Наследие ван Аленов

Все вышли оттуда невредимыми.
Но надолго ли?
Такси подъехало к зданию аэропорта, и Оливер достал из багажника их сумки. Он тоже всю дорогу был очень тихим. А теперь посмотрел на Шайлер так внимательно, словно пытался запомнить ее лицо.
— Что такое? — Удивилась Шайлер. — У меня что-то в зубах застряло? В чем дело? Что ты на меня так смотришь?
— Я не еду во Флоренцию, — произнес Оливер, когда такси отъехало.
  
— То есть как это ты не едешь во Флоренцию?.. — Не поняла Шайлер.
И тут к зданию аэропорта подошел Джек Форс.
Вчера Мими в конце концов вернулась в церковь и забрала брата. Когда Шайлер увидела, как эти двое отъезжают прочь на такси, Джек был слишком слаб, чтобы говорить. А по тому собственническому виду, с которым Мими держалась за близнеца, Шайлер поняла, что у них не будет шанса сказать друг другу все, что им хотелось сказать.
Когда Мими вернулась, в ней уже невозможно было узнать ту сломленную, потерянную девушку, какой она была совсем недавно. И Шайлер поняла, что борьба за сердце Джека отнюдь не окончена. Возможно им с Джеком просто не суждено быть вместе и надо просто смириться с этим. Довольно и того, что каждый из них рискнул ради другого всем, включая жизнь. Возможно, воспоминание об этой любви — вот все, что им дозволено. Шайлер не знала. Она знала только, что ей очень много нужно сделать. И если ради этого придется оставить Джека, она ничего не может с этим поделать. Она должна исполнить долг.
Но когда она увидела его и они взглянули друг другу в глаза, Шайлер поняла, что никогда не сможет покинуть его. Джек успешно поправлялся. Он выглядел усталым — но и Шайлер тоже. Им многое довелось пережить за последние сутки.
 «Ты здесь, любимый». 
 «Я не мог быть нигде более». 
— Я пришел сразу же, как только получил твое сообщение, — сказал Джек Оливеру.
Оливер вручил ему свой рюкзак.
— Отлет уже скоро. Я бы посоветовал вам поторопиться: в наше время очень муторно проходить регистрацию. Особенно на международные рейсы.
— Ты ему звонил? Оливер, что происходит? — Вопросила Шайлер.
— Я попросил Джека встретиться с нами здесь. Сказал ему, что ты летишь во Флоренцию. И попросил, чтобы он полетел с тобой.
— Оливер!
— Скай, подожди, — прервал ее Оливер. — И не перебивай меня, потому что я должен это сказать. Я знаю, что ты никогда не бросила бы меня. Знаю. И знаю, что ты никогда не смогла бы принять решение, поэтому я принял его за тебя. Ты летишь с ним.
Шайлер поняла, что вот-вот расплачется.
— Олли...
— Ты не можешь сделать выбор между нами. Поэтому я выбрал вместо тебя. Джек может защитить тебя так, как не под силу мне. Вчера, когда Левиафан утащил тебя... я никогда в жизни не чувствовал себя таким беспомощным... и я понял... я понял, чем я не могу стать для тебя — так, как может он. — Оливер громко сглотнул. — Лучше пусть ты будешь живой и здоровой... чем со мной.
— Оливер...
— А теперь иди. Пока я не передумал. Но знай, что я прав. Я всегда прав, Шайлер.
Он называл ее по имени лишь тогда, когда речь шла о чем-то очень серьезном. Или когда очень сердился. Возможно, сейчас по обеим причинам.
Оливеру нелегко далось это решение. А Шайлер нелегко было выслушать его.
— А как же ты? — спросила она. — Я отметила тебя...
Священное целование означало, что Оливер будет вечно томиться по ней. Шайлер не могла допустить, чтобы он провел так всю оставшуюся жизнь.
— Со мной все будет в порядке. Вот увидишь. Я не фаталист. Ты ведь будешь звонить мне? Ну, время от времени. Я по-прежнему могу помогать тебе... отсюда. Ну, мне так кажется. Но я знаю, что так должно было случиться. Я чувствую, что так будет правильно... а я никогда не ошибаюсь, как я уже сказал.
Оливер сунул билеты Джеку. Шайлер крепко обняла Оливера.
— Спасибо, — прошептала она.
 «Спасибо тебе, что ты любишь меня так сильно, что готов отпустить». 
— Да не за что, — отозвался Оливер.
Он улыбнулся, и девушка поняла, что он услышал непроизнесенное. Между ними наконец-то прорезалась связь, связь вампира и его проводника.
— Пока, Олли, — прошептала Шайлер.
— Позаботься о ней, — сказал Оливер Джеку, пожимая ему руку. — Ради меня.
Джек кивнул и энергично ответил на рукопожатие.
— Обязательно.
Оливер помахал рукой им обоим и быстро зашагал прочь, а потом забрался в первое же подъехавшее такси. Шайлер смотрела ему вслед, и у нее мучительно заныло сердце... но не разорвалось. Они будут друзьями. Они навсегда останутся друзьями. Она по-прежнему любила его.
Стоящий рядом Джек протянул ей руку.
Шайлер крепко сжала ее. Она никогда его не отпустит. Не в этой жизни. Она понимала, что это означает. Им придется рискнуть. Они вознамерились пойти против уз, против кодекса, против всего, что встанет у них на пути, чтобы только быть вместе. Они рискнут всем ради своей любви. Как это сделала ее мать. Как сделала Аллегра.
«Никто не выбрал бы такую жизнь, как у тебя», — сказала она тогда матери.
Она ошибалась.
Они вошли в аэровокзал вместе, взявшись за руки.
  
