Выжить в битве за Ржев. Том 3 (СИ)

— Пошли им сообщение, чтобы действовали по плану. Задача — закупорить дорогу, — приказал Ловец Ветрову.
Потом тишина повисла на долгие минуты. Ловец считал про себя секунды, представляя, как колонна немецких танков втягивается в узкую дорогу между оврагами, как саперы Горемыкина ждут, затаив дыхание, у рукояток подрывных машинок.
Взрывы донеслись даже сюда, до станции Угра, приглушенные расстоянием, но отчетливые. Два мощных удара, потом еще один, поменьше. Это было сигналом начинать штурм. И почти сразу — трескотня пулеметов, хлопки противотанковых ружей, редкие винтовочные выстрелы.
  
Со стороны Больших Мышенок тоже началось. Васильев доложил коротко: «Немцы пошли вдоль полотна. Танк подорвался на минах, еще три встали. Взорвали лед на речке, держим оборону».
Ловец приподнялся на локте, вглядываясь в сторону станции. Там началось движение. Немцы услышали взрывы, до них донеслась стрельба. По перрону забегали офицеры, заорали команды, солдаты начали выскакивать из казарм, занимать оборону по периметру.
— Они поняли, что мы идем, — сказал рядом Гуров. — Теперь будут окапываться.
— Будут, — согласился Ловец. — Но мы не дадим им времени.
Он распорядился:
— Первая волна — минометы по казармам и складам. Вторая — пулеметы и снайперы подавляют огневые точки. Третья — десантники заходят с севера, партизаны — с юга. Кавалерия Васильева держит дорогу на Вязьму. Атакуем через десять минут.
  
