Второй шанс. Трилогия (СИ)

– Нигде, – я тоже понял рюмку.
Мы чокнулись и выпили далеко не последний раз за сегодня.
14. На даче
Утром меня разбудил звонок Захара. Ему удалось выяснить, что оба Завьялова сейчас в столице. Старший занимался решением насущного для многих вопроса: как жить тем, у кого денег меньше, чем у него. Ответ, на самом деле, был довольно простым – грустно. Но так говорить не принято, поэтому Завьялов вместе со своими товарищами изображал бурную деятельность. Почему изображал? Да потому что большую часть времени проводил на закрытых мероприятиях, куда попасть мог далеко не каждый богач.
  
Завьялов младший, как и раньше, кутил на всю катушку. Не так давно он вернулся из Англии и теперь обкатывал новенький спорткар на ночных улицах Москвы, разъезжая от клуба к клубу. Там он проматывал каждую ночь столько бабок, что если бы обычный работяга с завода узнал точную сумму, он бы расплакался.
Но эта информация меня не удивляла. И без точной разведки я был уверен, что Завьяловы как‑то так и проводят свой досуг. Следить за ними при таком раскладе будет весьма непросто. Тут Котов или Тень не помогут. Проще будет Нину попросить взломать камеры и смотреть с них. Но у Зиминой сейчас и своих забот хватает.
Радовало пока одно: Завьяловы все еще не взялись за меня всерьез и не подключили «тяжелую артиллерию». Это, конечно, вопрос времени. Особенно если учитывать судьбу одной из убийц, которых они ко мне подослали. Азиатке каким‑то непостижимым образом удалось сбежать. Официальная версия – неправильная доза блокаторов дара, которую ввели ей перед заключением под стражу. Знаем, плавали, мне тоже неправильную дозу вкалывали, вот только был один нюанс: мой дар едва не пропал, тогда как ее оказался почти не подавлен препаратом. И теперь убийца‑невидимка вновь бродит на свободе, так что мне следует быть настороже.
– Вот такие вот хреновые новости, – подытожил Захар.
– Ну не всем же новостям всегда быть хорошими, – я потянулся на кровати и уставился в деревянный потолок, слушая не только голос друга, но и шум не стихавшего всю ночь дождя.
– И то правда, – согласился Захар и ободряюще добавил. – Прорвемся.
– А как иначе‑то? – мой риторический вопрос завис в воздухе.
Захар, видимо, прикрыл микрофон аппарата рукой и принялся что‑то втолковывать Жанне. Она краем уха услышала, что он говорит о каких‑то волнительных и негативных вещах и решила это пресечь. Мой бывший сослуживец пока держал оборону, но женщина напирала.
От приглушенной перепалки одаренного и его сиделки меня отвлекло методичное постукивание в коридоре. Прикрытая дверь с тихим скрипом сместилась, и в комнату проник черный кожаный нос, тщательно обнюхивающий помещение.
– Осваиваешься? – спросил я щенка, который теперь с любопытством разглядывал меня, повернув голову набок. Его висячее ухо смешно оттопырилось, придавая псу весьма потешный вид. Отмытый в шесть рук и тщательно высушенный, пес приобрел вполне товарный вид и даже чем‑то стал отдаленно напоминать породистого. – И как это Яна тебя одного отпустила?
Щенок, расценив мое внимание по‑своему, вильнул хвостом с белой кисточкой на конце и бодро потопал к кровати. Залазить на нее он не стал, но принялся крутиться рядом, то и дело вставая на задние лапы и норовя лизнуть меня в лицо. Пару раз у него все‑таки получилось.
– Ну, теперь я весь в слюнях, – сообщил я псу.
– У тебя, походу, утро задалось, да? – тут же спросил Захар.
– Не так, как хотелось бы, – позволив щенку играючи погрызть свою руку, я вернулся к разговору. – У меня тут собака просто. Вчера на дороге подобрали.
– Собака – это хорошо, – с тихой грустью в голосе произнес Захар.
Я запоздало сообразил, что ненароком наступил другу на больную мозоль – он донельзя любил животных, но имел сильную аллергию на большинство из них. Жанна тоже это знала.
– Никаких собак! Вам нельзя! – запротестовала она.
