Второй шанс. Трилогия (СИ)

— Маскируете нерешительность юмором, — глаза психолог сузились.
— А вы пытаетесь развести меня на «слабо», — парировал я. — Мне хватило сеансов в тюрьме.
— Полезная практика, — серьезно кивнул Альберт Вениаминович.
Для меня эта новость не стала сюрпризом. Я знал, что этот психолог помог моей маме, когда меня посадили, и был ему за это благодарен. Но сам не хотел становиться его пациентом. Может позже, если новая работа доведет меня до нервного срыва. Или правильнее сказать «когда»?
  
— В любом случае, — вновь заговорил Альберт Вениаминович, — мы с вашей девушкой хорошо поработали.
— Мы просто друзья, — поспешно вставила Катя.
Психолог посмотрел на нее, потом на меня, вновь поправил очки и улыбнулся.
— Прошу меня извинить, Екатерина.
— Ничего страшного.
— Мне записать вас на следующую неделю, как договаривались?
— Да, пожалуйста.
Пока психолог вносил изменения графика в планшете, я вопросительно взглянул на коллегу.
— Не переживай, — сказала она. — Дальше я сама смогу ходить. Это не так страшно.
— Это абсолютно не страшно, — пробормотал Альберт Вениаминович, не отрываясь от экрана. — И скоро вы поймете это. Сеансов пять — и сами почувствуете облегчение.
— И обеднение, — хмыкнул я.
Психолог смерил меня суровым взглядом.
— Да-да, маскирую что-то там, — беззаботно улыбнулся я.
— С вами мы пятью сеансами не ограничимся, — покачал головой Альберт Вениаминович.
— А на больше у меня денег не хватит, — в доказательство своих слов я похлопал себя по пустым карманам. — Значит, не стоит и начинать.
— Вы сложный человек, Максим.
— Знаю.
Мы с психологом обменялись вежливыми улыбками и распрощались. Едва оказавшись на улице, Катя ухватила меня под руку и потащила в сторону.
— Одного психолога тебе мало? — несмотря на то, что мне не составило бы труда воспротивиться, я послушно зашагал следом за воодушевленной спутницей.
— Хочу есть! — слезы на глазах Кати высохли, а на губах появилась уверенная улыбка. — А ты голоден?
— Не отказался бы.
— Вот и не отказывайся. — Электра сверилась с телефоном, чтобы скорректировать маршрут. — Нам туда! — она потащила меня по дороге в сторону Арбата.
Сегодня, как, впрочем, и всегда, улицы Москвы были заполнены людьми. В субботний день народа было особенно много: шумные подростки, степенные пенсионеры, вечно занятые работяги средних лет. И чем ближе мы с Катей были к Арбату, тем шумнее становилось вокруг. Пестрое море толпы поглотило нас и растворило в себе, выпустив лишь на пороге кафе, название которого я не успел прочитать.
Свободных столиков было мало, но улыбчивая официантка усадила нас за один из них. Не успел я и рта раскрыть, как Катя сделала заказ на нас обоих, и лишь потом спросила:
— Ты же любишь блинчики?
— А у меня есть выбор? — я демонстративно отодвинул от себя планшет с меню.
— Прости, — виновато улыбнулась Электра. — Но ты просто обязан их попробовать. Это лучшие блинчики в Москве! Просто пальчики оближешь!
— Чьи?
На миг Катя задумалась, а потом прыснула в ладошку.
— У тебя странное чувство юмора, — сообщила она.
— Знаю.
Наш разговор прервался, так как телефон Кати вдруг ожил и разразился непрерывной трелью оповещений. Девушка тут же с головой ушла в виртуальный мир. Ее пальцы набирали с пугающей скоростью. Интересуйся Электра музыкой, из нее вышла бы отличная пианистка.
— Что ты делаешь сегодня после обеда? — спросила она, не отрываясь от экрана.
Я посмотрел на часы: пятнадцать десять.
— Видимо, обедаю.
— Что? — не поняла девушка и удивленно посмотрела на меня поверх своего гаджета.
— Ничего, — я отмахнулся. — А почему ты спрашиваешь?
— Ты знаешь, что сегодня приют «Мягкие лапки» устраивает мероприятие в парке?
Вспомнив, что видел запись об этом в блоге Кати, я кивнул.
— Я им помогаю, — продолжила девушка, — так что сегодня поеду в парк. Давай со мной.