ЭПИЛОГ
 
 СЕН-ТРОПЕ 
Дома Изабелла Орлеанская выглядела так же грозно, как и на празднестве. Графиня приняла их на своей вилле в Сен-Тропе, на залитой солнцем террасе, что выходила на ярко-синее Средиземное море. Это была их первая остановка на пути во Флоренцию, и Джеку пришла в голову идея попытаться добиться того, чего несколько месяцев назад не удалось добиться Шайлер.
— Итак, вы — беглецы из семейства Михаила, — произнесла Изабелла. Голос у нее был низкий и сиплый. — И с чего вы взяли, что я дарую вам то, что вы просите? Какому европейскому сообществу дело до двух своенравных заблудших детей?
— Ваша светлость, мы понимаем ваш скептицизм, но мы в отчаянном положении. Без защиты вампиров мы не сумеем завершить величайший из трудов Лоуренса ван Алена, — ответил Джек.
Графиня приподняла брови.
— Так вы прибыли в Европу, дабы попытаться завершить его труды?
Шайлер кивнула.
— Да, ваша светлость.
— Тогда почему вы не упомянули об этом сразу? — Вопросила графиня таким строгим тоном, что две ее декоративные собачки взвизгнули.
Джек и Шайлер переглянулись.
— Мы просим прощения, — сказал Джек.
— Я дарую вам доступ в европейское сообщество и даю свое благословение. Пока вы будете находиться в наших пределах, нью-йоркский клан не сможет и пальцем вас коснуться.
— Благодарим вас, ваша светлость! Вы даже не представляете, как много это значит для нас! — Воскликнула Шайлер с облегчением и благодарностью.
Графиня задумалась:
— Эта война унесла жизнь моего самого близкого друга.
Шайлер кивнула. Она слыхала, что тело настоящего барона де Кубертина нашли в Сене через две недели после нападения.
— Нам тоже было очень тягостно слышать об этом, — сказала девушка.
Она знала, каково это — потерять проводника.
Графиня удрученно пожала плечами.
— Знаете, мы всегда были дружны с Лоуренсом и Корделией. А вот Чарльза я всегда терпеть не могла. — Она вздохнула. — Я знаю, что он должен был наказать моего брата, но считаю, что наказание было излишне безжалостным. Наверняка можно было найти способ жить в мире, не прибегая к таким жестким мерам. Ну да ладно. Теперь мы уже ничего не можем с этим поделать.
— Вашего брата, ваша светлость? — Переспросил Джек.
— Валерий, неужели ты так быстро забыл меня? — Графиня улыбнулась, и внезапно выражение лица у нее сделалось жеманным и кокетливым. — А мы с сестрами столько воевали за тебя, когда ты достиг совершеннолетия! Красавец Валерий! Но конечно же, тебя завоевала Агриппина — как всегда. Хотя, может, уже и не всегда. — Она подмигнула Джеку и посмотрела на Шайлер. — Ты счастливица, моя дорогая.
  
— Простите? — Еще раз непонимающе переспросил Джек.
— В Риме ты знал меня под именем Друзиллы, — сообщила графиня, поднявшись из кресла. — Идемте, дети. Думаю, стол для ланча уже накрыт. А мой повар готовит изумительный салат из помидоров. Вы же не откажетесь перекусить со мной?