Плохие девочки

Рядом с Лорен, положив руку ей на плечо и явно уговаривая, стоит еще одна девушка – видимо, тоже из артистов. Она не менее привлекательна, чем Лорен: темная кожа, длинные густые косы спадают на плечи. На ней изумрудного цвета платьице с пайетками, которые блестят и переливаются в свете люстры. Комната опустела, однако девушки перед телевизором меня не замечают. Понимаю, что мне следует уйти, но любопытство берет верх: чем это так огорчена Лорен? На всякий случай нырнув за угол, я прижимаюсь к стене и прислушиваюсь.
  
– Мне плевать, Кара! – доносится голос Лорен. – Ты разве не видела, как ведет себя эта дрянь?
Перед мысленным взором всплывает картина: мне тринадцать, я случайно наступила в глубокую лужу перед домом Кэролайн и теперь задыхаюсь от боли и стыда – вода в луже ледяная, а Кэролайн меня точно убьет, ведь на мне ее джинсы.
Сейчас меня тоже охватывает жгучее чувство стыда, и причина посерьезнее: а вдруг они обсуждают меня, и едкие обзывательства, на которые они не скупятся, относятся на мой счет? Каждое слово буквально сочится ядом, и кому, как не мне, знать, каково это, когда весь яд выливается на тебя. Несколько месяцев мне кидали оскорбления прямо в лицо и писали в личку, пока я наконец не сдалась и не удалила к черту все мессенджеры и соцсети.
Но как? Откуда им все про меня известно? Пускай первую попытку с Греем я запорола, начав нести какую-то ахинею про сыр, однако надеялась, что у меня в запасе есть время, прежде чем выплывет история о моем прошлом…
– Сто процентов у них сохранился материал с тобой, – уверенно заявляет Кара. – Телевизионщики всегда так делают – оставляют в запасе, чтобы позже пустить в эфир. Успокойся, Лорен, ничего страшного не случилось! Ты принимаешь все слишком близко к сердцу.
С облегчением выдыхаю. С чего я взяла, что речь обо мне? Очевидно, они обсуждают просмотренную запись – точнее, кого-то на этой записи.
Осторожно выглядываю из-за угла: Лорен по-прежнему сверлит глазами экран, однако через пару мгновений выключает телевизор и с силой отшвыривает пульт. Смятый одноразовый стаканчик падает на пол, и Лорен, свирепо втянув ноздрями воздух, давит его ногой. Я поспешно прячусь – не хватало еще, чтобы она меня заметила.
– Так и знала, что весь выпуск будет про эту тварь, – как будто немного успокоившись, цедит Лорен. – Этого следовало ожидать.
– Лорен…
– Наша маленькая мисс Мерси все лучшие роли готова себе заграбастать! Если ничего не предпринять, ей так и будет доставаться все – передачи, рекламные ролики. Джеймс говорил, они собираются какое-то реалити-шоу запустить, так вот помяни мое слово – она и здесь получит главную роль. Он готов все ей отдать.
– Ну, откуда тебе знать? – устало возражает Кара. – Порадуйся хотя бы тому, что ты вообще оказалась в этом шоу. Забыла разве, что роль Дингла исходно предназначалась мне? Скажи спасибо, что, когда я заболела, Джеймс позвал именно тебя.
Лорен раздраженно фыркает:
– Кара, в кадр попала только моя рука! Рука!.. Но ничего, мы еще посмотрим, кто кого. Эта стерва больше ни одной роли не получит – уж я позабочусь.
– Давай потише, она ведь где-то здесь, услышит еще…
– Пускай слушает! Я ей и в лицо не постесняюсь высказать. Собственно, давно пора!
Раздаются громкие шаги – судя по всему, Лорен направляется в мою сторону. Я едва успеваю отпрыгнуть, как она вихрем вылетает из комнаты и проносится мимо, даже не заметив меня. За ней по пятам бежит Кара. Мельком взглянув на Лорен, вижу в ее глазах неподдельную ярость, и мне становится не по себе – слишком хорошо врезалась в память эта смесь отвращения и презрения во взгляде. Именно так в нашу последнюю встречу смотрела на меня Кэролайн.
Внезапно до меня доходит, какую глупость я сделала. А что, если бы кто-нибудь увидел, как я подслушиваю? Не хватало еще, чтобы меня сочли за неудачницу, которая только сплетни и способна вынюхивать, – тогда моей репутации сразу придет конец! Нет, я хочу, чтобы мне доверяли, чтобы мне радовались при встрече. Все-таки Грей мне улыбнулся, а это уже дорогого стоит. Ни в коем случае нельзя облажаться!
Я начинаю с чистого листа. Моя задача – завести друзей, а не подслушивать чужие разговоры. Лучше пойду с кем-нибудь познакомлюсь. У меня получится. Должно получиться! Сегодня начало новой жизни, и я ни за что не сверну с пути к светлому будущему!
С этой мыслью я, расправив плечи, уверенной походкой направляюсь в сторону, противоположную той, куда унеслись Лорен и Кара.
 
