Фрау попаданка (СИ)

Лукас сочувственно кивнул:
— По закону вы не можете владеть кнейпе без совершеннолетнего родственника-мужчины.
— То есть у меня его отберут? — я всё ещё не понимала.
— Не совсем, — сказал Лукас, — здание же останется вашим, просто вы не сможете владеть кнейпе.
Я даже растерялась, и в моём воображении бульдозер разравнивал уже построенный мной ресторан, оставляя на месте почти сбывшейся мечты, кучи мусора.
  
Лука, заметив моё состояние, сообщил:
— Ну же, фрау Хелен, не расстраивайтесь так, всё можно решить.
А в моём испорченном цивилизацией мозгу мелькнуло: «И здесь всё можно решить, вот только боюсь, что мне нечего предложить тем, кто решает».
Но, как оказалось, все пути вели… в ратушу. И это тоже решалось через городского главу, через бургомистра.
— Значит пойду в ратушу, — сказала я,
— Я вас провожу, — тут же подсуетился герр Лукас.
Я прищурилась.
— А зачем?
— Ну буду присматривать и защищать, — сказал Лукас, хитро улыбнулся и добавил, — а то вон вы как коленом.
Я решила поддержать шутку: — Ну, если того требует «общественная безопасность» тогда согласна.
— Конечно, — ответил Лукас невозмутимо, — плюс у меня выходной и это всегда скучно, а вы, фрау Мюллер, порой производите эффект гораздо сильнее, чем расследование пропажи булок у фрау Лехнер.
Мне было неловко хохотать, всё же я свежеиспечённая вдова, но я не удержалась. Этот парень мне определённо нравился.
Ратуша располагалась рядом, потому что кнейпе, которая теперь и не совсем моя оказывается, действительно находилась в центре, на пересечении главной улицы города и центральной площади, а Ратуша находилась непосредственно на этой самой площади.
Ратуша мне понравилась, там было светло, пахло деревом, немного чернилами и воском.
На входе нас встретил мужчина, с прилизанными волосами, оказавшийся помощником бургомистра.
Узнав, что мои вопросы связаны с организацией похорон и с заявкой на получение денег на похороны, вздохнул так тяжело, как будто я у него эти деньги из кармана вытаскивала.
Я так понимала, что из ниоткуда ничего не появляется, и если город выделяет на похороны средства, то откуда-то они берутся, либо кто-то выдаёт из своего кармана, либо с тех налогов, что платят жители.
Мы прошли в приёмную. Я удивлялась, что Лукас, будто бы шёл к себе в кабинет, у него был вид, как будто ему все должны.
Тогда я тоже решила принять вид женщины, у которой на лице было написано: «Я вдова тихая и безобидная, но, если что, то могу и сковородкой».
— Подождите здесь, — сказал помощник. — сейчас бургомистр подойдёт.
И через некоторое время дверь отворила и вошёл… он.
Высокий. Строгий. В безупречно сидящем чёрном камзоле, с платком, идеально сложенным в кармане. Волосы аккуратно зачёсаны, осанка прямая. Глаза, казалось, заглянули мне прямо в душу.
— Барон Антон фон Вальдек, бургомистр, — произнёс помощник бургомистра, одновременно и представляя нам бургомистра, и вглядываясь в нас, видимо, ожидая, что мы упадём ниц.
Но Лукас вряд ли будет падать, я заметила, что он смотрит на высокомерного барона с толикой превосходства, словно у них какое-то соревнование, и Лукас только что обошёл барона на повороте. А я и подавно. Барон, конечно, тоже красавчик, но всё портило высокомерно-постное выражение его лица.
Но вообще внешность у барона была примечательная, он выделялся на общем фоне светловолосых местных. Барон обладал яркой внешностью, и это выделяло его, возможно какая-то семейная черта, кто их фон баронов разберёт.
Тёмные, но с каким-то холодным оттенком тёмного шоколада волосы, обрамляли правильной формы лицо, высокий лоб, ровная и чёткая линия бровей, тёмные глаза, мне показалось, что карие, и это было странно, потому что пока все кого я встречала, обладали глазам светлых цветов, от серого до голубого. Довольно крупный нос, ровный, без горбинки, полные губы, причём нижняя была чуть больше верхней, и твёрдый подбородок.
