Фанат. Мой 2007-й (СИ)

Вот такие дела…
— А пива не осталось что ли? — с недовольным лицом, Андрей шарился по холодильнику.
— Ой, ну ты забухай ещё давай с горя.
— А может и забухаю!
— Я те забухаю сейчас! Ну-ка собрался!
— Но я страдаю!
— Собрался быстро!
Ранний тёмный январский вечер, снег хлопьями за окном, батарея пышит жаром и горит над барной стойкой неоновый кактус, который мы нашли… да не помню я уже где мы его нашли. Но к сути: вроде бы уютно должно быть сейчас аж до зубовного скрежета, ан-нет. Атмосферу делали люди.
  
С Марчелло понятно — этот хорёк разобиделся на весь мир в целом и на нас в частности. Прянишников с момента ареста отца был как на иголках, отказывался верить в справедливый суд и параноил изо всех сил. Я ввиду своей эмпатичности тоже приуныл.
Только у одного Лёни всё было хорошо. У него на днях кот от сотряса отошёл, — а мы ведь уже думали, что всё; навсегда останется дурачком, который кое-как в пространстве ориентируется. Так что Гуляев был весел и доволен. Прямо перед ним стояла коробка с пиццей, на которую никто особо не претендовал, а что ещё нужно для счастья?
Я же в последние дни целиком и полностью сконцентрировался на проблеме Боровича. Разговор с батей чуть отложился из-за ареста Сергея Петровича, но всё же случился. Батя поверил. Батя согласился помочь, а все пункты нашего с Катей плана прошли через испытание временем и теперь не казались такими уж бредовыми. И осталось мне сделать последнее — заручиться поддержкой «монохрома».
И почему бы не сделать это сегодня? Да хотя бы вот прямо сейчас!
— Пойдёмте, — сказал я, поднимаясь со стула.
— Куда?
— В зал к Жоровичу. Позвоните всем, чьи номера есть…
Да, согласен, людям было откровенно впадлу подрываться куда-то в первый постпраздничный выходной по первому же зову, но стоит отдать им должное — собрались. Почти все. За редким исключением в зал Чантурии пришли и друзья брата, и компания Злобоглаза, и ребята прибившиеся к нам уже после памятного выезда во Псков.
Опыта в произношении речей у меня как-такого не было, но что теперь делать? Надо было перебороть себя и быть как можно красноречивей. Ибо то, что происходило сегодня — таинство. Кто-то раздобыл себе стульчики, кто-то привалился плечом к стене, кто-то оседлал козла, но так или иначе передо мной собрались почти пять десятков человек. Все слушали меня, и всем им предстояло сегодня решить для себя одну очень важную штуку. Пойдут они со мной до конца или же соскочат, пока ветер не подхватил камни.
До начала мотивирующей речи я выложил самое главное: есть такой-то гад, который вот таким-то способом хочет…
— … отобрать у нас футбольную мечту!
Да, формулировки обязательно должны были быть пафосными. Иначе ведь не проснётся глубинное. Не взыграет потаённое. Плечо, так сказать, не раззудится.
Глядя на то, как народ закипает, я вещал о том-де, что нас хотят лишить и команды, и стадиона. Это ведь всё равно, что ребёнка подразнить игрушкой, не так ли? Клуб только-только вылез в профессионалы, и даже ещё ни одного матча не успел сыграть в новом качестве, а его уже под нож. То есть все наши планы на весёлый фанатский быт были обречены.
Если только…
— Если только мы не сплотимся! — начал подводить я к главному. — Сейчас на кону всё! Буквально всё, ребят! А самое что интересное, господа… у нас есть шанс войти в историю! Ведь ни одна фирма…
Наконец-то я произнёс это слово без этой грёбаной стыдливости. Да, мы всё ещё слабы и малочисленны, у нас всё ещё нет за спиной громких свершений, и репутация пока не завоёвана, но всё это неважно, потому что:
— Никто и никогда не делал для своей команды то, что собираемся делать мы! Ну что⁈ Вы готовы выслушать план⁈
Ребята оказались готовы. И выслушали. И потянулись долгие месяцы подготовки…
* * *
13 апреля 2008 года
— Как бы не уволили, — сказал отец через тяжкий вздох и продолжил наблюдать за клоунадой.
