Маска (СИ)
Я ушла вглубь кухни, брезгливо разгребла конфорку на заляпанной плите и стала набирать воду в сковороду с высокими бортами. Действительно, занятная идея. Капли воды забрызгали во все стороны из-за большого напора.
— Ты реально не ляжешь сегодня спать? — подруга устало выползла из прихожей, шоркая нагло присвоенными себе тапочками с розовым пушком, и рухнула на диван. — Всё из-за меня…
Делает вид, что ей жаль. Тут должны быть искренние извинения.
— Да, не посплю ночку. И то, наверное, не успею сделать всё в срок.
Сковородка отправилась на плиту. Я выкрутила огонь на максимум и опустилась на табуретку напротив стремительно разочаровывающейся Иры. За спиной раздался лязг тарелок, сползших в раковину под тяжестью набранной воды. Неожиданно… Иришка перепугалась, но ничего не сказала. Лишь тяжело вздохнула. Будем надеяться и неистово верить, что ничего не разбилось.
— Я могу чем-то помочь?
Да чем тут поможешь? Нужны были мои мозги, составить лекцию. Я хотела сделать несколько, но теперь даже и одной не успевала в срок. А курсачи… Второкурсники сдонжат меня. Ну и Хенри Джозеф с ними… Как гаркну разок, сразу расхотят донимать преподавателя без настроения.
В итоге я задумчиво молчала, будто набивая цену.
— Нет, реально? Я могу что-то взять на себя? — Иришка заискивающе вытянула шею. — Не хочу я сидеть без дела, пока ты занята. И не поговорить, и не уснуть…
— Думаю, это не лучшая идея…
Мы продолжили ждать в тишине, когда закипит вода. Я вспомнила, что можно было бы ещё поставить греться чайник, но как-то поздно, чтобы у меня были силы лишний раз оторваться от стула. Иришка терпеливо ждала ужин, задумчиво кусая губы с каким-то пустым, обращенным внутрь себя взглядом. В какой-то момент ее глаза наполнились поблескивающими слезами, и девушка шмыгнула заложенным носом, глядя на стол, усыпанный крошками.
Закипела вода.
— Сильно голодная? — Иришка беззвучно кивнула, и по ее щеке покатилась слеза. У меня защемило в груди…
Я приподнялась, сыпанула в сковороду все пельмени, что оставались в пачке, подсолила воду и медленно обернулась в сторону подруги, которая уже тихонько дрожала от слез. Ох…
— Ладно, Ир… Знаешь что? Давай, ты поможешь мне составить лекции. Это же несложно вроде? Я просто дам тебе три книги, а ты напечатаешь самые важные моменты… А я пока займусь курсовыми. Может, и спать успеем лечь сегодня?
Знаю, ей было трудно. Но Иришка вдруг воспряла: у неё под руками лежала салфетка. Девушка бережно ее разгладила, проглотив тугой ком и благодарно улыбнувшись. А затем она смачно высморкалась в эту бедную промокашку.
Может, мне было и трудно решиться отдать часть своих обязанностей Ире. Что касается любимой работы, даже во время аврала я гиперответственная жадина, но ее улыбка того стоила. Надеюсь, не пожалею об этом… Внутренняя жаба сомкнула свои скользкие лапки на моём проурчавшем желудке, и неприятно пощекотала меня.
— Значит, сейчас поедим и сядем издеваться над твоими "шакалами", — сквозь слёзы она заговорщически ухмыльнулась алыми губами. Что за помада у неё? Ни иней, ни слюни ни по чем.
Жабонька снова напряглась. Ну-ну! Это всё же были мои студенты — мне над ними и злорадствовать.
— Да-а, — я слила из сковородки дымящийся кипяток в раковину, выдавила остатки кетчупа прямо поверх пельмешек и поставила свои труды посреди стола. — Приятного аппетита.
Нельзя жадничать, когда Ирка сама напросилась помогать. Если… Хотя почему "если"… Она плохо составит лекцию — это всё же лучше, чем ничего. Завтра я сориентируюсь на месте, но главное, чтобы было в чём ориентироваться…
Мы оттрапезничали и уселись в спальне за стол, придвинутый к кровати. Ноу-хау для работников образовательной сферы: работаешь сидя, потом откидываешься, засыпаешь. С утра поднимаешься — и ты уже за работой. Так, по мнению Министерства образования, и должен быть составлен график преподавателя.