Как назло, мне не удалось придумать никакой отмазки. Я пожал плечами и выдал неопределенное:
— Ну, не знаю…
— Отлично, тогда поедим и поедем! — решила за меня Катя. — Сейчас еще Яне напомню, — она снова застучала пальцами по экрану.
— Она тоже собиралась? — это удивило меня настолько, что я даже забыл возмутиться.
— Конечно, — быстро закивал Катя. — Я ее позвала. Она согласилась. Мы же подруги.
— Подруги? — в моем голосе звучало сомнение, так как совсем недавно Яна буквально исчезла, стоило разбитой Электре переступить порог моей квартиры. Друзья так не поступают.
— Ну да, — продолжила Катя. — Янка очень любит животных. Заряжается от них позитивной энергией. Ей это необходимо.
— В каком смысле?
— В прямом, — Электра опустила телефон и посмотрела на меня. — А ты не знал, что она сильный эмпат?
— Это как?
— А так, — теперь плечами пожала уже Катя. — Яна чувствует сильные эмоции людей, даже если те их подавляют. Например, ей почти невозможно соврать. А еще, если на нее кто-то пялится, то она может понять с какой целью.
— Оу, — я поджал губы.
— Пошляк, — широко улыбнулась Электра. — Но не могу тебя судить. Будь я мужчиной, тоже бы об этом думала.
— А как эмпатия связана со щеночками? — я решил сменить тему.
— У Яны она необычная, — Электра наморщила лоб. — Она как бы пропускает эмоции через себя. И если с позитивом все ок, то вот с негативом все плохо. Сам понимаешь, сейчас вокруг плохого больше, чем хорошего, а она это очень остро ощущает, вот и старается закрываться ото всех. Но получается не всегда.
Я кивнул. Сказанное Катей объясняло отстраненность Яны. Мне казалось, что у нее просто скверный характер, но получилось куда сложнее.
— Когда мне плохо, — продолжила Электра, — я стараюсь не подходить к ней, чтобы не грузить своими тараканами.
— Очень благородно с твоей стороны.
— Да, я такая, — беззаботно улыбнулась девушка и тут же переключила все свое внимание на блинчики, которые подала нам все та же официантка. — Приятного аппетита!
— Приятного, — я тоже принялся за еду.
Блинчики, действительно, оказались хорошими. Возможно не самыми вкусными в Москве, но вполне приятными, чтобы заставить меня позабыть о сделанном вместо меня выборе. Кофе тоже оказался весьма неплох, но я едва не подавился им, когда Катя выдала:
— Хорошее кофе.
— Хороший, — медленно произнес я, подавляя волну негодования.
— А он разве мужского рода? — неподдельно удивилась собеседница, хлопая длинными ресницами. — Мне казалось, что кофе — оно, как и виски.
У меня даже глаз задергался.
— Виски — тоже «он». — Процедил я сквозь зубы. — А «оно» — это говно и современная система образования.
Катя захихикала, как школьница, но, перехватив мой серьезный взгляд, спрятала улыбку.
— Ты чего? — осторожно спросила она.
— Извини, — я взял себя в руки. — У меня мама учительницей русского и литературы работает. Все детство меня одергивала, вот и выработался рефлекс неприятия ошибок. Она и своих учеников муштрует — только в путь. Выдай кто-нибудь, что кофе это «оно», мама бы в обморок упала.
— Тогда нам повезло, что ее тут нет, — улыбка вновь вернулась на лицо Кати, и вокруг стало немного светлее. — А у нас вот училка была плохая…
— Оно и видно.
— Ты снова за свое?
— Больше не буду.
— Ловлю на слове. — Катя жестом развернула лежащий на столе планшет с меню и поднесла к нему телефон, оплачивая счет.
— Погоди… — договорить я не успел, терминал подмигнул зеленым — транзакция произведена.
— Ты и так потратил на меня время, так что не парься, я угощаю, — сообщила мне Катя.
— Сказала бы заранее, я заказал бы побольше.
— Ты не наелся? Тогда чего молчал? — не поняв моей шутки, девушка с озадаченным подвинула ко мне меню.
  
— Это была шутка, — я первым встал из-за стола и тоже достал телефон. — Если за обед платила ты, то позволь мне хотя бы такси вызвать.