Жуков. Если завтра война (СИ)

— Где содержится группа?
— В тюрьме НКВД в Виннице. Ждем дальнейших указаний.
Я посмотрел на Тюленева.
— Вы были в курсе, товарищ командарм 2-го ранга?
— До сего момента — нет.
— Прекрасно, — проговорил я. — Значит, полгода у нас под носом работает шпионская сеть, а особый отдел просыпается только сейчас… Кто еще видел эти карты? Кому они могли быть переданы?
— Расследование продолжается, товарищ командующий. Есть подозрение, что информация могла уйти за кордон.
  
— Значит, считайте, что румынский генштаб знает о вашей дислокации все, что было актуально полгода назад. И строит свои планы. Меняйте расположение частей, особенно артполков и складов. Немедленно. И вот что, капитан государственной безопасности, — я пристально посмотрел на Сибирцева, — если в течение месяца не выявите всю сеть и не доложите о результатах, пеняйте на себя. Ясно?
— Есть, товарищ командующий.
Особист вышел.
— Иван Владимирович, — сказал я, глядя на карту. — Ваша армия стоит на направлении вероятного удара, если румыны решат действовать в случае нашего похода в Бессарабию. Сейчас она как решето. Исправляйте. Я дам вам дополнительные ресурсы на укрепление границы, но главное — работать нужно с командирами. Чтобы они думали, а не просто выполняли приказы. И чтобы каждый красноармеец знал не только устав, но и почему он окапывается именно здесь, а не на десять метров левее.
Перед отъездом в Киев, я подписал ряд распоряжений. Во-первых, о смене дислокации двух дивизий. Во-вторых, о выделении дополнительных средств на ремонт тягачей. В-третьих, о проведении внеплановых учений по отработке противодиверсионных действий в приграничной полосе.
Тюленев визировал мои приказы молча, но по глазам его я видел, что в душе командующий 12-й армией разделяет мое мнение. Он был неплохой командир, просто у него глаз замылился в рутине мирного времени.
Обратная дорога в столицу советской Украины прошла в темноте. В машине, не считая завываний мотора, стояла тишина. Суслов дремал, прислонившись к стеклу. Я смотрел на мелькающие огоньки деревень.
Каждая такая точка на карте — потенциальный источник шпионажа, диверсии, паники. А за границей ждут своего часа сосредоточенные, готовые к прыжку дивизии. И между ними — моя армия, которую нужно не просто переместить и вооружить. Ей нужно придать жесткость, гибкость и скорость. Сделать из сырья закаленную сталь.
В Киев мы вернулись под утро. Я поспал по дороге и потому направился прямиком в штаб, несмотря на ранний час.
В кабинете уже ждала новая стопка документов. Сводки из Генштаба, отчеты из Москвы по моим запросам на технику, предварительный план учений «Меч» от Ватутина. На самом верху папки лежала телеграмма. Шифрованная.
Я вскрыл ее. Короткий текст: «По вашей докладной принято решение. Работа по ППШ и новому ручному пулемету ускорена. Вопрос по СВТ остается на рассмотрении. Ждите директив. Подпись: Т.»
Значит, не все мои предложения были отвергнуты. Маховик начал поворачиваться. Медленно, со скрипом, но поворачиваться. Я сел в кресло, провел рукой по лицу. Усталость давила тяжелым грузом, но останавливаться было нельзя.
Впереди была разработка деталей учений под кодовым названием «Меч», борьба с бюрократами снабженцами, давление со стороны Кулика, шпионы. И еще двусмысленное положение майора Суслова, который то ли присматривает за мною, то ли оберегает…
За окном начало светать. Сквозь стекло просачивался холодный, серый свет нового зимнего дня. Я взял план учений, начал читать. Работа продолжалась. И поднимая трубку телефона, я думал о чем угодно, только не о том, что услышал.
— Как пропали? — переспросил я. — Когда⁈
  
