Пустота Адама

 
Алексей Линьков
 
Пустота Адама
  
Часть 1. Адам.
  
1.Пустота.
 
Я не мог понять, как я сюда попал.
Я был в сидячем положении, привязан к стулу, руки и ноги были связаны, на мне не было никакой одежды.
В комнате, в которой я находился, не было абсолютно ничего: голые бетонные стены и такой же пол. Окон и дверей не было. С потолка свисала лампочка, ярко освещающая помещение, но было непонятно, откуда шел электрический провод к ней. Я предполагал, что входная дверь была сзади меня, но повернуться и посмотреть не мог. Стул, к которому я привязан, был прикручен к полу.
  
«Так, надо собраться», – я попытался взять себя в руки, но голова страшно гудела, и все мысли перемешались. «Надо сосредоточиться на чем-то одном».
Но чем дольше я думал о пальце, тем отчетливее понимал, что ни этот палец, ни остальные – не мои. Я перевел взгляд на левую руку, потом на ноги, на остальное тело… меня охватил первобытный страх: это тело не мое … я не мог больше сосредоточиться, меня начало трясти, я потерял сознание.
Очнулся в той же комнате, в том же положении и окруженный теми же стенами. Придя в себя через какое-то время, я попытался пошевелить руками и ногами, но ничего не вышло они – меня не слушались.
Перевел взгляд на стены и попытался их изучить, но кроме яркого бетонно-серого цвета ничего в глаза не бросалось. Паника меня не отпускала, чувство страха было настолько сильным, что, казалось, дрожали зрачки.
Снова попытался посмотреть на свои руки, тело, но по-прежнему их не узнавал, они были не мои. «Глубоко дышать, я должен успокоиться. Вдох, выдох, вдох, выдох».
Руки, и, скорее всего, ноги – я их не видел – были стянуты прочными веревками. Снова попытался пошевелить руками, ногами, шеей, но они меня не слушались. Снова попытался успокоиться, но это было бессмысленно, я весь дрожал, из глаз лились слезы.
– Эй! Здесь кто-нибудь есть?! – попытался крикнуть, но голос сорвался, и получился просто непонятный хрип.
– Эй! Помогите! – в этот раз получилось, я узнал свой голос.
– Здесь кто-нибудь есть? Помогите! Что происходит?! Почему я здесь? Что вы сделали со мной? – голос сорвался, и я начал рыдать. Через неопределенное время, успокоившись, я начал прислушиваться, но была полнейшая тишина, слышно было только частое биение своего сердца.
Я очень долго кричал, пытался вырваться, рыдал, снова кричал, но ничего не происходило, время тянулось бесконечно. Силы кончились. Я снова отключился.
Мне казалось или снилось, что я сижу за обеденным столом, играет легкая музыка, вокруг стоят тарелки с закусками, бутылки вина. В окно через занавески пробивается яркое солнце и слышно пение птиц, шум волн и детский смех. Меня кто-то зовет. Я поворачиваюсь и вижу перед собой женщину, она смеется и пытается что-то мне объяснить, не понимаю ее слов, пытаюсь вслушаться, но ничего не получается. Ее слова были больше похожи ни на слова, а на смех, он был то веселый, то грустный. «Может ли смех быть грустным?» – думаю я. Женщина мне не знакома, у нее черные волосы, бледная кожа, непонятного цвета глаза. Она одета в бесконечно белое платье с ярко вышитым рисунком в виде сердца на груди. Ей было то тридцать, то сорок лет, зависело от того, какой стороной она поворачивалась ко мне. Она резко прекратила говорить-смеяться и стала показывать рукой в противоположный угол комнаты. Я посмотрел, но там ничего не было – пустой угол со старой паутиной в самом центре.
– Смотриии! – посмеялась женщина.
– Там пусто, – сказал я ей, но женщина неожиданно исчезла. Снова попытался разглядеть угол, снова пустота.
На столе стояли бутылки с красным вином, было видно, что их только достали из холодильника. Музыка продолжала играть, птицы петь, волны окутывали слух, детский смех пропал, видимо, вместе с женщиной. Очень хотелось пить. Подвинув к себе поближе бутылку вина, взял ее в руки – она была холодная. Выпил сразу ее всю, не успев понять, как это могло получиться. Не почувствовав никакого опьянения, взял другую бутылку и снова полностью ее осушил, потом третью, четвертую. Бутылки не кончались, опьянение не наступало.
