Второй шанс. Трилогия (СИ)

Наскоро покидав вещи в рюкзак, я уже был готов выходить, как вдруг зазвонил телефон.
– Привет, мам, – мы уже говорили в полдень, так что я ожидал просьбу купить что‑нибудь по пути или прихватить из дома.
И угадал. Почти.
– Максим, – сейчас мама говорила в хорошо знакомой мне манере, словно прежде забыла нечто очень важное, а теперь неожиданно вспомнила и радовалась, что еще не поздно. – Вы же еще не выехали?
  
– Пока нет, – я на всякий случай остановился в дверях.
– Хорошо, – облегченно выдохнула мама. – Слушай, а пригласи Яночку. Что ей одной дома сидеть в духоте? А у нас тут природа, свежий воздух – красота!
– Не думаю, что ей будет… – затылком ощутив чужой взгляд, я обернулся и увидел стоящую за спиной Тень.
– Будет. – Решительно заявила она.
– А ты не думай, а пригласи, – прервала меня мама, даже не догадываясь, что Яна стояла рядом и слышала наш разговор.
Тень важно кивнула и выжидающе уставилась на меня.
– Яночка, не желаешь ли посетить загородную фазенду нашего славного рода? – нарочито высокопарно обратился я к девушке.
– Желаю, – не менее важно ответила та.
Теперь уже мама ее услышала.
– О, Яночка с тобой, да? Передавай ей привет.
– И вам привет, Елизавета Ильинична, – елейным голоском пропела Яна.
Для меня же стало событием, что она запомнила имя и отчество моей мамы, ведь они виделись всего один раз. Да и то Тень тогда была совсем не такой, как сейчас. А еще сейчас она была рада – зеленые глаза искрились, на губах появилась не скрываемая улыбка.
– Дай мне десять минут, – сказала девушка и исчезла.
– Она пошла собираться, – сообщил я маме.
– Замечательно. Я очень рада, что она приедет, – вдохновлено ответила она. – Вы же в магазин заедете?
– Естественно, – не знаю, о чем думала мама, а я точно знал, что дядя Миша ни за что в жизни по дороге на дачу не упустит шанса заглянуть в свой любимый магазинчик разливного пива. Тот как раз находился по соседству с продуктовым, так что купить все необходимое не составит проблем.
– Тогда я сейчас список тебе сброшу, – составление списков было одним из любимых занятий моей мамы. Она никогда не жаловалась на память – просто ей нравилось все и всегда фиксировать, будь то важные дела, планы на будущее или запасы канцелярских принадлежностей.
– Хорошо.
– До встречи, – мама выжидающе замолчала – она никогда не клала трубку, пока официально не завершится ритуал прощания.
– До встречи, – я тоже не спешил нажимать на красную трубку на экране телефона, так как, опять же по маминой привычке, закончить разговор должен тот, кто его начал. А если бы, например, вызов сорвался, то перезванивать бы стала именно она, а мне пришлось бы смиренно ждать, чтобы не получить потом строгий выговор.
И маме было абсолютно все равно, что ее сын – взрослый и самостоятельный мужчина, который успел и в СОБРе послужить, и в тюрьме посидеть. Как родился «сыночкой‑корзиночкой», так и живу. Но меня это напрягало разве что в подростковом возрасте, а сейчас я перерос все комплексы и понял, что материнская любовь – это святое. Причем во всех ее проявлениях.
Вспоминая себя мелкого, который терпеть не мог, когда его гладили и против шерсти, и по ней, я вышел из дома, закрыл дверь и спустился вниз. У подъезда уже стоял дядин «Москвич», а он сам курил, облокотившись на капот. Рядом стояла Кира и приветливо мне махала.
– Какими судьбами? – с улыбкой спросил я.
– Подменяю нерадивого братца, – бодро отозвалась девушка.
– Мне надо бревна для бани перетащить, – пояснил дядя Миша. – Думал, с тобой справимся, но спину что‑то прихватило. Сначала Димку попросил, но он с Ниной по больницам сегодня и завтра – анализы сдавать, осмотры проводить и все такое.
Пока я слушал это, не мог отделаться от мысли, что ребенок (или дети) этой парочки вполне могут унаследовать не только дар отца или его внешность, но и характер. И тогда всем нам придется несладко. А если к генам Димки подключатся особенности его жены, то по офису будет носиться целая куча маленьких красных чудовищ.
