Наследие ван Аленов

— Извини, — произнес он, выпрямляясь.
При всей своей болтовне и постоянном флирте он вел себя как настоящий джентльмен.
— Да не за что. — Мими выразительно улыбнулась, давая понять, что, завидев ее в мокром нижнем белье, никто не в силах устоять, даже сам великий Кингсли Мартин.
Но личина беззаботности была не более чем личиной, потому что Мими почувствовала, как в тот миг, когда Кингсли прикоснулся к ней, между ними проскочила искра. Произошло нечто такое, чего Мими покамест не желала признавать — или не желала признавать вообще, — но она ощутила некую связь с Кингсли... И не только. Еще желание, совершенно не похожее на ее обычную ненасытность по отношению к людям-фамильярам, этим игрушкам с красной кровью, которые она использовала в соответствии с собственными прихотями, — двоих таких она оставила в гостинице. Нет, это было нечто более глубокое и волнующее. Может, некое воспоминание? Может, они знали друг друга в прежней жизни? А если это вправду так, что между ними было? Ничего? Или все? Впрочем, у Мими не нашлось времени долго размышлять над этим, потому что Ленноксы уже карабкались на берег.
  
Мими достала одежду из водонепроницаемого пакета и начала одеваться, стараясь не глядеть на Кингсли. Тот вел себя точно так же.
— Должно быть, уже недалеко, — произнес Кингсли, сверившись с картой, когда все были готовы.
Они шли через заросли, пока не добрались до группы деревьев и прочей растительности, образующей занавес вокруг небольшого деревянного домика — так, не лачуга, но и не полноценный дом. На двери был изображен чуждый символ — пятиконечная звезда. Метка Люцифера. Мими содрогнулась и заметила, что остальные члены команды тоже напряглись. Да уж, тут дело посложнее, чем драться с бандой наркоторговцев.
— Значит, так, — распорядился Кингсли, — мы с Форс берем на себя главный вход, а вы двое заходите сзади.
Он осторожно двинулся к входной двери, Мими следом.
— На счет три, — кивнул Кингсли.
Он обнажил меч. Серебряный клинок сверкнул на солнце.
Мими извлекла из кружев бюстгальтера иглу, и та превратилась в клинок. Внезапно в ее сознании возникла картина: погоня за демонами по узкому ходу в пещере, пронзительные крики и тишина. Что это, воспоминание? Или переданное сообщение? Чей это был голос — Джека? Этого Мими не поняла. Связь между ними была не такой, как следовало бы.
 «Сосредоточься!» 
Кингсли начал отсчет:
— Один, два...
Он кивнул Мими. Девушка пнула дверь, и та распахнулась с громким стуком.
  