А понаблюдать действительно было интересно. Сегодня все корпуса «ММЗ» в одночасье превратились в цирковые купола, и тому причиной были мы с Павлом Геннадьевичем. Мы и ещё с десяток знакомых и знакомых знакомых, которыми «монохрон» оброс за февраль, март и начало апреля.
Настоящее, блин, подпольное сопротивленческое движение собралось. По духу — повстанцы, а по методам — партизаны. Разве что поезд под откос пустить осталось.
— Не переживай, — успокоил я батю. — Даже если уволят, когда разберутся то задним числом восстановят в должности.
— Надеюсь…
Но тут обязательно нужен контекст.
Итак! Яков Давидович Борович покупал клуб, — к слову, уже официально переименованный в «Торпедо-Мытищи», — за день до первой игры сезона. То есть буквально завтра на городском стадионе наши должны около полудня принимать гостей — «Знамя Труда» из Орехово-Зуево.
Почему подписание контракта происходит именно за день? Официально — символизм, магия чисел и бла-бла-бла. А по факту хитрожопый Борович таким образом подстраховывал самого себя. Мол, как я мог спровоцировать беспорядки? Я вообще всего первый день клубом владею, ну что вы такое говорите?
Недвижимость за ним, а сам он белый и пушистый.
Но! Нашими стараниями эта сила превратилась в слабость.
Цель — всеми силами перенести подписание контракта на завтрашний день, причём на время, когда матч уже начнётся. Средства — всякие-разные, но в большинстве своём абсурдные. Не в силах повлиять на руководство «ММЗ», мы решили разыграть сюжет фильма «Один дома», только вместо дома в нашем случае был завод.
Первый удар самый очевидный — дымовухи. Вымоченные в селитре газетки, что разом вспыхнули во всех корпусах. Пожарная тревога, паника и высыпавшие на улицу рабочие. Сам рабочий процесс был парализован, но этого оказалось мало.
Машина Боровича в нужный час заехала на территорию завода, и товарищ застройщик решил ждать, пока всё уляжется. И пока что должностным лицам было не до него — они как могли выруливали ЧП.
ЧП, за которым тут же последовало ещё одно.
Вместе с пожарными машинами на «МЗЗ» пожаловала Санэпидемстанция, которую некий анонимный доброжелатель оповестил о вспышке опаснейшего выдуманного заболевания. На юге страны только-только загасили птичий грипп, который людям передавался пускай и неохотно, зато был летален. Я же в свою очередь докрутил задумку до того, что штамм мутировал чуть ли не до уровня зомби-апокалипсиса.
Убедить врачей оказалось несложно. До 2019-го года, когда каждый второй житель нашей необъятной внезапно станет эпидемиологом, было ещё далеко, а тем временем в моём постепенно просыпающемся послезнании была куча специфических словечек. Да тот же «штамм» взять, хотя бы. «ПЦР», «ИВЛ», «сатурация» и прочее-прочее-прочее.
Но едем дальше!
Чтобы паника стала полнокровной, в некоторых корпусах наши помощники выпустили крыс. Охранник дядя Витя, что был с нами в сговоре, собирал их целый месяц. То есть… собирал-то он их и до знакомства с нами, — должно же быть какое-то хобби у мужика? — но раньше просто убивал их почём зря.
Вопрос: как это «собирал»? Ответ: при помощи смекалки, пластикового бидона на тридцать литров, куска проволоки и дощечки. Дядя Витя строил качели, на свободном конце которых лежала какая-нибудь ароматная снедь, крысаки шли к ней по дощечке и проваливались в бидон. Эта война шла уже много-много лет, и потери в ней шли на сотни, а то и на тысячи.
Так вот! Несколько таких бидонов были опустошены и обезумевшие крысы на панике из-за дыма, — да и всей ситуации в целом, — бросились метаться по корпусам «ММЗ», что подлило масла в огонь.
  
А Борович всё ждал. В уютном салоне богатой иномарки ему было тепло и хорошо, так что товарищ никуда не спешил. И судя по тому, что он всё ещё ждал, дирекция завода всё ещё не перенесла встречу на завтра и полагала, что сейчас всё быстренько разрулится.
И раз атака на завод не увенчалась успехом, надо атаковать именно Якова Давидовича. Как?