Наследие ван Аленов

У ворот стоял Левиафан, убийца ее деда. Демон был закутан в плащ с капюшоном, так что Шайлер видела лишь кусочек обугленной кожи и светящиеся угли глаз. Ей сейчас полагалось бы бояться, но вместо страха девушка ощущала лишь смертоносный гнев. Шайлер не знала, как собирается это сделать, но твердо намеревалась выбраться отсюда и заставить их заплатить за все. Это звучало нелепо и неубедительно, но Шайлер не сомневалась: пока она жива, пока дышит, пока пребывает в своем теле — она будет всеми силами бороться с этим сияющим существом, что стоит рядом с ней, прекрасным, как лик солнца, но с душою уродливой, как кишащая червями гнойная рана.
  
Потом Шайлер увидела, что они притащили в эти мрачные владения тени не только ее: на земле, придавленный ногой Левиафана, лежал распростершись третий мужчина.
Кингсли Мартин застонал.
— Гемелл. Ну конечно. Мне следовало бы догадаться, — произнес Люцифер.
Голос у него был уверенный, гипнотический и повелительный, словно у кинозвезды.
Кингсли разлепил глаза и закашлялся.
— Но ты не догадывался. И долго притом. Рад тебя видеть, кузен. Ты не мог бы сказать своему тупому брату, чтобы он с меня слез? А то неудобно.
В ответ Левиафан с яростью пнул Кингсли в бок. Кингсли задохнулся, а Шайлер вздрогнула.
— Скажи-ка, Гемелл, Неразвращенный по-прежнему держит тебя на строгом ошейнике? Ты все так же повинуешься приказам Михаила? Несмотря на то что это я сделал тебя тем, кем ты ныне являешься. Это я показал тебе, насколько сильнее мы можем стать, беря себе бессмертную кровь.
Люцифер прижался к воротам, глядя между прутьями. Зверь в клетке.
— Я не знал... я понятия не имел, что ты предлагаешь, — прошептал Кингсли. — Я был мальчишкой. Те, кого я взял, — они по-прежнему во мне. Я слышу их. Я живу с их страданиями. Это... невыносимо.
— Ты был самым слабым из нас! Позором вампиров! Ты был ничтожеством! — Прошипел Люцифер.
— А теперь я хуже ничтожества, — отозвался Кингсли.
— Жаль, что ты так считаешь. Ты никогда не понимал истинного масштаба моих стремлений. — Люцифер вздохнул. — Хотя я вынужден отдать тебе должное: переместить врата из Лютеции — это был разумный шаг. И оставить только перекресток в качестве ловушки.
— Клево? Моя идея, — ухмыльнулся Кингсли.
— Я так и думал, — кивнул Люцифер с таким видом, словно это его обрадовало. — Михаилу требовался собственный лжец, чтобы придумать качественный обман. Дьявол, думающий как дьявол.
Кингсли коротко рассмеялся.
— Ты всегда умел играть словами.
Люцифер поклонился в ответ на комплимент.
— Как ты прекрасно понимаешь, я долго ждал этого момента. И вот наконец-то эти врата передо мной. Итак, откроем их?
Шайлер осознала, что здесь происходит. Как говорила Аллегра, врата были напитаны небесной мощью. Мощью ангелов. Они преграждали путь Люциферу и его злобе, не пуская их на землю. Их силою Утренняя звезда был заключен под землей. Но стоит вратам отвориться...
Кингсли расхохотался.
— Ты знаешь, что каждые врата требуют невинную жизнь. А я отнюдь не невинен.
— Ну да, само собой. Потому мы кое-кого прихватили, — отозвался Люцифер, и Шайлер заметила, как Кингсли поднял голову и увидел ее, прикованную к воротам.
Он изменился в лице и весь поник.
Шайлер поняла, зачем она здесь. Для жертвоприношения.
  