Иришка завязала свои яркие кудри на макушке, смыла грим успешной женщины, оставшись в одних веснушках, накладных ресницах и светлой грусти — пожалуй, только в школьные годы доводилось видеть её естественную красоту. Я тоже умылась, стараясь лишний раз не сталкиваться с раскрасневшимися глазами в зеркале. Завтра будет ещё хуже. После непродолжительных объяснений Ира обложилась учебниками для профессионального образования, пытаясь одной парой глаз читать одновременно все три захватывающие истории об автоматизации производственных процессов, а я полностью растворилась в подогнанных неграмотных расчётах. Но спустя каких-то полчаса…
— Знаешь… Ты рассказывала мне кучу весёлых историй о том, как ставишь студентов на место. Я так смеялась… — Иришка проследила, как я перечеркнула очередной бред жирными пачкающими чернилами. К чему это она клонит? С подозрением я покосилась в сторону зевающей девушки, продолжающей лепетать поверх смачного зевка. — Но даже думать страшно, каково им на самом деле. Да ты просто… Изверг. Стерва какая-то.
Пытается поднять настроение, приятно.
— Супер, но не льсти мне.
— Это не льща… — Иришка хохотнула, но выглядела почему-то серьезнее, чем я привыкла. — С Лексой ты уж больно жёстко обошлась.
Да что вы говорите?
— Как следует.
— Кажется, он кого-то тебе напомнил… — Иришка заискивающе сощурилась в свете настольной лампы. Первый рабочий день в жизни у человека, котелок вскипел, вот и несёт всякую чепуху. Я торопливо перелистнула, кажется, страницы три вперёд, не заботясь о правильности их содержания.
— Кого? — перед самой собой сделала вид, что не понимаю, о ком речь. Ко вниманию, сосредоточенному на формулах, вдруг начали подкрадываться красочные мысли о былых событиях, но я тряхнула головой, не желая даже шёпотом ощущать выученное имя на своем языке. Успешно. Я его забыла, и это не может не радовать. Я удовлетворенно хмыкнула. — Эта твоя Кудрявая Башка дверью хлопнул перед моим носом, надерзил. Вообще-то. Я не позволю подвергать сомнению свой авторитет. Если кто-то увидит, как я дала слабину, они ошибутся на мой счёт.
— Пускай ошибаются. Придут на экзамен и осознают в квадрате, что ошиблись. Ещё веселее проучить студентов, потерявших бдительность, — Иришка недоумевающе пожала плечами, а затем грустно опустила голову. — Я, в принципе, знала, что ты честно не ответишь. Но если бы я увидела в толпе человека, похожего на Стаса… Тоже бы над ним… Надругалась! — теперь было трудно смотреть на курсовую. Я не сводила взгляд с вновь сверкающих слезами зелёных глаз подруги. — Не хочу разводиться… Боже! Я люблю его.
Иришка горько заплакала. По моей спине прошлась холодная лавина мурашек, спустившаяся с плеч на бедра, и я неловко выдала:
— Тебе не холодно? Давай включу обогреватель, — не зная, куда деться, я вскочила из-за стола и задела коленкой столешницу. — Чшааа…
Всё равно лучше, чем видеть, как Ира страдает. Я не знала, чем могу ей помочь…
— Давай, — она душещипательно всхлипнула.
Потирая ноющее от боли колено, я прошлась по застеленной кровати и вытащила из-под неё небольшую тепловую пушку. Ночью нас не спасут даже заклеенные окна.
Пришлось делать вид, что я разбираюсь, как включить обогрев, когда как пользуюсь им уже месяц и каждый вечер — всё ради того, чтобы дать Иришке время прийти в себя. Или я выигрывала его, чтобы не подбирать подходящие слова поддержки?.. Из личного опыта я просто не имела понятия, что сможет приободрить девушку с разбитым сердцем… Но неловкое молчание прервала сама Иришка.
— Забудь всё! Я тебе ничего не говорила… — подруга растерла слёзы по раскрасневшемуся лицу. — Всё будет хорошо. Стас меня любит, просто сейчас тяжёлый период… Ему нужно побыть одному, и всё наладится. Мы не разведёмся…
Последняя дрогнувшая фраза неуверенно зависла в комнате. Веснушчатое лицо сделалось суровым, а вслед ему и миленький голос прозвучал нарочито строго, но уже игриво.
— Короче, Виолетта Сергеевна. Спасибо за новую должность, — ссутулившаяся подруга распрямила спину и плечи, удрученно вздохнула. — Я не подведу вас… Тебя и Стаса. Я изменюсь.