Глава 5
 
Ловец взглянул на часы и приказал:
— Пора!
Над станцией Угра взвились две зеленые ракеты. И через секунду воздух разорвали минометные залпы. Восемь минометов, установленных на закрытых позициях за ближайшими перелесками, начали метать на головы врагам мины их же немецкого производства, захваченные бойцами Ловца в качестве трофеев. Тут-то все трофейное вооружение и пригодилось отряду.
Мины поначалу ложились неточно. Но уже от первых попаданий состав с топливными цистернами загорелся. Его немцы так и не успели отогнать в безопасное место. Пламя взвилось сначала над серединой состава. Мина угодила в одну из цистерн с бензином для немецкой техники. И яркое горячее пламя взметнулось к небу, озарив серый рассвет багровым заревом, окрасив снег и низкие облака в розоватые тона.
Залпы минометчиков ложились все точнее, корректируемые по радио с помощью новеньких трофейных раций, захваченных у немцев на разгромленном складе в Любимовке. Мины с противным воем уходили в морозное небо, чтобы через несколько секунд разорваться прямо на крышах казарм, среди составов с боеприпасами и возле деревянных складов. Черные фонтаны разрывов смешались с клубами снежной пыли. Над путями взметнулось пламя — загорелась еще одна цистерна с горючим. На этот раз в хвосте состава.
Немцы, еще не успевшие прийти в себя после сообщений о партизанских засадах на подступах к станции, заметались. Офицеры, выскакивая из дверей комендатуры, пытались навести порядок, но их крики тонули в грохоте разрывов.
Тем не менее, они быстро организовывали оборону. На станции имелись укрепления. А все подходы к ней перегораживали проволочные заграждения. Немецкие пулеметы уже стреляли в сторону атакующих меньше чем через три минуты после начала минометного обстрела. Но пулеметные расчеты роты Панасюка, уже выдвинутые вперед и рассредоточенные, открыли встречный шквальный огонь по амбразурам дзотов, по пулеметным гнездам на перроне и по окнам здания станционного вокзала, где засели немецкие стрелки.
Снайперы Ловца, рассредоточившиеся вокруг станции, работали методично, стараясь обходиться без промахов. Им помогал и сам Ловец. Каждый его выстрел находил цель. Немецкий офицер, пытавшийся организовать оборону у водокачки, рухнул на рельсы, сраженный пулей из «Светки». Пулеметный расчет у пакгауза замер, скошенный точными попаданиями. Немец, бьющий из пулемета в проеме окна станционного здания, затих навсегда.
Еще два пулемета, стреляющих в эту сторону, подавили другие снайперы. Также быстро удалось ликвидировать и расчеты зенитных орудий, расставленных возле путей при въезде к станции и на выезде. Немецкие зенитчики пытались развернуть стволы и бить прямой наводкой вдоль рельсов по наступающим, но не преуспели в этом занятии. Снайперы Ловца выбили их быстрее, чем они смогли пристреляться.
— Этот сектор подавлен. Занимайте станцию, — приказал Ловец лейтенанту Прохорову и сержанту Гурову.
Третья волна атаки вылетела из леса. Три сотни десантников в белых маскхалатах с автоматами и гранатами, бесшумно скользя на лыжах, проворно устремились к станции с той стороны, где немецкие пулеметы удалось подавить. Они разделились на две группы: одна, под командованием сержанта Гурова, заходила с севера, вдоль железнодорожного полотна, используя для прикрытия вагоны состава, застывшего на запасных путях. Вторая группа, которую вел лейтенант Прохоров, нацелилась на само здание станции и прилегающие строения, пробираясь вдоль домов.
Партизаны, из отряда «Гроза», оставшиеся с десантниками, хотя половина их партизанского отряда ушла в засаду, устроенную Горемыкиным против танков, ударили с юго-востока. Занимая строения на окраинах Угры, они пробирались в тыл немцам, оборонявшим подступы к железной дороге.
Пулеметы роты Панасюка били точно, выкашивая метавшихся по перрону солдат. Немцы пытались организовать оборону, залечь за штабелями дров, за вагонами, но огонь был слишком плотным. А когда с разных сторон показались цепи десантников и партизан, немецкий гарнизон дрогнул.
Завязался тяжелый, кровопролитный бой. Немцы, оправившись от первого шока, дрались с яростью обреченных. Они понимали: станция — ключ ко всему снабжению в районе. Несмотря на плотный огонь атакующих, вражеские пулеметы, установленные на водонапорной башне, косили наступающих, прижимая десантников и партизан к земле.
Ловец, залегший за сугробом на южной окраине, видел в прицел, как его бойцы пытаются продвинуться вдоль домов, но плотный огонь с башни не давал им поднять головы.
— Товарищ капитан! Пулемет не дает пройти! — передал по рации Гуров открытым текстом. — Подсобите, снимите его.
Ловец, затаившийся на своей снайперской позиции в развалинах какого-то амбара на окраине, оглядел в бинокль своих десантников, залегших за штабелями запасных шпал в каких-то двух сотнях метров от горящих цистерн с топливом. Он попробовал снять пулеметчика из своей «Светки», но тот находился за противопульным щитком.
— Есть кто поближе с противотанковым ружьем? — спросил он тихо, по цепочке.
— Я, товарищ капитан, — отозвался молодой боец с ПТРД, примостившийся за грудой битого кирпича.
— Бей по башне. По амбразуре.
Молодой боец прицелился, выдохнул, нажал на спуск. Гулкий выстрел ПТРД ударил по ушам. Тяжелая бронебойная пуля попала в стену башни ниже амбразуры, выкрошив кусок кирпича. Второй выстрел. И снова промах. Вражеский пулемет продолжал стрелять. Щепки и пыль из развалин сарая от попаданий пулеметных очередей брызнули в стороны совсем рядом с Ловцом.
— Дай сюда! — приказал Ловец.
Схватив ружье и сменив позицию, попаданец сам произвел выстрел. Пуля угодила точно в амбразуру. Пулемет захлебнулся и замолк. Но через какое-то время начал стрелять снова. Это второй номер расчета сменил первого пулеметчика. Ловец снова выстрелил. На этот раз огневая точка окончательно затихла.
— Скорее туда! Занимайте башню! — передал Ловец команду Гурову.
Гуров выскочил из-за горящих цистерн, бросившись к башне и увлекая за собой десантников. Вскоре пулемет оттуда уже поддерживал огнем наступление.
  
В это время десантники Прохорова, прорвавшись к станционным строениям с другой стороны, завязали рукопашную. Немецкие тыловики из 11-го пехотного полка резервной дивизии, засевшие в пакгаузах, дрались отчаянно, но десантники были злее и опытнее. Внутри помещений в ход пошли не только ручные гранаты и автоматы, но также ножи и приклады. Строения быстро переходили в руки наступающих.