Глава 62
 
 МИМИ 
Мими стояла застыв посреди прохода, а вокруг царили паника и хаос. Она слышала чей-то крик откуда-то издалека.
Что случилось? Где Кингсли?
Потом рядом оказался Джек, схватил ее за локоть.
— Кроатан! В глом! Быстро! За мной!
Слава богу, в гломе на ней не было этого дурацкого свадебного платья. Без него было гораздо легче бежать. Ее брат-близнец несся сквозь тьму, подобно ракете, и Мими помчалась за ним следом.
— Где они? — Спросила девушка.
— Они утащили Шайлер вниз, на грань, к вратам, — ответил Джек.
Они бежали все быстрее и быстрее, вниз, в глубину, во тьму, в место, где перестают существовать память и время, и единственная тропа там — тропа огня.
Шайлер была на ее заключении уз! Что она тут делает?! Наверняка это она во всем виновата! Погодите-ка...
— Ты знаешь про врата? — Спросила Мими. — Про Орден?
— Да, — отозвался Джек. — Чарльз мне рассказал. Он подозревал, что после освобождения Левиафана Серебряная кровь пройдет через врата в Лютеции.
— И вместо этого сам провел их через перекресток, — подхватила Мими.
Теперь рассказы Кингсли и нынешние слова Джека сложились в единую картину.
— Да.
— Но вышло как-то не очень, — уточнила Мими.
В Париже никто своей цели не добился.
— И для них, и для нас, — с мрачным видом ответил Джек.
Серебряная кровь не сумела открыть врата, а Чарльз не сумел поймать Серебряную кровь в ловушку, и теперь он, скорее всего, сам оказался заперт в перекрестке.
Они добрались до врат. Врата были в точности такие, как описывал Кингсли: двенадцати футов высотой, глубоко вплавленные в земную кору. Мими понимала, что это всего лишь их физическое воплощение в гломе, то, что они в состоянии увидеть. Истинной преградой был дух Михаила и его защита — это они не давали Серебряной крови пройти. Но где же Кингсли? Мими не видела его — только Люцифера, стоящего за железными прутьями. Рядом с ним была прикована эта идиотка ван Ален.
Заметив приближение близняшек Форс, их бывший командир улыбнулся.
— Азраил, Аббадон! Как здорово, что вы присоединились к нам!
Мими едва удержалась, чтобы не опуститься на колени.
Перед ней стоял Утренняя звезда. Их единственный истинный князь. Как он величественен, как прекрасен! Мими вспомнила, как повиновалась каждому его приказу, как втроем они завоевали небеса и землю для Всемогущего.
Как великолепны были их победы! Как прекрасны были они сами, блистательные, взмывающие к солнцу! Как можно было обвинить их в том, что они наслаждаются собственной красотой и великолепием? Как можно было упрекать их за их уверенность в том, что слава принадлежит им?
Но нет — это по его вине они застряли здесь. Это по его вине они прокляты и обречены проживать свои жизни на земле. Рай сделался всего лишь смутным воспоминанием, почти мифом — даже для них, и они навеки были лишены любви Всемогущего. Если бы только...
Они пытались... Они сменили сторону в последний момент. Они предпочли своему командиру Михаила. Но было слишком поздно... Было слишком поздно даже тогда, на заре мира, когда она еще была юной...
— Отпусти ее! — Крикнул Джек. — Немедленно, змей!
Мими посмотрела на брата, на своего близнеца. Она никогда не видела его в таком гневе, таким одержимым уничтожением. Когда-то они плечом к плечу сражались в воинстве Люцифера, но с тех пор боролись против него.
Джек рванулся в ворота с пылающим мечом в руке. Он рвался повергнуть врага и спасти свою любовь.
Мими, не колеблясь, последовала за ним.
  
Глава 63
 
 ШАЙЛЕР 
Когда Шайлер увидела близнецов Форс, в первый момент она их не узнала. Они сияли так же ярко, как Люцифер, и были похожи на него. На миг ей показалось, будто перед ней трое ангелов небесных, блистательных, непостижимых и далеких, как боги. Шайлер не могла понять, собираются они сражаться с Люцифером или склониться перед ним. Мими явно была восхищена. Потом Джек влетел в ворота, и Шайлер поняла, что это будет смертельная схватка.
В мгновение ока Люцифер превратился в серебряного дракона, дышащего огнем. И Джек тоже преобразился: он принял облик Аббадона и вскинул свой грубый молот.
  
Серебряный дракон и темное неуклюжее чудовище ринулись друг на друга и сцепились в яростной схватке, когти против когтей, огонь против огня. Они катались по земле, колотили друг друга, плевались ядом и исходили ненавистью. Вот дракон врезался в ворота — но мгновение спустя чудище уже было у него в когтях. Но сумело как-то вывернуться из захвата и ударить молотом в бок дракона.