Наследие ван Аленов

Мисс Мюррей кивнула.
— Знаете, Блисс, если вы обнаружите, что вам нужно с кем-нибудь поговорить, то всегда можете обратиться ко мне.
Блисс кивнула в ответ. Учителя в Дачезне отличались невероятными способностями к эмпатии. В школе было принято идти ученикам навстречу. Преподаватели не ждали, пока ученики с проблемами доберутся до кабинета школьного психолога.
— Конечно, мисс Мюррей. Спасибо.
  
Мисс Мюррей улыбнулась Блисс с такой добротой, что девушка сама не поняла, как заговорила, хотя и не собиралась.
— Просто... понимаете, у меня проблема... я беспокоюсь, как бы не втянуть мою подругу в те же неприятности... но у меня такое ощущение, что только она может мне помочь.
— Понятно. — Мисс Мюррей скрестила руки на груди. — Иногда это хорошо — просить помощи, Блисс. Друзья — это единственные, кому мы можем доверять, когда у нас неприятности. В конце концов, для этого друзья и существуют. Я уверена, что твоя подруга будет только рада, если ты обратишься к ней.
Блисс кивнула.
— Думаю... думаю, вы правы.
— Вот и хорошо.
Мисс Мюррей улыбнулась. На мгновение она кого-то напомнила Блисс, но девушка не поняла, кого же именно.
Блисс достала из сумки мобильник. Ее учительница истории помогла ей принять решение. Она была не в состоянии справиться с этим делом сама, а близняшки Форс ей были не помощники. Завести какой-то осмысленный разговор с Джеком можно и не пытаться. Он таскался по коридорам Дачезне с таким траурным видом, будто оплакивал потерю чего-то драгоценного. Он редко теперь улыбался. Блисс даже видела, как он рявкнул на новичков, попавшихся ему на пути, — совершенно на него не похоже. Джек всегда хорошо относился к новым ученикам.
Что же касалось Мими, Блисс испытывала искушение рассказать ей обо всем, но поскольку Мими не желала говорить ни о чем, кроме помады и нарядов, Блисс никак не могла перевести разговор на более серьезную тему. Когда-то Мими очень интересовалась делами Совета, но сейчас вела себя так, будто ее совершенно не волнует, что происходит с Голубой кровью.
Но есть та, кто может ей помочь. Та, которая ее поймет. Та, которая связана с происходящим так же тесно, как и сама Блисс, и имеет право знать все. Она не сумела бы защитить свою подругу, даже если бы пожелала, потому что тоже является частью всего этого.
Блисс выбрала опцию «ответить».
 Завтра. Жду на распродаже образцов «Прада». 
  