– Можно я тоже к твоему дяде на дачу приеду? – взмолился Захар.
– Там собака! – продолжала возмущаться сердобольная сиделка, чей звонкий голос был хорошо слышен, несмотря на отдаленность ее от телефона. – А погоду вы видели? Вам нельзя на сквозняки!
– На дачу‑то можно, – сказал я другу, – но тебя походу не отпустят.
– Походу, – печально согласился Захар и удрученно вздохнул. – Сейчас бы на рыбалку…
– Вам нельзя на рыбалку!
– Чувствую себя третьим лишним, – поделился я с Захаром.
– А я себя трехлетним, – в ответ пожаловался он. – Ну или стотрехлетним. Что там, что там слюни вытирают.
– Захар Григорьевич, у вас повышенное слюноотделение? – тут же забеспокоилась Жанна. В трубке раздался топот ее тяжелых и торопливых шагов. – Вам пора укол делать!
– Кажется, тебе пора бежать, – мой голос звучал абсолютно не иронично.
– Причем в самом прямом смысле, – согласился друг. – И желательно – куда подальше.
– Но от судьбы не уйдешь, – сурово резюмировал я.
– Как и от Жанны, – смешок Захара получился весьма выразительным. – Ладно, – сказал он, – на связи.
– На связи, – я отключился и положил телефон на тумбочку, после чего сгреб двумя руками наглую кусачую морду и начал ее тормошить.
Разыгравшийся щенок принялся порыкивать, но лишь прикусывал кожу своими острыми зубками. Это было практически не больно, так что мы оба получали удовольствие от игры. Чего нельзя было сказать о моем дяде. Его комната располагалась по соседству и, ожидаемо, рычание и задорный лай щенка разбудили родственника раньше времени.
– Вот вы дурные, – пробурчал он, выходя в коридор и направляясь на кухню. – Спали бы еще и спали.
Увидев нового человека, щенок куснул меня за палец и побежал знакомиться уже с ним. Но хмурый и похмельный дядя этого порыва не оценил.
– Кыш отсюда, – строго шикнул он на пса, после чего тот вернулся ко мне с виноватым видом. А сам родственник потопал на кухню, чтобы там шуметь, греметь посудой, хлопать холодильником и гудеть кофемашиной. Такова была святая обязанность первого вставшего с кровати в большом доме – разбудить остальных. Обычно этим занималась моя мама, но вчера она засиделась с Кирой и Яной, поэтому пальму первенства, хоть и не по своей воле, получил дядя Миша.
– Вообще он дружелюбный, – я погладил щенка по голове. – Просто по утрам не в духе.
Собака выразительно посмотрела на меня, вновь вильнула хвостом и, разом позабыв о недавней неудаче, опять принялась играться. У нее все было просто – она думала о том, что видит перед собой. Жила моментом. Проблема пропала из поля зрения – вот и отлично, она забыта. Можно дальше радоваться жизни и не париться.
Хоть завидуй…
– Кофе будешь? – буркнул с кухни дядя.
– Так точно, – я встал, быстро оделся, попутно вяло отпинываясь от разбуянившегося пса, и пошел в ванную.
В доме их было две: одна на первом этаже и одна на втором, так что меня никто не подгонял. Разве что щенок жаждал продолжения игры. Он печально скреб лапой дверь и жалобно поскуливал, чем порядком раздражал дядю Мишу. Пришлось пустить пса внутрь и набрызгать на него водой, чтобы не расслаблялся. Но он и это принял, как игру, и тут же начал клацать зубами, пытаясь поймать холодные капли налету.
– Всем бы столько энергии, – мечтательно пробормотал я, вытер лицо полотенцем и пошел на кухню вместе со своим пушистым черно‑белым конвоем.
– Явились, оба два, – дядя как раз плеснул себе в кофе виски и жестом предложил мне.
Я покачал головой.
– Ну не в восемь же утра.
Дядя пожал плечами и подвинул мне кружку обычного кофе, к которой прилагались три бутерброда: два с докторской колбасой и один с остатками вчерашнего шашлыка. Горчица, кетчуп и маринованные огурчики тоже шли в комплекте. Щенок тут же прекратил грызть мой тапочек и заинтересованно уставился на стол.
  
– Ну конечно, тебе больше всех надо, – сделав пару глотков кофе по‑ирландски, дядя Миша разом подобрел и пожаловал псу приличный кусок мяса.