Страшный прапор. Дембель (СИ)
Забрав рапорт, я отошел к двери, и вытянулся во все свои нынешние два метра двенадцать сантиметров.
- Честь имею, товарищи офицеры! – Козырнув, я развернулся через левое плечо и вышел из кабинета.
На выходе из КПП коротко глянул в зеркало, через которое осматривают кузова машин.
Ну да, красавчик. За два метра ростом, сто восемьдесят кило веса, четыре руки, причем у верхних бицуха семьдесят сантиметров, широченная грудь, мощная шея, голова с удлиненным черепом, потому как просто координация движений у четырехрука сложней. Да и вообще, большая голова лучше варит, две «вышки» тому подтверждение. Три потока сознания, не хухры-мухры.
Морда лица хоть и страшноватая, но симпатишная. Загорелая темно-оливкая кожа, тяжелая челюсть с чуть выступающими из-под губы верхними клыками, здоровенный орлиный нос, два синефиолетовых глаза с вертикальными зрачками и третий, сейчас закрытый глаз во лбу. Его я стараюсь среди народа вообще не открывать, потому как он ярко-золотой, прям полыхает. Впрочем, даже так я вполне себе прекрасно вижу ауры людей, животных и растений, да и силовые магические линии тоже. Не магические, впрочем, тоже вижу, те же силовые кабели над землей, под землей и в зданиях вполне себе видать. Про обычную грозу могу целую поэму рассказать, а вот нарисовать так не получается. Здесь надо специальные краски, а они в трех мастерских Союза продаются, и только для своих. И расписаны на две пятилетки вперед. И людям, которые в рисовании многократно меня талантливей.
Вот, мой глайдер на стоянке, прям светится. Накопитель мощный, скайборд в основании тоже очень и очень приличный. Четыре года делал в свободное от занятий и службы время из разваленного молнией граба, и мотоциклетной рухляди, что собрал на свалке позади монастыря. Бывший католический монастырь, после папской буллы отобранный переданный в совместное управление армии и православной церкви, где я проживаю и служу последние пять годов, имел весьма внушительный парк автомобильной и мотоциклетной техники, все-же двести боевых братьев частенько выезжают на всевозможные вызовы. В лесах вокруг до сих пор встречается всякая всячина, от призраков до пробоев Инферно, тут все-таки боев хватало. А уж около мест массовых казней порой такое лезет, что просто жуть.
Собственно, меня потому туда после госпиталя и отправили. Наказывать меня не за что, изолировать – в принципе, можно, но как это на воинском духе подразделений спецназа скажется? А тут и воинская часть, пусть и специфичная, и отделение церкви, присмотрят чтобы чернота не полезла, и двести умелых здоровенных мужиков. Братья-монахи те еще ребята, чертям глаз на задницу натянут и моргать заставят.
Около глайдера толпилось десятка два подростков, пацанов и девчат. Близко подойти они не могли, защитное поле не пускает, но пропустить такую редкость на обычной стоянке ну никак не могли. Мода на летающие мотоциклы только пошла, в изготовление они намного сложнее обычного скайборда или ковра-самолета, да и основные разработки засекретили, в открытом доступе только послевоенные, времен зарождения реактивной авиации. Хотя, понять это все вполне себе могу, наша космическая станция тому подтверждение. Как и глобальная спутниковая сеть, что наша, что американская. Даже мой глайдер, чистейшей воды самоделку, забирали на полгода и вот месяц как вернули, с кучей магических печатей. Ладно хоть на хозяина они настроены, пропускают без вопросов.
- Молодые люди, позвольте. – Я аккуратно поймал, поднял и переставил чуть было не упавшую и звонко взвизгнувшую девочку в сторону, и приложил ладонь к куполу поля. Узнав хозяина, тот полыхнул розовым и погас. Вот почему все стационарные защитные щиты имеют розоватый и розовые оттенки, загадка великая. Представьте – шестнадцатиосная боевая машина, транспортер ядерной ракеты, и нежно-розовый щит. До сих пор все генералы писают при виде этого исключительно кипятком. И не только у нас.
Молодняк при виде меня порскнул в стороны, но не особо далеко. Да, моя внешность редкая и внушающая, но те же берендеи, например, габариты имеют схожие, а моя морда лица им минимум не уступает, а то и симпатичнее. Ну да, я себя люблю. И относительно издалека я совершенно не страшен. Даже детям.
