Запад и Россия. История цивилизаций
Так появилось противопоставление «великой России» «великим потрясениям». Оно было существенным для декабристов и народников, определило характер конфликтов в 1905, 1917, 1991 гг.
Русские студенты
Особой проблемой в отношениях Запада и России стало обучение учащейся молодежи. Секретарь прусского посольства в Петербурге Йоханн Фоккеродт записал в 1732 г., что, когда после Великого посольства Петр в 1700 г. послал на Запад «очень грубых и невежественных людей и они возвратились лишь в слабой степени более развитыми, Петру стала ясной необходимость в школах и академиях, созданных в собственной стране» [113]. Так, в Москве в Сухаревской башне в 1701 г. была основана Школа математики и навигации, обучение в которой предполагало практику в иноземных флотах. В 1715 г. в растущем Петербурге была основана Военно-морская академия.
В конце 1725 г. вдова Петра императрица Екатерина I, бывшая литовская крестьянка, так никогда и не освоившая чтение и письмо, открыла в Петербурге Академию наук. В ее составе было 16 человек — 13 немцев, два швейцарца и один француз. (Первый русский, В.А. Ададуров, был избран в академию в 1733 г.) Члены Российской академии наук не знали русского языка и публиковали сообщения о своих заседаниях на латинском. В Московский университет, основанный в 1755 г., не смогли набрать русских студентов, пришлось призвать 8 немцев, причем русский язык стал языком обучения лишь в 1767 г. — не было словаря понятий, адекватных западным. Эти факты свидетельствуют о хрупкости петровских преобразований вследствие инерционности народной массы. В год воцарения Елизаветы (1741) английский посол Финч писал в Лондон: «После всех мучительных усилий, направленных на то, чтобы вывести страну из ее древнего состояния, я должен признаться, что не вижу ничего, кроме грубого остова того, что должно быть усовершенствовано в будущем… Одна скоба держит весь механизм, и стоит ей выпасть, как вся структура распадется на части. Большинство русских аристократов являются закоренелыми русскими… Они безразличны к Европе и ненавидят иностранцев… Русские желают, чтобы Петербург сгинул в одночасье, а они могли бы жить в Москве и в своих поместьях» [372]. Это означало только одно: в фундаментальных своих основаниях Россия еще не изменилась.
Результатом этого было то, что русские не главенствовали ни в военном, ни в — государственном аппарате. Согласно приказу графа И. Шувалова (фаворита Елизаветы, одного из основателей Московского университета), три четверти гвардейцев, армейских и морских генералов должны быть русскими, а остальные — прибалты и иностранцы. Но исполнить этот приказ было чрезвычайно трудно — не хватало профессионалов, столь необходимых огромной империи.
Глава четвертая
ДВА ВЕКА СБЛИЖЕНИЯ
С русской интеллигенцией в силу исторического ее положения случилось вот какого рода несчастье: любовь к уравнительной справедливости, к общественному добру, к народному благу парализовала любовь к истине, почти что уничтожила интерес к истине.
Время Екатерины Великой
Императрица Екатерина II — личность петровского масштаба, истинно прометеевского характера. Стоит выделить три черты ее личности: бесконечное трудолюбие, неиссякаемое любопытство, врожденный оптимизм. Ежедневно с восьми утра каждого дня она уже занималась государственными делами, работая с неукротимым упорством. Ежедневный труд воспринимался ею как естественное состояние. Многочисленные поездки и путешествия она оценивала как неизбежную потерю времени.
Спектр ее интересов изумительно широк — от юриспруденции до металлургии. Более всего ее интересовало конституционное устройство общества и строительство новых — «разумных» — городов. В переписке с Вольтером обнаруживается непостижимое любопытство императрицы: ее интересовали вопросы литературы, истории, философии, конституционного права, нравов, театра, географии и пр.
Несмотря на периодические приступы депрессии, она оставалась светлой, легкой, смешливой, верящей в солнечный день всегда и везде — будучи затерянной в мрачную погоду на волжских просторах, в непролазной грязи осенних дорог, в мрачные зимние вечера. Поразительна вера Екатерины в освобождающую и облагораживающую силу образования. Основываясь на изучении австрийского опыта, Екатерина Великая ввела систему подготовки российских учителей: 41 педагогический институт с пятилетним образованием и 200 училищ с двухлетней подготовкой учителей.
В Российскую империю были перенесены лучшие образцы западной системы образования. Идеи немецкого философа И. Гердера (тогда молодого пастора из Риги), Ж.Ж. Руссо и переведенного в 1761 г. Дж. Локка обсуждались в приближенных ко двору кругах. В Петербург был приглашен серб Ф. Янкович из Мириево, преобразовавший систему обучения в Австрийской империи.
Образовательная реформа Екатерины тесно связана с именем И.И. Бецкого (русский аристократ, родился в Стокгольме, получил образование в Копенгагене и большую часть жизни прожил в Париже). Поклонник Руссо, Бецкой верил в необъятные возможности просвещения, своими интересами он знаменовал поворот русского общества в 70—80-х гг. XVIII в. от Вольтера к Руссо, а следовательно, поворот к просвещению своих сограждан. В Петербурге и Москве были открыты специальные «воспитательные» дома, «чтобы (слова Указа. — А.У.) преодолеть предрассудки столетий, дать народу новое воспитание и, так сказать, заново его переродить».
Для решения этой задачи обсуждался даже фантастический проект изолирования воспитанников в возрасте от пяти лет до двадцати от внешнего мира. Став президентом Академии искусств, Бецкой начал свой эксперимент по выращиванию западных людей под русским небом. В стране были открыты кадетские корпуса, Смольный институт благородных девиц (1764). Естественно, Россия не превратилась в Запад, но она более полно и в более массовом порядке познакомилась с блестящей эпохой западного Просвещения. Нет сомнения, что именно это обеспечило в XIX в. взлет русской культуры, гуманной и общечеловеческой. Уложения Екатерины Великой рационализировали общественные отношения. Поощрение просвещения ориентировало привилегированный класс дворян. Военные победы ее полководцев вывели Россию на Черное море, обеспечили гарантированный выход России на Запад, вовлекли ее в европейское созвездие наций. Императрица строила новые города, создала налоговую систему, произвела революцию в дипломатии, покровительствовала всем народам России, находя в стране потенциал великого будущего.
Екатерина полагала, что новые плодородные земли на юге страны позволят России совершить исторический рывок в материальном бытии. Лучшие умы века разделяли этот оптимизм. Вольтер писал Екатерине, что приедет в Россию, когда столица будет перенесена из Петербурга в Киев. Бернаден де Сент-Пьер верил в создание «новой Пенсильвании» вокруг Аральского моря. Екатерина мечтала о том, чтобы расположенный южнее Киева Екатеринослав стал мировым центром культуры, а морской порт Херсон — новым Петербургом.
За время ее правления сформировалась естественная обращенность России к Западу, контакты с которым (от гувернеров и книг до поездок и учения в западных университетах) стали практически обязательными для аристократической элиты.
Новые идеи волновали императрицу. Екатерина назначила республиканца Ф. Лагарпа воспитателем своего внука, будущего императора Александра I. Впервые страна с необычайной интенсивностью начинает обращаться к Западу в поисках ответов на свои вопросы. При всем этом Екатерина не спешила внедрять республиканские идеи:
«Российская империя столь велика, что любая власть, кроме власти суверена, приносит ей ущерб, ибо любая другая власть медленнее осуществляется и содержит бесчисленное множество страстей, которые ведут к фрагментации центральной власти; только единый суверен обладает средствами ограничения зла и считает общественное благо своим собственным» [122].