Глава 46
 
 ШАЙЛЕР 
Шайлер слыхала страшилки про бесплатное американское образование: переполненные классы, хулиганящие ученики, учителя, которым на все плевать. Она понятия не имела, чего ей ожидать. Стен, разрисованных граффити? Металлоискателей? Бродячих банд, убивающих невинные жертвы в коридорах?
Было начало октября, когда она вошла в школу стандартной постройки на Двадцать второй улице, стараясь не выказывать удивления слишком явно. Школа выглядела вполне опрятно. Металлоискатель был встроен в проем входной двери, так что ученикам не должно было казаться, будто они входят в тюрьму. Ну стоит же металлоискатель на входе в Метрополитен-музей, и ничего. Школа, правда, на музей не походила абсолютно — но, с другой стороны, на то, что описывалось в книгах Джонатана Козола [13], она тоже не походила. Шайлер даже удалось записаться на углубленные курсы по части предметов. У нее появился свой шкафчик, «домашняя комната» для приготовления уроков и очень хороший преподаватель английского.
Но хотя Шайлер и вздохнула с облегчением, поняв, что школа превзошла ее ожидания, идя по коридорам, что всегда пахли хвойным маслом, она внезапно с болью осознала, как сильно любит Дачезне. Особенно теперь, когда ей более не суждено туда вернуться.
По крайней мере, сегодня она увидится с Блисс. Шайлер решила, что хорошего понемножку. Все-таки в этом мире есть те, кому она может доверять, и Блисс — одна из них. Шайлер не терпелось увидеть подругу. Интересно, почему Блисс так долго не отвечала на смс? Может, злилась, что ее бросили? Шайлер надеялась, что это не так. Она все объяснит Блисс, и та обязательно поймет, что у них не было другого выхода, им нужно было бежать. Оливер сказал, что в школе Блисс держится доброжелательно, но не проявляет к нему никакого интереса, словно они не более чем знакомые.
Думать о том, что все вернулись в Дачезне, а она — нет, было больно. Шайлер не знала, что ей готовит грядущее, но не похоже было, чтобы там среди прочего числились тесты для поступления в колледж и уведомление о зачислении. Она пришла в эту школу, чтобы последовать совету дедушки — научиться существовать в человеческом обществе, не отказываясь от вампирского происхождения.
Вот чего школе не хватало, так это толковой библиотеки. Нет, какая-то крохотная библиотека здесь имелась, комнатушка размером с чулан, с подборкой старых книг С.Е. Хинтон [14] в мягком переплете и с компьютерными терминалами, куда все ходили проверять свою электронную почту. Если Шайлер приходилось заниматься дома, у нее прямо зуд начинался, и что ей нравилось в ее новом районе, так это то, что отсюда недалеко до Нью-Йоркской публичной библиотеки.
Ей нравился читальный зал на втором этаже, где работали стипендиаты библиотеки. Здесь всегда было тихо. Однажды днем, после занятий, Шайлер поднималась по здешней великолепной лестнице, и вдруг навстречу ей попался не кто иной, как Джек Форс. Джек, похоже, не слишком удивился, снова увидев ее в Нью-Йорке.
— Я рад, что ты все-таки последовала моему совету, — сказал он вместо приветствия. И даже не улыбнулся. — С возвращением.
— Спасибо. Возвращение — это здорово, — отозвалась Шайлер, стараясь говорить так же небрежно, как Джек. С момента их последней встречи Джек немного отпустил волосы — теперь ведь он уже не был венатором. За ушами и на шее пряди начали виться. — Кстати, а что ты тут делаешь?
В Дачезне имелась превосходная библиотека — на верхнем этаже, с видом на Центральный парк. А то, чего нельзя было найти в библиотеке Дачезне, разыскивалось в вампирском Хранилище истории. Зачем же Джеку еще и эта библиотека?
— Тринити входит в жюри по присуждению премии «Библиотечные львы», — сообщил Джек. — Поскольку сама она сейчас в округе Колумбия, то попросила меня сходить вместо нее на заседание.
Шайлер кивнула. Она вернулась в Нью-Йорк, но слишком поздно. Когда она обнаружила приглашение на прием по случаю заключения уз, сердце не начало бешено колотиться в ее груди, во рту не пересохло и на глаза не навернулись слезы. Отчего-то она почти ожидала этого. Она смирилась с этой вестью.
— Насчет Совета, — начала было девушка. — Они там не...
— Не волнуйся на их счет. Сейчас ты в безопасности. Оливер отлично поработал с этой его историей насчет вашего разрыва. К счастью, среди нынешнего состава Совета нет никого, кто хорошо знал бы вас. А то они поняли бы, что в этой истории нет ни слова правды, — сказал Джек. — Оливер хороший друг.
Шайлер знала, что Джеку было нелегко произнести это, и она подумала, что ей стоит ответить чем-то равноценным.
— Я тут слыхала... В общем, поздравляю. Вас с Мими.
— А! Да. — Вид у Джека сделался довольный.
Шайлер поняла: разговора о том, что произошло между ними в Париже, не будет. О том поцелуе. Их с Джеком словно бы разделяла ледяная плита. Он был совершенно недосягаем, с лицом, словно высеченным из камня. Он уже отгородился от нее. Он много раз пытался вернуть ее, но она всегда отвергала его. На Перри-стрит. В Париже. Шайлер знала, что он не даст ей еще одного шанса.
  
Она вернулась слишком поздно. Она последовала голосу сердца и опоздала. Все как обычно. Через две недели он будет потерян для нее навсегда. Он будет связан узами с Мими — но, по крайней мере, будет в безопасности. Именно этого она всегда хотела для него.
— Я рада за тебя, — весело произнесла девушка. — Честное слово. В смысле... я знаю, что такое одиночество, и мне бы не хотелось, чтобы это случилось с тобой.