Глава 24
 
 ШАЙЛЕР 
Джек провел Шайлер через жилые улицы острова Святого Людовика — девушка успела краем глаза взглянуть на собор Парижской Богоматери, пока они мчались мимо него к ближайшей станции метро.
— Куда мы? — Выдохнула она, когда они перепрыгнули через закрытый турникет.
Поезда перестали ходить час назад.
— Туда, где будем в безопасности, — отозвался Джек, пока они бежали к краю пустой платформы.
Шайлер уже успела привыкнуть к красоте парижского метро, но все равно ее поражало, до чего же в Париже прекрасно все — даже подземка. Станцию «Сите» озаряли светильники в стиле артдеко, изящные шары, что вились над путями с очаровательным своеобразием.
— Под этой станцией есть другая, старая. Ее закрыли, когда метро перестраивали, — сказал Джек, открывая потайную дверь, что была расположена в дальнем конце станции.
Он повел девушку вниз по пыльной лестнице. Нижняя станция словно застыла во времени: казалось, как будто лишь вчера пассажиры ждали поездов, чтобы отправиться к месту назначения. Шайлер с Джеком прошли по старым железнодорожным путям до того места, где рельсы закончились и туннель превратился в пещеру, уходящую дальше под землю. Темнота окутывала их, словно одеяло. Шайлер очень радовалась иллюминате: лишь благодаря этому свойству она могла видеть Джека.
Извилистые и узкие подземные тропы напомнили Шайлер кое-что, виденное в одной старой книге в Хранилище.
— Это ведь... — вопросительно произнесла она.
— Лютеция, — кивнул Джек.
Да, это был древний галльский город. Красная кровь, римляне, завоевав Галлию, назвали город в честь окрестных болот. Вампиры построили под ним грандиозную сеть туннелей. Краснокровные полагали, что от Лютеции остались лишь развалины амфитеатра в Латинском квартале. Они не знали, что большая часть города сохранилась в целости в катакомбах.
В отличие от подземелья под отелем «Ламбер» в катакомбах Лютеции был на удивление свежий воздух. И вообще здесь царила чистота. Шайлер решила, что их защищает какое-то заклинание. Не было ни крыс, шмыгающих вдоль стен, ни запахов плесени или гниения.
— Как ты думаешь, он все еще идет за нами? — Спросила Шайлер, не отставая от Джека.
Ей казалось, будто все ее существо превратилось в камертон, вибрирующий от страха.
Они спускались все глубже и глубже, и Шайлер обнаружила, что ничего не видит в непроглядной тьме, невзирая на вампирское зрение.
— Надеюсь, что идет, — отозвался Джек.
 «Надеюсь, что идет?» 
Шайлер на бегу осознала, что туннели образуют лабиринт, где переплетается сотня коридоров, уходящих в тысяче направлений.
— Здесь можно заблудиться навсегда, — сказала она.
— В том и суть, — ответил Джек. — Только Голубая кровь знает путь наружу. Эти туннели зачарованы против «анимадверто». Постарайся запомнить дорогу, и ты увидишь, что у тебя ничего не получится.
Джек был прав. Шайлер не помнила дорогу, и это было странно, и вообще делалось как-то тревожно, потому что вампирское зрение напоминало цифровой видеорегистратор. Оно позволяло перемотать запись на нужное место и вспомнить все: детали обстановки в комнате, выражение лиц всех присутствующих, каждое произнесенное слово. Так вот почему Джек надеялся, что Левиафан продолжает идти за ними! Хотя Шайлер все-таки сомневалась, что обычный лабиринт способен остановить демона.
— А те, кто остался позади?
— Там Чарльз. Он не допустит, чтобы они пострадали, — ответил Джек. — Он присматривал за Левиафаном, пока я пошел за тобой. Он сильнее демона.
Они бежали и бежали под землей, и казалось, что они оставили позади уже многие мили. Шайлер совершенно не представляла, где они находятся, и надеялась лишь, что Джек знает, что делает. Девушка думала, что у нее сердце разорвется от напряжения, а мышцы начали слабеть. Сколько им еще бежать?
«Недолго, — послал ей мысль Джек. — Мы уже почти добрались до перекрестка. Идем!»
Он провел девушку по тесному туннелю — чуть шире расщелины в камне, такому узкому, что они вынуждены были протискиваться боком, — и наконец они вышли на своеобразный перекресток, открытое пространство, где сходились семь коридоров.
— Где мы?
— Под Эйфелевой башней. Здесь центр старого города и начало нового. Все туннели в конце концов приводят сюда.
— «Все дороги ведут в Рим», — процитировала Шайлер. — Та же самая идея?
— Типа того, — позволил себе улыбнуться Джек.
Шайлер огляделась вокруг. На стенах всех семи коридоров были высечены символы, казавшиеся ей знакомыми. Шайлер задумалась, где она могла их видеть, потом поняла: они сверкали на знаменах, вившихся над джонками. Это были символы Великих Домов на священном языке. Над средним туннелем красовался символ, который Шайлер носила на запястье. Меч, пронзающий тучи. Знак архангела.
У входа в каждый из туннелей стояло по факелу, прислоненному к стене. Джек взял один, взмахнул над ним рукой, и вспыхнул небольшой белый огонек.
— Это называется «дыхание Бога». Любой из Голубой крови может принести свет в эти туннели. Пойдем. Выход в той стороне, — произнес он, направившись в крайний левый коридор.
  
Он осветил путь, и в тот же миг с другой стороны возникла темная фигура. Шайлер едва не закричала, но крик умер, не родившись, когда она узнала мужчину в черном. Он, как и Джек, был в форме венатора.