгляд в сторону.
— Что тебе нужно? — с трудом выдавил он. — Что ещё?
— В каком смысле? — изобразил удивленный вид Богдан. — Разве мой брат не должен был вместе со мной встречать гостей? Я надеялся на твою помощь, а вместо этого ты прятался по углам и под конец вообще удрал.
Он шагнул ближе, и Костя резко отшатнулся. Это была его черта, переступив которую он больше не мог себя сдерживать. Внутри всё вопило и истекало болью, натягивая до предела невидимые струны. Страх, гнев, и как последняя капля — обида, которую совсем не хотелось ощущать, но которая была, собрались вместе и заставили его затрястись в жестоком лихорадочном ознобе.
— Пошел ты, Богдан. Пошел ты на хер!
Последнюю фразу он заорал во всё горло, ничуть не беспокоясь, что кто-нибудь может услышать. Покачнулся, осознавая, что земля уходит из-под ног, и тут же очутился в железных объятиях брата. Его крепко обняли, стиснули почти до боли и уткнули лицом в обтянутое дорогим костюмом плечо.
— Тихо, тихо.
Богдан запустил руку в тёмные волосы и начал успокаивающе гладить. Ни на секунду не отпуская, он продолжал прижимать Костю к себе и, казалось, впитывал все судороги мечущегося тела. Прикоснувшись губами к вздрагивающей макушке, он мягко зашептал:
— Успокойся, малыш. Ну что ты, не надо так дрожать. Всё хорошо.
Костя не пытался вырваться. Его всё ещё слишком трясло, и это порядком отнимало силы.
— Отпусти-и-и, — стуча зубами, выдавил он, но Богдан только покачал головой, продолжая гладить его по плечам и спине.
— Не отпущу, пока не успокоишься.
Спустя пару минут он всё же немного отстранился, внимательно вглядываясь в побелевшее лицо.
— Ну, может, скажешь, что случилось? Это из-за Дианы тебя так переклинило?
Костя оцепенел. Понимая, что никак не может сбежать, он был вынужден терпеть и ядовито ласковые прикосновения, и вопросы брата, казавшиеся ничем иным кроме как изощренной насмешкой. Последняя фраза добила окончательно, однако всё, что он мог сделать, — это отвернуться, на секунду зажмурив глаза.
— Перестань, — тут же потребовал Богдан. — Посмотри на меня. Костя, посмотри.
Он настаивал, и его голос стал твёрдым и даже жестким, утратив мягкие успокаивающие интонации. Взяв брата за подбородок, он приподнял его голову, заставляя смотреть себе в глаза.
  
— Ты обиделся? Или это ревность? Нелепо в обоих случаях, потому что Диана Глухова не более чем милая мордашка и брак с ней полезен исключительно для бизнеса и моей деловой репутации. Она ничего для меня не значит, а ты значишь всё. Я никогда не отпущу тебя и не позволю сбежать. Мне нужен только ты.
Богдан говорил и внимательно смотрел, словно ожидая ответа, однако Костя уже не мог даже ругаться. Он лишь моргнул, пытаясь отогнать вновь нахлынувшую на глаза пелену, и хрипло выдавил: