Свяжи меня (ЛП)

— Поработать над моим языком? — Я издаю смешок, который может резать стекло. — Как великодушно с твоей стороны предложить свой опыт. Скажи мне, Антон, скольких жен ты обучил до меня? Или ты предпочитаешь начинать с неопытных?
Его лицо мрачнеет. — Будь осторожна.
— О, я осторожна. Я наблюдаю за мужчиной средних лет, который думает, что покупка женщины дает ему право превратить ее в свою личную куклу. — Я подхожу на шаг ближе, мой голос понижается, чтобы соответствовать его предыдущему тону. — Как это сказывается на твоем эго? Необходимость покупать то, что зарабатывают другие мужчины?
  
Антон резко встает, его фигура внушительна в неожиданно ставшей слишком маленькой комнате. — Твой отец предупреждал меня, что у тебя есть характер. Он заверил меня, что с этим можно... справиться.
— Справится? — Я снова смеюсь, на этот раз резче. — Как с домашним скотом? Как лестно.
— Ты понятия не имеешь, какую жизнь я тебе предлагаю.
— Жизнь в качестве твоего племенного скота, домашней прислуги и декоративного аксессуара? Ты прав. Я не могу представить ничего более привлекательного. — Я скрещиваю руки на груди. — Скажи, когда ты обсуждал это соглашение с моим отцом, он уточнял, предпочитаешь ли ты, чтобы жен ломали немедленно или тебе нравится сам процесс их ломки?
Что-то опасное мелькает в его глазах. — Осторожнее, голубка.
— Прекрати называть меня так. Я не твоя голубка или что-то еще. — Я выдерживаю его взгляд, не дрогнув. — И если ты думаешь, что я собираюсь съеживаться и приседать в реверансе перед тобой в постели, то ты явно никогда не проводил своих исследований.
— Я точно знаю, что получу. — Его голос понижается до рычания. — Избалованная принцесса, которая думает, что деньги ее отца делают ее неприкасаемой. Но папины контракты уже подписаны, милая. Твое мнение перестало иметь значение в тот момент, когда я решил, что хочу тебя.
— Значит, ты все-таки получаешь испорченный товар. Потому что женщина, которую, как ты думаешь, ты покупаешь? Ее не существует. — Я улыбаюсь, холодно и резко. — На самом деле ты получаешь ту, кто будет делать твою жизнь невыносимой каждый божий день, пока один из нас не умрет.
Антон долго изучает меня, затем запрокидывает голову и смеется. — Знаешь, что? Думаю, мне понравится ломать тебя.
От непринужденной жестокости в его словах у меня кровь стынет в жилах, но я сохраняю невозмутимое выражение лица. После того, как он уходит, пообещав «скоро увидимся», я поднимаюсь по лестнице в свою тюрьму с одной мыслью, сжигающей мой разум.
Мне нужно найти способ выбраться отсюда до свадьбы. Потому что, если я не сбегу в ближайшее время, я навсегда окажусь в ловушке жизни, которая будет медленно убивать все, кем я являюсь.
  
Глава 28
 
Эрик
— Две недели. — Я меряю шагами кабинет Николая, сцепив руки за спиной. — Свадьба через две недели, и никто не видел, чтобы она покидала это место после обмена.
Дмитрий ерзает на стуле. — Игорь крепко прижал ее к себе. Мои контакты в организации Лебедева говорят, что она даже не появлялась в Windows.
— Насколько нам известно, она может быть мертва. — Слова на вкус как кислота.
— Она не умерла. — Пальцы Алексея порхают по клавиатуре ноутбука. — Мертвые дочери не могут вступать в стратегические союзы. Игорю нужно, чтобы она дышала, чтобы все сработало.
Николай раскладывает архитектурные чертежи на своем столе. — С момента нашего последнего обновления информации поместье Лебедева было укреплено. Датчики движения, тепловизионные камеры, двойная смена охраны.
— Тогда мы пройдемся по ним. — Я перестаю расхаживать, мое внимание обостряется. — Сколько человек?
— Сорок шесть человек на территории в любой момент времени. — В голосе Дмитрия звучит военная оценка. — Плюс домашний персонал, который может быть вооружен. Мы бы столкнулись с небольшой армией.
— Итак, у нас война.
— Эрик. — Тон Николая прорывается сквозь мою ярость. — Лобовая атака убьет Катарину. Игорь пустит ей пулю в голову в тот момент, когда поймет, что мы прорвали его оборону.
Мои челюсти сжимаются. — Тогда что ты предлагаешь?
Алексей разворачивает свой ноутбук, показывая тепловизионное изображение поместья. — Здесь. Служебный вход в восточном крыле. Грузовики с доставкой прибывают каждый вторник и пятницу, чтобы доставить на кухню. Минимальная безопасность, потому что это считается низким уровнем риска.
— Я могу отключить их системы наблюдения. — Его пальцы снова танцуют по клавишам. — Дам нам тридцатиминутное окно, прежде чем они поймут, что что-то не так.
Дмитрий наклоняется вперед, изучая чертежи. — Комната Катарины здесь, третий этаж, северо-восточный угол. По нашим данным, в той же комнате, что была у нее в детстве.
— Откуда мы знаем, что она действительно там? — Спрашиваю я.
— Потому что Игорь придерживается традиций. Незамужние дочери остаются в семейном крыле под присмотром. — Николай прокладывает маршрут на чертежах. — Если мы правы относительно сроков, свадьба состоится в следующую субботу. Это дает нам один шанс.
— Грузовик с доставкой в эту пятницу. — Алексей стучит по экрану. — Я взломаю их системы в четверг вечером, а затем мы проникнем в пятницу утром, во время обычного запуска поставок.
— А если мы ошибаемся относительно ее местонахождения?
Выражение лица Дмитрия становится жестче. — Тогда мы перевернем все вверх дном, пока не найдем ее.
Я изучаю чертежи, запоминая каждый коридор и выход. — А как насчет эвакуации?
— Тот же маршрут, только задним ходом. Алексей отключает их системы. Мы вылетаем прежде, чем они осознают, что произошло. — Николай сворачивает чертежи. — Чисто, хирургически, с минимальными потерями.
— Петров нанесет ответный удар.
— Пусть попробует. — В улыбке Николая нет теплоты. — Игорь выбрал сторону, когда принудил ее к этому браку. Антон Петров выбрал сторону, когда согласился.
Алексей закрывает ноутбук. — Мне понадобится три дня, чтобы составить карту всей их сети. Больше времени было бы лучше, но...
— Три дня — это все, что у нас есть. — Я поворачиваюсь к братьям. — Есть возражения против объявления войны двум семьям из-за одной женщины?
Дмитрий пожимает плечами. — Это не первый случай, когда Ивановы начинает войну из-за любви.
— Дело не в любви.
— Нет? — Николай выгибает бровь. — Тогда в чем?
Я твердо встречаю его взгляд. — Речь идет о том, чтобы забрать то, что принадлежит мне.
Молчание, последовавшее за моим заявлением, тянется слишком долго. Мои братья обмениваются взглядами — такое бессловесное общение происходит в результате десятилетий совместного насилия и общих секретов.
— Верно. — В голосе Дмитрия слышатся нотки, которые мне не нравятся. — Забираем то, что принадлежит тебе.
Я снова поворачиваюсь к окну, наблюдая за раскинувшимся под нами городом. В стекле отражается мое лицо, и я вижу там нечто такое, от чего у меня сжимается грудь. Что-то, что слишком похоже на отчаяние, которое, как я наблюдал, охватывало других мужчин.
— Альянс Петрова значительно укрепляет позиции Игоря. — Я придерживаюсь аналитического подхода. — Исключение Катарины из уравнения дестабилизирует ситуацию.
— Стратегическое мышление. — Тон Алексей тщательно нейтрален. — Очень логично.
— Это логично. — Я разворачиваюсь, снова оказываясь к ним лицом. — Опыт Катарины в области кибербезопасности делает ее ценной. Ее компании можно использовать в качестве оружия против нас, если она попадает в руки Петрова.
Николай кивает. — И ее личные знания о системе безопасности нашего комплекса.
  
— Именно. — Теперь слова даются легче, набирая обороты. — Она видела наши защитные возможности, наш распорядок дня. Нельзя допустить, чтобы эти разведданные попали к вражеской стороне.
— Конечно, нет. — Дмитрий встает, направляясь налить себе выпить. — Только по профессиональным соображениям.
— Что ты хочешь этим сказать?