Глава 6
 
— Эра повела Эллочку в детский сад, — принялась рассказывать Шура. Я слышал в трубке, как она глотает слезы. — А потом пришла Фима и сказала, что какой-то военный посадил их в машину и увез. Она уверяет, что встретивший их командир сослался на тебя. Дескать, это ты велел покатать их, а потом мне стало тревожно и я позвонила к тебе на службу, а там сказали, что ты еще не возвращался в город… Я не знаю, что делать, Георгий…
— Прежде всего — перестать плакать! — произнес я. — Второе… Если Фима запомнила номер машины…
— Да ничего она не запомнила! — истерично выкрикнула жена. — Ты же знаешь нашу домработницу!.. Она фантастическая дура…
— Ладно. Держи себя в руках. Я сам займусь их поиском.
Положив трубку, я приказал адъютанту вызвать ко мне Грибника, где бы тот ни был. Адъютант молча вышел. Он не знал в чем дело, но видел по моим глазам, что случилось что-то серьезное. Я остался стоять у аппарата, рука еще лежала на трубке.
Несмотря на чувства, которые я испытывал в тот момент, голова работала холодно и четко, отсекая эмоции. Две девочки. Эра, двенадцати лет, и Элла, четырех. Дорога в детский сад через тихие улицы Липок. Утренний час. Удобнее места для похищения не придумать.
Я вернулся к столу, сел. Время было десять утра. Девочек выкрали не больше часа назад. К девяти тридцати старшая ходит в школу, а младшая — в детсад. Значит, у похитителей фора в сорок— пятьдесят минут. Достаточно, чтобы покинуть город на машине.
В неизвестном направлении. Если за рулем военный, то и ОРУД ее, без особых на то оснований, не остановит. Мысли мои прервал Грибник, который вошел через пятнадцать минут. Он был в штатском, как обычно, но это ничего не значило.
— Георгий Константинович, здравствуйте, что случилось?
— Моих дочерей похитили сегодня утром в Киеве, в районе Липок. Рядом была домработница Фима. Других свидетелей, по всей видимости, нет. Увезли на машине, номер неизвестен. Нужно найти. Тихо, быстро и до того, как о происшествии станет широко известно.
Грибник кивнул, словно я попросил его принести очередную сводку по шпионско-диверсионной активности в районе новой границы. Так и надо. В сущности, какая разница, похищение или подготовка к диверсии? Все это преступления одного порядка.
— Вас понял, товарищ командующий. Круг лиц, которым известно случившееся?
— В настоящий момент — я, моя жена, домработница, вы. Милицию пока не трогаем. Действуйте силами своей группы. Начните с района. Опросите всех, кто мог видеть машину или незнакомых военных утром на улицах Липок, Шелковичной, Институтской. А также постовых на выездах из города, не вдаваясь в подробности. Легенда — особый отдел ищет автомобиль, за рулем военный, в кабине — две девочки. Особое внимание на машины служебного парка КОВО или НКВД. Те, кто это сделал, могли использовать служебный транспорт для маскировки.
— Есть.
— И еще, — остановил я его, когда он уже повернулся к двери. — Этот инцидент в Житомире. Так называемая операция «Верфь», может иметь отношение?
Грибник кивнул.
— Рассматриваю как рабочую версию. Если это они, то цель — не девочки. Цель — вы. Давление. Или провокация. Буду информировать о ходе поиска.
Он вышел. Я подошел к окну. За окном Киев жил своей обычной жизнью. Трамваи звенели на Крещатике, люди спешили по делам. Какой же мрази понадобилось похищать ни в чем не повинных малышек?..
Я набрал номер нашей квартиры. Трубку взяла Шура.
— Успокойся, — сказал я. — Мои люди уже работают. Никуда не уходи из дому, никому не открывай, не говори ни с кем по телефону, кроме меня. Фиму задержи дома. Поняла?
— Да… Георгий, они вернутся?..
— Вернутся. Сиди и жди.
Положил трубку. Нужно было сохранять видимость нормального рабочего дня. Любой сбой в графике, любая паника в штабе — станет сигналом для тех, кто это устроил. Я вызвал адъютанта.
  
— Все запланированные встречи на сегодня — отменить или перенести. Скажете, что у командующего срочные оперативные вопросы. Никаких подробностей. И найдите мне майора госбезопасности Суслова. Пусть явится немедленно.
Майор пришел через десять минут. По лицу было видно — он уже что-то знает или догадывается.
— Сядьте, — указал я на стул. — Моих дочерей сегодня утром похитили в Липках.