Фанат. Мой 2007-й (СИ)
Кхм…
Знала бы Катька, в какую степь унеслись мои мысли спустя минуту знакомства — охренела бы.
— Так, — улыбнулся я. — А о себе не хочешь сперва рассказать? Предыдущий опыт, образование?
— Опыта нет, — честно призналась девушка. — Месяц раздавала флаеры на станции и как-то раз на масленицу подрабатывала у Лестеха в ростовом костюме. Кстати! Угадай, кем была.
— Лисой? — почему-то первым делом предположил я.
— Не-а. Альфом. Любителем кошатины с планеты Мелмок. Дети визжали, — не дожидаясь особого приглашения, Екатерина закатала рукава тонкой кофты по локоть, и взяла с пола запечатанный валик. — А по образованию у меня незаконченный журфак. Ещё два курса до выпуска осталось. По профилю практику найти пока что не получается, вот и ищу что-нибудь поближе к дому.
— Журналист, значит… ты это! Стой! Заляпаться не боишься?
— Так я аккуратно.
И вот как-то так, с моего молчаливого согласия, Екатерина Дмитриевна Кусакова устроилась на работу в павильоне и приступила к покраске стен. И даже выдавила своего возможного конкурента:
— Здравствуйте, я на собеседование.
— Какое собеседование?
— Так ведь…
— Молодой человек, холод не пускайте!
— Но…
— Немедленно закройте дверь с той стороны!
Короче говоря, палец в рот не клади. А ещё барышня оказалась с перебором общительная. Не замолкала ни на секунду, и спустя буквально полчаса я узнал про неё приблизительно всё:
Родилась и выросла в Мытищах, ходила в соседнюю школу, родители пытали музыкалкой, прошлым летом ездила в Севастополь, воспитывает мопса по имени Чарли, читает Сальваторе, любит Гая Ричи и, — внезапно! — футбол.
— Отец подсадил.
— Так ты не просто так пришла, получается? — улыбнулся я.
— Так я же говорю, что без связей и знакомств журналисту днём с огнём себе практику не сыскать. Нормальную, я имею ввиду. На первом мытищинском меня наверняка ждут с распростёртыми объятиями, но… сам понимаешь… высасывать сюжеты из пальца всё равно что разучиваться. Я ведь профессию сама выбирала. Я ведь по-настоящему хочу, по-взрослому. И раз до выпуска мне всё равно предстоит мучиться за кассой, то пусть хотя бы вот так будет. Пусть вокруг будет то, что мне действительно нравится.
— Понятно, — я отошёл на центр павильона и огляделся по сторонам. Готово. Теперь подождать, пока высохнет, и можно будет ворочать мебель. — Слушай, давай-ка выйдем подышим, а тут пока проветрится.
— Конечно.
Чтобы не угореть от краски, мы с Катериной покинули павильон и побрели в сторону поля. На котором несмотря на снег, холод и близкие праздники, пока ещё не переименованная команда «ММЗ» гоняла тренировочный матч. Не врали Григорий Саныч с Григорием Геннадичем — за работу они взялись плотно, и теперь к сделке приводили парней в их лучшую форму.
Вот только…
— Здарова! — я махнул рукой Виталику Губареву.
Внезапно, мой одноклассник был одет в жёлтую синтетическую безрукавку с номером поверх куртки. Вратарь всея Мытищ бродил вдоль бровки и чуть пританцовывал от холода. А на его законном месте, — то бишь в воротах, — играл кто-то другой.
— Ядрёна кочерыжка! — вырвалось у меня. — Негр!
Причём я ведь сперва подумал, что вратарь натянул на лицо чёрную балаклаву, так что только глаза и зубы видно. Пригляделся — ан-нет. Действительно, ворота «ММЗ» охранял чернокожий парень неопределённого возраста. Причём подмосковный морозец ему явно был в новинку, и чтобы не окоченеть, он то как бешеный перемещался по штрафной, то подтягивался на перекладине.
— Виталь! — крикнул я. — Это чего такое⁈
Виталя жестом показал, что нихрена не слышит, потом опасливо оглянулся на тренера, махнул рукой и зашагал в нашу сторону.
— Это чего такое? — повторил я.
— Это п****ц, — не стал расхаживать вокруг да около Виталик. — Легионер наш новый, из Кот-Д’Ивуара. Подарок клубу от будущего владельца в знак серьёзности намерений, ага. С-с-с-сука, — Губарев зло сплюнул. — Вот не могли они в защиту кого-нибудь взять, а? Здравствуйте, — тут он впервые обратил внимание на Катю и представился.