Глава вторая
 
Воскресенье, 15 июня
10:12
– Если сомневаешься, всегда исходи из того, что имеешь дело с кровью.
Произносит эти слова человек, которому на вид лет сто: лицо испещрено глубокими морщинами, и когда он хмурится, как сейчас, их становится еще больше. Зовут этого человека Джин, сегодня он выступает в роли моего наставника. К своей задаче он относится со всей серьезностью – можно подумать, ему доверили ни много ни мало код от ядерного чемоданчика. Нетрудно заметить, что Джин не возлагает на меня особых надежд, хотя я и зазубрила наизусть свод правил для сотрудников, и все два дня обучения беспрекословно следовала его инструкциям: когда моешь полы, рукоятку швабры надо держать строго определенным образом; у входа в театральный павильон я обязана стоять за пятнадцать минут до начала представления и ни секундой позже; пряжка ремня выравнивается четко по центру в одну линию с пуговицами на форменной футболке-поло и т. п.
Я неукоснительно следую этим требованиям не только из уважения к Джину, но и из боязни увольнения. Этот страх преследует меня постоянно с того самого дня, как прошла собеседование. Работу мне терять никак нельзя.
– Прежде чем прикасаться к какой-либо жидкости, необходимо принять меры предосторожности, – предупреждает Джин, задрав кверху дрожащий палец. – Иначе это чревато заражением и даже летальным исходом.
Он вновь переводит глаза на расплывшуюся у наших ног темно-красную лужу, я делаю то же самое. На нас обоих лакированные черные туфли, и они прочно ассоциируются у меня с буфетчицами в школьной столовой. В придачу к красным гольфам, которые обязаны носить сотрудники парка, смотрятся они на мне довольно комично. Носков Джина под брюками не видно, однако я не сомневаюсь, что они тоже красные, ведь таковы правила, а Джин следует правилам неукоснительно.
– Когда имеешь дело с возможным источником заражения, важно…
Слова Джина тонут во взрыве презрительного хохота. Оглянувшись, я вижу Айви, свою коллегу: она сидит на скамейке, опустив на колени раскрытую книгу, и, посмеиваясь, качает головой.
– Расслабься, Джин, – говорит она, захлопывая книгу и поднимаясь. – Видно, что это не кровь.
Джин хмурится, и его косматые брови смыкаются в одну линию.
– Айви, ты знаешь протокол. Любые жидкости…
– Это фруктовый лед – вот и палочка валяется!
Айви показывает пальцем на палочку, и из-под напульсника, который ее обязало носить руководство, выглядывает краешек татуировки. Я просто глаз не могу от нее отвести. Все в Айви буквально излучает энергию, жизненную силу, величие: начиная с ее темно-каштановых кучерявых волос и заканчивая очками формы «кошачий глаз» и изумрудного цвета лаком на ногтях, который как нельзя лучше идет к ее смуглой коже. И кстати, сотрудникам нельзя красить ногти, однако Айви никто и слова сказать не смеет – даже Джин.
Эх, вот бы моей наставницей была Айви! Ей всего девятнадцать, а она уже обучает новичков, что красноречиво свидетельствует об уровне ее профессионализма, пускай с Джином они иногда – ну, ладно, частенько – и не сходятся во мнениях. Сегодня у Айви обычная смена в театре: бóльшую часть дня она провела, развалившись в кресле с книжкой, и вмешалась, видимо, только потому что не смогла вынести бесконечного формализма Джина. И я ей благодарна: очевидно, что лужа, растекающаяся перед нами на асфальте, лишь фруктовый лед, оброненный кем-то из ребятишек. Вот и палочка, о которой говорила Айви, – торчит из еще не растаявшей красноватой массы. Если приглядеться, на кровь совсем не похоже. Поднимаю глаза на Джина: по недовольному прищуру можно сказать, что он изо всех сил старается не вспылить.