Байк приветственно бибикнул, сверкнув габаритными огнями. На рулевой вилке висел мой шлем, в багажнике ожидали меня малый жезл и волшебная палочка, а также шейные накопители и перстни. Накопители делал себе сам из природных алмазов, в Африке не ювелирного качества крупные алмазы можно купить вполне не за дорого, а мне и моему командиру покойному досталось пятилитровое ведерко от шамана племени, за скальп человека-леопарда. Как раз поделили среди своих и командованию эскадрона досталось полведерка. Ну а на вставки перстней выращивал цветные муссаниты, красивые получились. Сами-то перстни изготовил из титана и вольфрама, с достаточно толстым родиевым покрытием.
Впрочем, в первую очередь я закинул во внутренний карман свой смартфон, и закрепил на багажнике саквояж. Попозже сообщения и новости погляжу, а пока у меня гости.
Сзади осторожно подошли два милиционера-гаишника. Ну да, стоянка в стороне от военного городка, городская, не ведомственная.
- Здравствуйте, товарищ старший прапорщик. Старшина Рогов, прошу документы на транспортное средство и ваши права. – Глайдеры, как и ковры-самолеты, регистрировались в обязательном порядке, в отличии от скайбордов, например, или ведьминских метел.
И потому гайцы в своем праве, потому и протянул я им ПТС и права на управление магическим летательным аппаратом совершенно спокойно. Просканировав права и паспорт глайдера, гайгы мне его вернул, после чего я наконец-таки уселся в седло своей летаблы, неторопливо нацепил перстни-накопители и перстни-артефакты, а поверх кителя повесил три шейных накопителя, старый и потертый жезл ушел в наспинную кобуру, палочка в наручную. Снял и уложил на левое плечо, под китель и ремень портупеи, пилотку. Жаль боевые ножи нельзя в городе носить, и огнестрельное оружие, довольно голым себя без него ощущаю, профессиональная деформация сознания.
Шлем увесисто лег на голову, защитное стекло отсекло большинство звуков относительно немаленького промышленного города, на внутренней поверхности стекла побежали символы и цифры. А я, просматривая данные телеметрии, включил рацию и вызвал местную диспетчерскую службу.
- Вышка – Росомахе семь дробь четырнадцать. Прошу разрешения на взлет и коридор до Винницы.
- Росомаха, взлет разрешен, коридор скинут, осторожней на высоте, множество летучих мышей. Сезонная миграция, щит на минимум, отпугивающую звуковую систему включить, а то зоозащита вздючит. Удачного полета, мягкой посадки.
- Благодарю. Конец связи. – Я откинулся в седле, и положил верхние ладони на рукояти управления движением, нижние на рукояти управлением скоростью и мощностью щита, задав параметры звукового отпугивания. Мышки они такие, им это как когтем по стеклу. И аккуратно взлетел, распугав стаю голубей, которых подкармливали бабушки, и на которых охотился здоровенный полосатый кот, судя по всему, химера-низл. Поднявшись на разрешенные в городе полста метров, неторопливо двинулся на северо-запад, выходя на трассу выделенного мне коридора. От Николаева до Винницы чуть больше трехсот шестидесяти километров по прямой, мой же глайдер разгоняется до семисот максимум, но то по прямой, а тут рельеф сложный, много полей и аэродромов малой авиации, которая их обрабатывает постоянно, да еще Украина очень густо населена, хватает магов и ведьм, не хватало влепиться в самолет или снести метлу ведьмы. Потому на двухстах пойду, пара часов и в монастыре. Так как я там служу, то и увольняться в запас мне там.
Вылетев за город, помахал рукой пролетающей мимо молодой ведьмочке, сидящей боком на метле и что-то втирающей валяющемуся у ней на коленях здоровенно, мордастому и черному как головешка коту-фамилиару. Пролетел мимо полигона, на который садились с парашютами десантники, и кружились неподалеку дельтапланеристы. Какое-то мероприятие готовят, сто пудов, армейские не любят толпится рядом с гражданскими, мало ли чего. Мне, впрочем, до этого дела маловато, я уже встал в коридор, заданный диспетчером, и плавно разогнался до двух сотен. Защитный купол светился нежно-розовым.