Наследие ван Аленов

Девушка попыталась сохранить самообладание, хотя от возбуждения Посетителя у нее разболелась голова.
 «Аллегра очнулась? Аллегра жива?» 
«Отчего это тебя так радует? — Спросила Блисс. — Какая тебе разница? Она всего лишь пациент больницы, коматозная больная».
— Вы что-то сказали? — Переспросила продавщица, уложив фиолетовое платье в простой коричневый пакет и прикрепив к нему чек.
  
— Нет. Извините.
Блисс схватила пакет и направилась прочь из комнаты. На выходе она налетела на нескольких девушек, которые как раз входили.
— Осталось тут у них что-нибудь стоящее или все уже расхватали? — Поинтересовалась одна из них.
— Э-э... Не знаю, — пробормотала Блисс, протиснувшись мимо новоприбывших.
Она понимала, что ее сочтут редкостной невежей, но у нее просто-таки раскалывалась голова.
Девушка попыталась поймать такси. Было пять часов, и все такси переключили свои фонарики на сигнал «в парк». И хуже того — начался дождь. Чертова нью-йоркская погода.
На мгновение Блисс затосковала о боби-энновском «силвер шэдоу» и о шофере, сопровождавшем ее повсюду. В конце концов Блисс удалось поймать лимузин, когда тот высадил на углу какого-то управленца.
— Сколько до Сто шестьдесят восьмой улицы?
— Двадцатка.
Блисс забралась в машину. После внезапно холодного дождя в салоне было тепло и уютно.
Девушка по-прежнему ощущала возбуждение и волнение Посетителя. Какое ему дело до всего этого? С чего вдруг его так интересует какая-то безмозглая женщина, лежащая в больнице?
«Следи за выражениями, — холодно произнес Посетитель. — Изволь не выражаться о своей матери подобным образом».
«Так значит, это правда. Я — ее дочь. Я — дочь Аллегры», — подумала Блисс.
Ее сердце колотилось так сильно, что грудной клетке было больно.
«Конечно, ты ее дочь, — сказал Посетитель рассудительным тоном, от которого Блисс сделалось еще сильнее не по себе. — Мы создали тебя вместе. Ну а теперь, я думаю, нам пора пойти и надлежащим образом поприветствовать Аллегру».
  