– Смотриии! Смотриии! – неожиданно снова появилась женщина. Я посмотрел на нее, казалось, что ей уже намного больше лет, чем до этого: были глубокие старческие морщины, но при этом тело казалось молодым. Она была все в том же платье с сердцем.
Я снова посмотрел в угол, там лежали дети. Головы их были неестественно повернуты в обратную сторону по сравнению с телом. Маленькие ручки и ножки дрожали.
–Смотриии! – продолжала смеяться женщина.
Я открыл глаза, снова увидел бетонную стену и лампочку, абсолютно ничего не изменилось, посмотрел на руки – они были все такими же.
«Что это было? Что за страшный сон?» – пытался я задать вопрос сам себе, но ответа не получил.
«Что я вообще помню? Я не помню себя, я не помню, кто я» – от этой мысли меня начало тошнить, стало плохо, рвота подобралась к горлу, но так как, видимо, ничего не ел и не пил давно, после пары глубоких вдохов стало легче, и меня не вырвало.
«Я не знаю, где я, не знаю, кто я! Знаю, что это не мое тело. Не знаю, где был до того, прежде чем оказаться на этом стуле, не знаю, сколько времени здесь нахожусь», – из всех событий в жизни в памяти только эти стены, веревки, «не мое тело» и сон. Попытался вспомнить людей, бесконечное количество лиц начали всплывать в памяти, но ни на одном из них не мог сосредоточиться. Кого-то мог видеть по телевидению, в фильмах, кого-то в театре, кого-то просто на улице, но все были мне не знакомы. Помню названия городов, стран, но не был до конца уверен, из какой страны, и на каком языке думаю, говорю. Все перемешалось. Захотелось снова потерять сознание или уснуть, но тело не давало.
«Может, умер, или в коме», – но ощущения слишком сильные, чтобы воспринимать их как неестественные. Отчетливо слышу свое дыхание, ощущаю запах пота и какой-то еще. Посмотрел какое-то время на лампочку, пока не заболели глаза, посмотрел на стену перед собой, закрыл глаза, попытался хоть что-то вспомнить, но бесполезно. Стал прислушиваться к своему биению сердца, звук был очень частым. Помимо звука бьющегося сердца вначале ничего не слышал, но через некоторое время начал слышать что-то еще.
Долго вслушивался и никак не мог понять, что это. Прошло много времени, непонятный звук усиливался, он раздавался за моей спиной и был сначала похож на шум бегущей толпы людей, но чем больше проходило времени, тем отчетливей слышал писк, скрежет зубов по бетону и постоянную возню. Шум продолжал усиливаться, паника овладела мной, и меня начало трясти. Чувствовал каждую секунду времени, его движение ускорялось вместе с сердцем, я начал рыдать и кричать неестественным, как мне казалось, голосом.
Неожиданно сзади раздался грохот, будто обрушилась стена. В комнату, словно потоком воды, ворвалось неестественно большое количество крыс разных размеров. Их было настолько много, что они сразу заполонили все вокруг, куда бы я ни посмотрел, и продолжали прибывать. Сначала они меня избегали, но потом начали бегать по мне, цепляясь когтями, царапая и громко пищали. Я дрожал без перерыва. Это продолжалось какое-то время, крыс становилось все больше, они начали наполнять комнату, как стакан наполняется водой. Стул, на котором я сидел, уже не был виден, лишь бесконечное, неестественное движение серо-коричневой массы.
  
Они начали пищать все громче, и теперь все хотели подобраться ко мне ближе, из-за этого дрались, лезли на меня. Я был весь покрыт крысами, они были повсюду. Стало темно, так как они закрывали мне глаза. Очень хотелось отключиться, потерять сознание, но не мог, как и не мог открыть рот и кричать, так как сразу туда пыталась кто-нибудь залезть. Начал чувствовать, как зубы стали впиваться мне в ноги, сначала немного, но потом зубов становилось все больше. Боль была невыносимой. Они вгрызались до костей, пока не натыкались на них, но грызли и их. Я не терял сознание и понимал все происходящее. После ног они вгрызлись в живот, начали грызть уши, шею. Я чувствовал всю боль и неотвратимый ужас происходящего, время тянулось бесконечно. Наконец, одна из крыс добралась до сердца или какого-то еще важного органа в моем теле, и я начал умирать, чему был очень рад. Я умер.