Одет был бургомистр в чёрный камзол из дорогой ткани, галстук или скорее шейный платок, украшала золотая булавка с крупным камнем.
Тот же услужливый помощник заявил:
— Фрау Мюллер по личному вопросу.
Бургомистр тут же уставился на меня, будто бы пытаясь прочесть у меня в голове, что за личный вопрос привёл меня к нему.
Потом он чуть посторонился и сказал неожиданно приятным голосом:
— Прошу фрау Мюллер! Проходите в кабинет.
Я недолго думая слегка поджала губы и пошла внутрь, вслед за мной сделал шаг герр Бреннер.
— Герр Бреннер— бургомистр удивлённо приподнял бровь и холодно спросил, — а вы куда?
Герр Бреннер даже растерялся, но быстро нашёлся с ответом:
— А я сопровождаю леди Хелен.
И мне не понравилось, что он подчеркнул, некую фамильярность обращения.
Но барон так и не пустил герра Бреннера внутрь кабинета, и закрыл дверь, как только туда прошла я.
Барон показал мне на стул, который и был поставлен, видимо, для посетителей.
— Я вас слушаю, фрау Мюллер, — проговорил он.
Я объяснила ситуацию, рассказав, что «мой муж» помер, что с деньгами не понятно, и что я пришла получить от города компенсацию на похороны.
— Фрау Мюллер, — в голосе барона странным образом сочетались надменность и красота звучания, — с этим вопросом вам надо было подать прошение через моего помощника.
И что-то это меня так разозлило, что я наклонилась в сторону сидящего на другой стороне стола барона, отчего бюст мой оказался на столе, и барон волей неволей упёрся взглядом в моё настоящее богатство. Я сказала:
— Вы издеваетесь? Мой муж мёртв, и он долго не сможет ждать, пока вы решите вопрос с захоронением.
Барон молчал.
— Герр фон Вальдек, — позвала я, — вы меня слышите?
Барон наконец-то оторвал взгляд от моих… аргументов, и сказал:
— Это обычная процедура, вы хороните, город вам потом компенсирует, что вы так распереживались?
— А вы меня не слышите герр барон? — распалилась я, — у меня нет денег, чтобы похоронить герра Мюллера.
— Сочувствую. — Барон чуть склонил голову. — Но что вы ожидаете от города?
Я устало ответила, вернув герру бургомистру его же слова:
— Уже ничего, но прошу принять к сведению, что герр Мюллер будет ждать, когда город выделит деньги на его похороны. Правда есть риск, что он испортится, но ведь это «обычная процедура», на правда ли?
И в этот момент мне показалось, просто потому что это не могло быть правдой, что бургомистр улыбнулся.
— Хорошо, фрау Мюллер, город выделит вам средства, и не просто выделит, а организует похороны вашего супруга.
Я продолжила сидеть, потому что мне стало неловко, что я так себя вела, а мне ещё надо было узнать о самом главном.
— Что-то ещё? — спросил барон.
— Нет, — почему-то ответила я, но быстро спохватилась и сказала, — вернее да… ещё…
Я вдохнула и выпрямилась, отчего бургомистр снова перестал смотреть мне в глаза. Причём было заметно, что он старается, но взгляд упорно возвращается к самой выдающейся части тела.
— Правда ли, что кнейпе, которая принадлежала моему супругу, не может принадлежать мне? — спросила я.
Барон, наконец-то справился с глазами, и ответил:
— К сожалению, да, одинокая женщина не может владеть питейным заведением.
Я зацепилась за слово «питейным»:
— А не питейным может?
— Да, — утвердительно кивнул барон.
«Стены моего ресторана в моей голове вдруг начали снова собираться из осколков».
— Это прекрасно! — воскликнула я, — а что для этого надо?
— Необходимо переоформить кнейпе в любое другое заведение: в ресторацию, например, или в гастхоф, или в кафе.
В голове моей радостно стучали барабаны, и я уже представляла себя в белом поварском колпаке, когда барон одной фразой снова лишил меня мечты:
  
— И вам надо будет заплатить надо за переоформление налог в сто талеров.
Я не смогла сохранить лицо, и все эмоции сразу же на нём отразились, — барон это заметил.