Глава 52
 
 ШАЙЛЕР 
Больничная постель была пуста. Аллегра ван Ален сидела рядом, в кресле. В своем простом черном платье с ниткой жемчуга мать Шайлер была настоящим воплощением элегантности и сдержанности. Она выглядела так, словно только что вышла из офиса или с заседания благотворительного комитета, а не провела последние пятнадцать лет недвижно, вот на этой самой кровати.
Шайлер вошла в комнату нерешительно, шаркающей походкой. Но стоило Аллегре раскинуть руки, как Шайлер бросилась ей в объятия.
— Мама!
От Аллегры пахло весенними розами; кожа у нее была нежной, как у младенца. От ее присутствия в комнате словно становилось светлее.
Аллегра погладила дочь по голове.
— Шайлер... Ты вернулась домой.
— Прости меня! Прости, пожалуйста! — Всхлипывая, попросила Шайлер. — Прости меня за все, что я тебе наговорила в Токио. — Девушка подняла заплаканное лицо. — Но как?..
— Время пришло, — ответила Аллегра.
Шайлер высвободилась из объятий. Она не могла поверить своим ушам.
— Ты что, хочешь сказать, что могла проснуться в любой момент?
Аллегра покачала головой.
— Нет, милая. — Она жестом предложила Шайлер пододвинуть к ее креслу второе. — Я ощутила некое движение в глубине глома... В мире что-то произошло... Я почувствовала это. С моей стороны было бы эгоистично и дальше отказываться брать кровь. Оставаться в своей изоляции.
Шайлер вдруг увидела, как это произошло — словно сама при этом присутствовала. Лежавшая в коме женщина приподнимается на кровати и впивается в шею санитара, который пришел сменить ей постельное белье. Вампирская принцесса проснулась. Спящая Красавица встает из хрустального гроба.
Шайлер с трудом сдержала всхлип.
— Лоуренс...
Аллегра кивнула.
— Погиб. Я знаю. Я говорила с ним перед тем, как он ушел на иную сторону.
— Он сказал мне про наследие ван Аленов. — Шайлер пожала плечами. — Ты не знаешь, что я должна сделать?
В ответ мать привлекла ее к себе и произнесла голосом, который могла слышать лишь Шайлер.
 «Слушай внимательно, дочь моя. Ибо то, что я собираюсь сказать тебе, может быть сказано только под прикрытием глома. 
 В те дни, когда мы звали домом рай, пути между мирами были открыты. Ангелы свободно перемещались между небесами, землей и подземным миром. Но после мятежа Люцифера, когда Князя тьмы и его последователей сбросили с небес, путь в рай был закрыт навеки. 
 Но семь путей мертвых остались открытыми. В Риме мы еще доверяли Калигуле, не зная, что это замаскированный Люцифер и что он поставил себе целью обнаружить местонахождение этих путей на земле. Будучи императором, он приказал построить под Лютецией лабиринт туннелей. Именно там он обнаружил первый путь. 
 В заносчивости своей он поделился тайной с Михаилом. Утренняя звезда из тех, кто не может скрыть свой триумф, какие бы последствия это ни повлекло. Михаил настоял, чтобы они построили на пути врата и отковали ключ, который будет храниться у него, Михаила. Люцифер согласился. 
 Но конечно же, это было обманом. К тому моменту Люцифер уже полностью преобразился в Кроатан. Его измена вампирскому кодексу привела к кризису в Риме. Он украл ключ при первой же возможности и выпустил в мир Мерзость. Мы же не знали об этом, пока не стало поздно. 
 Голубая кровь охотилась на демонов и их братьев, Серебряную кровь. Мы превратили Лютецию в надежное убежище. Михаил поверг Люцифера, отправил его по пути мертвых в подземный мир и запер за ним врата. Затем Михаил приказал Голубой крови отыскать оставшиеся шесть путей и на всех возвести врата. Ключи от врат хранились у привратников, которых нарекли Орденом семерых. Они были из семи изначальных семейств сообщества. 
 Привратники согласились разойтись по всему свету и таиться даже друг от друга. Знание о вратах передавалось из поколения в поколение в семействе привратника. 
 «Наследие ван Аленов» — это всего лишь последнее название той работы, которую Лоуренс с Корделией начали сразу после прибытия в Новый Свет. Когда у Голубой крови снова начала пропадать молодежь, они заподозрили, что то, чего они опасались на протяжении столетий, оказалось правдой. Что врата ослабели и Люцифер с Серебряной кровью каким-то образом пережили войну в Риме и теперь строят планы возвращения к власти. 
 Лоуренс посвятил свою жизнь поиску врат и привратников, дабы предупредить их о грозящей опасности. Но Чарльз никогда не верил в наследие ван Аленов. Его обижало, что отец сомневается в работе, проделанной им столетия назад. Потому Лоуренс отправился в изгнание. А наследие ван Аленов было забыто». 
«Но ведь Лоуренс был прав, — мысленно сказала матери Шайлер. — Они вернулись».
 «Да, они вернулись и лихорадочно ищут способ отворить врата, дабы освободить дьявола, запертого в аду. Но мы их обманули, еще давно. Чарльз не был привратником в Лютеции. Земной якорь врат был перемещен. Истинный привратник давным-давно позаботился об этом». 
 «Откуда ты это знаешь? Ты привратник?» 
 «Нет. Среди ван Аленов привратником был только Лоуренс. Вспомни Орден семерых. Одно семейство — одни врата». 
Левиафан и Корковадо. Теперь Шайлер поняла.
 «Да. Твой дедушка был привратником врат возмездия, тюрьмы Левиафана. Когда Лоуренс убил невиновного, врата открылись и выпустили Левиафана. Но Серебряная кровь не знала, что врата возмездия — «солом бикаллис». Ими можно было воспользоваться только один раз и для прохода только в одну сторону. После того как Левиафан освободился, этот путь оказался закрыт для всех. 
  
 Серебряная кровь не успокоится. Они будут искать и привратников, и врата, пока все пути мертвых не окажутся снова свободны для прохода.