Пусть и с трудом, но мне удалось прогнать весьма реалистичное наваждение.
– Вот я и позвал Кирочку, – закончил мой родственник.
Я посмотрел на сестру Демона.
– И из всех, кто есть поблизости, ты решил попросить о помощи хрупкую девушку?
– Это в каком месте она хрупкая? – вскинул бровь дядя Миша, окидывая взглядом крепкую фигуру краснокожей фитнесс‑модели.
– В душе, – буркнула Кира. – И мне обидно, что вы, Михаил Ильич, этого не замечаете. Я, вообще‑то, ранимая и чуткая юная особа.
– Ага, – дядя улыбнулся в усы. – Но кони все бегут, а избы все горят.
– И не говорите, – вздохнула Кира. – А еще бревна таскать надо.
Дядя Миша сделал еще одну затяжку, с сожалением поглядел на сигарету и бросил ее в урну. Попасть у него не получилось, поэтому мужчина с еще большим сожалением и ворчанием подошел к окурку, поднял его и теперь уже успешно утилизировал.
– Да это ж так, ерунда по сравнению с конями и избами, – произнес он, морщась от боли в спине. – И межпозвоночной грыжей.
– У меня есть знакомая массажистка, – начала было Кира.
– Сколько ей лет? – тут же спросил мой дядя.
– Михаил Ильич, – девушка лукаво пригрозила ему пальцем. – Седина в бороду – бес в ребро, да? Ей двадцать три и…
– И пусть идет учиться дальше. – Махнул рукой дядя. – Как опыта наберется, так схожу к ней. Лет через семь хотя бы.
– Он просто не любит массаж, – сказал я недоумевающей Кире, которая уже пылко собиралась защищать честь и достоинство знакомой молодой специалистки.
– А еще он не любит ждать, – Дядя Миша дохромал до машины и тяжело оперся на капот. – Чего стоим‑то? – он уставился на меня.
– Надо подождать Яну. Она с нами поедет.
– О, – Кира лукаво улыбнулась и подмигнула мне.
Дядя Миша же понял ситуацию по‑своему.
– Это хорошо, – одобрительно закивал он. – Там помидоры подвязать надо и пыль со шкафов вытереть. Да и мясо замариновать для шашлыков, салатики организовать…
– А у Яны еще и нож есть, – с кривой улыбкой подметил я, слыша приближающиеся шаги невидимой девушки.
– Вот никогда не понимал, зачем она его таскает, – дядя, в отличие от меня, ничего не услышал и не знал о том, что Тень уже здесь.
– Мало ли, – Яна появилась рядом с машиной. В одной руке она держала небольшую спортивную сумку, а в другой небрежно, но ловко крутила любимый балисонг. – Вдруг надо мясо замариновать или салатик организовать, – язвительно повторила девушка реплику моего дяди, – а у меня нож уже с собой. Еще им можно карандаши точить и посылки в пункте выдачи вскрывать.
– Ты меня своими выходками до инфаркта доведешь, – покачал головой дядя Миша. – Убирай колюще‑режущее и садись в машину.
– Это не колюще режущее, – Яна сложила нож и сунула в карман спортивных штанов. – Это хозяйственно‑бытовой инструмент. – Если длина клинка меньше девяноста миллиметров, то нож модели «балисонг» не считается холодным.
– И сколько у тебя миллиметров? – недоверчиво поинтересовался дядя.
– Восемьдесят девять, – с мрачной улыбкой ответила Яна.
– А, ну да, целый миллиметр, это ж в корне все меняет, – поморщился дядя Миша. – Таким‑то уже никого не прирежешь, как бешеную собаку. Вот никогда не понимал этих критериев, – поделился он. – Нож – есть нож. При любом раскладе. Полицейским с собой что, шпаргалку носить и штангенциркуль заодно, чтобы все эти углы наклона, остроту кончика, ширину обуха и длину мерить?
– На этот случай есть сертификаты соответствия, – подсказала Яна. – К тому же, по статистике, подавляющее большинство поножовщины происходит с применением кухонных ножей. – Менторским тоном продолжила она. – Причем в состоянии алкогольного опьянения. Вы же, как бывший полицейский, должны это знать, не так ли? А еще у вас на кухне наверняка и ножички имеются, и водочка?
  
У моего дяди чуть челюсть на пол не упала.
– Из тебя получился бы хороший юрист, – одобрительно произнесла Кира, похлопав подругу по плечу.