Я же из его слов понял примерно половину. И тут же попросил объяснить всё чуть тщательней и по порядку.
— П***ц! — ещё раз высказался Виталя, но просьбу мою всю же выполнил.
Итак!
Во-первых, игрокам команды наконец-то объявили кто именно будет новым владельцем «Торпедо». Некий бизнесмен Яков Давидович Борович, явно не дотягивающий до всех наших посконных топовых олигархов, поскольку его имя здесь и сейчас я услышал впервые.
Но это не суть. Мало ли богатых людей на Руси?
Во-вторых! Недолго думая, Яков Борович зачем-то подогнал команде легионера. Из своих денег проплатил молодому африканцу контракт на год вперёд, но выбирал его явно наугад, ведь уж в ком, а во вратаре «ММЗ» точно не нуждались. Взял чо дали, по всей видимости.
Виталика посадили на скамейку запасных, а его место занял товарищ по имени Секу Диабате. А известно о нём только то, что на родине он отыграл несколько сезонов в ФК «Рахма», — признаться, тоже впервые слышу, — и вро-о-о-о-оде как, наверное, правда это не точно и подтвердить никто не может, но новый вратарь «ММЗ» является седьмой водой на киселе Саломону Калу из «Челси».
— … готов поспорить, что тот вообще не в курсе.
— Пиар-ход, — шмыгнув покрасневшим от мороза носом сказала Катя. — Покупка легионера — пиар-ход. Назначение его в основу, чтобы похвастаться обновочкой — пиар-ход. И история с Калу тоже. Лживый, зато запоминающийся. Но лучше бы его тогда в родственники к Дрогбе записали, он как по мне больше на слуху.
— Н-да…
— Думаю, скоро все наши тематические издания должны об этом написать. Новость же.
Логично, но… несправедливо!
Маркетинг — штука уважаемая и нужная. Я бы и сам на месте Боровича что-то подобное учудил, но заменить Виталю… это же он сотворил чудо и вывел команду в лигу! Не умаляю заслуги других ребят и тренера, но это ведь именно из него теперь надо лепить звезду! Какого чёрта вообще⁈
За накатившей волной возмущения, я пропустил как с поля в нашу сторону сорвались оба Гриши. Тяжело дыша и поскальзываясь, мужики пробежали мимо.
— Виталик, ну-ка шуруй обратно! — рявкнул Ерёмин мимоходом. — И улыбайся там давай! Лучше улыбайся! Да, вот так!
— Григорий Саныч, а что случилось-то?
— Борович с инспекцией приехал, вот что! Владения будет осматривать!
Оп-па! На ловца и зверь бежит.
— Кать, иди в павильон погрейся.
— Да щаз-з-з.
— Ну как знаешь.
Грустный Виталик побрёл обратно на поле изображать разминку, а мы с моей новой сотрудницей порысили вслед за Гришами. А богатая, чёрная и не по сезону чистая машина уже припарковалась рядом с корпусом администрации, и из неё выходили люди.
Из-за руля вылез, — что вполне логично, — водитель. За ним из пассажирской двери крупногабаритный дяденька в длинном пальто, в котором безошибочно узнавался охранник. И третий человек, судя по всему, сам товарищ недо-олигарх. Ведь во-первых, охранник открыл ему дверь, что как бы уже само по себе намекало. А во-вторых, дяденька выглядел именно так, как принято представлять себе богатеев-греховодников.
Тугое пузо, что угадывается даже под зимней одёжей, мощный полуторный зад, лысина и короткие толстые пальчики, которые никогда не знали тяжёлого физического…
— Самарин? — на бегу шикнул на меня Воронцов. — А ты-то куда собрался?
— Поговорить с ним хочу.
— О чём тебе с ним разговаривать⁈
— Так надо.
— Самарин, ты глупостей-то не делай, а⁈ Иди отсюда давай! Иди, кому говорю⁈
Но поздно. При всём уважении к Гришам, им за мной не угнаться. И потому к машине господина Боровича я прибыл первым. Успел крикнуть:
— Яков Давидыч! — и тут же был зафиксирован в пространстве медведоподобным охранником. — Ай, йопт!
Несмотря на размеры, мужик оказался нереально ловок, и я как-то совсем пропустил тот момент, когда мой левый кулак вдруг оказался заведён промеж лопаток, а глаза уставились на собственные колени. Технично, сука! И быстро так! Стою я, значит, согнувшись впополам, порыкиваю от боли и негодования, а сделать ничего не могу.