Фанат. Мой 2007-й (СИ)
Да всё просто, на самом деле. Юрич решил атаковать, толком не пробив по мне никакой информации. Думал, что я макулатуру либо ворую, либо добываю каким-то другим незаконным методом.
И я подготовился. К защите. А вот контратака придумалась уже на ходу. Видимо, я всё никак не могу забыть юристку Кристинку из Твери, уж до того стерва в душу запала!
— Вы если в чём-то сомневаетесь, то позвоните Жарову, — сказал я. — Он, к слову, гарант наших с вами… деловых отношений, — и тут же перешёл к главному: — А ментам я, пожалуй, сам наберу. Если уж вы, Анна Витальна, обнаружили у себя на приёмке документы с грифом и вместо того, чтобы оформить акты изъятия и сдать их куда надо, решили хранить их у себя и использовать в качестве шантажа, то я как добропорядочный гражданин обязан это зафиксировать…
Тут настала моя очередь взяться за телефон.
— Метеорит, — пропел я, набирая номер. — Над зоною лети-и-и-ит…
— Стой! — подскочила с места бухгалтерша. — Не надо никому звонить!
— Аня! — рявкнул Юрич. — Тебя на понт берут!
— Ах-ха-ха-ха! — рассмеялся я. — Тут ещё непонятно, кто кого. Ну что? Будем оформляться-то?
Юрич молча подошёл ко мне вплотную. И зря, как по мне… зловещий эффект за этим совершенно потерялся. Ведь чтобы испепелить меня взглядом, этому шибздику пришлось очень высоко задирать голову.
— С-с-с-сука, — прошипел он и метнулся прочь из кабинета, на последок конечно же бортанув меня плечом.
Ну а дальше… что? Дальше настала гнетущая тишина, нарушаемая лишь гудением проводки, — что на складе бумаги, как мне, не очень-то безопасно. Анна Витальевна взялась за работу, я расписался за сдачу партии и получил ещё сто двадцать кусочков российских рублей.
— Зря ты это всё, — напоследок сказала мне бухгалтерша. — Юра ведь и по-плохому может.
— Я тоже…
* * *— Давай-давай-давай! — подбадривал я Прянишникова. — Жми, родной, жми! Ать! Ещё чутка! Есть!
— У-у-у-у! — Вадим уронил штангу, подскочил на ноги и победно заплясал.
Ну что могу сказать? Красавчик! Прогрессирует! С момента открытия школы Чантурии парень жал пустой гриф, а сегодня вот впервые хоть по чуть-чуть навесил.
— Молодец, — я похлопал друга по плечу. — А теперь математика. Погнали дальше считать, — и зашагал к «кабинету» Жоровича.
Вокруг валялось разномастное железо, маты, висели боксёрские груши, и даже настоящий акробатический козёл обретался. Насчёт последнего что-то мне подсказывает, что он школьный и списанный. А ушлый физрук утараканил его просто потому что мог и за тем, чтобы было.
Да! Помимо «курсов» Жоровича, мы подтягивали общую физуху. В арендованном специально под это дело подвале относительно-свежей многоэтажки. Про то, что мы восстанавливаем движение люберов не пошутил только ленивый, но чтобы не забывать кто мы такие и для чего тут собрались, я лично развешал по стенкам всю символику «ММЗ», которую только смог найти.
— Ну смотри, — физрука сейчас не было на месте, и потому я упал за его стол. — Аренда помещения. Сорок метров. Насколько мне известно тридцать торговый зал и десять подсобка. Если брать среднюю температуру по палате, это у нас будет примерно шестьдесят тысяч рублей…
— Сколько⁈
— За три месяца, — успокоил я Вадима, который в последнее время стал очень трепетно относиться к деньгам.
— А-а-а-а, — протянул Пряня. — Ну тогда хорошо.
— Кто же тебе сдаст без гарантий-то? Ладно, едем дальше. Минимальный ремонт собственными силами обойдётся нам ещё в тридцатник. Регистрация ИП десять, зарплатный фонд пятьдесят и закупка товара у нас идёт как основная трата. Ты с китайцами созванивался уже?
— Да, — Вадим присел напротив. — Говорят, минимальный заказ сотка.
— Со-о-о-отка, — протянул я. — Тогда закладываем двести. Ну… понимаешь, да? Чтобы не с одними шарфами стоять. Если разрешат на стадионе пивом торговать — вообще озолотимся. Итого получается триста пятьдесят. И уже есть двести двадцать. Хорошо идём!
— Ага, — как-то очень уныло кивнул Прянишников. — Хорошо, — и на секунду замялся.
— Что случилось?
— Слушай, Лёх, я чего хотел спросить-то? Можно из общих денег занять чуток? Батя же… Сам знаешь… И…
— Да не объясняй ты, — отрезал я. — И бери сколько надо. Это и твои деньги тоже.
— Спасибо, Лёх!
И этот разговор вполне ожидаемо вернул меня к утренним размышлениям на счёт Сергея Петровича. Надо помочь мужику, пока он на почве упячки совсем головой не поехал. Надо, но… как? Марчелло прав — кто мы такие, чтобы лезть против судебно-исполнительной машины?
С другой стороны, вот если бы нам найти доказательства, которые Сергея Петровича оправдывают. С-с-сука! В который раз убеждаюсь, что всё зло в этом мире либо от баб, либо от бухгалтеров. А уж от баб-бухгалтеров его сколько! О-о-о-о!
Стоп…
А что, если действительно попытаться развести разводилу? Охмурить её, хорошенечко подпоить, а потом как бы невзначай начать расспрашивать: «Откуда деньги, Зин?»
Ну то есть «Ларис».
За неимением другого, звучит как план. Вот только кто его исполнит? Сам я, конечно, чертовски хорош и обаятелен, но-о-о-о… что «но»? «Но для дела нужен профессионал» — вот что. Меня таковым в делах любовных при всём желании назвать нельзя, Лёня при встрече с противоположным полом краснеет и дышит через раз, а самого Прянишникова посылать нельзя, потому что он — это он. Сын мужика, которого Лариса подставила. Всплывёт — спугнём. И второго шанса уже точно не будет.
И остаётся у нас Марчелло. Не знаю, что милые барышни в нём находят, но что-то ведь находят, верно? Статистика говорит сама за себя.
— Так, Прянь, — сказал я. — Ты оставайся, если хочешь, а я поехал. Надо кое с кем переговорить.
— Вечером заглянешь?
— Ну а куда я денусь?
Пока в памяти свежо, надо делать. Накинув куртку, я выскочил на улицу. До дома Маркелова решил пройтись пешком — на ходу лучше думается, и мысли как-то приятней текут. Вот только вместо того, чтобы хотя бы мысленно тестировать план на прочность, я почему-то начал думать про переезд от родителей.
Деньги уже можно сказать, что есть. Родакам попросторней станет, и мне, и Дэн комнату полностью займёт. Короче говоря, все в выигрыше, ситуация вин-вин.
— Здарова! — Марчелло оказался весел, как никогда.
За приятными мыслями, я сам не заметил, как уже вошёл в нужный подъезд, поднялся на нужный этаж и позвонил в нужный звонок. Очнулся от грёз только тогда, когда увидел радостную белобрысую морду.
— Ты чего такой задумчивый, Самарин? Опять у себя в голове судьбы мира вершишь?
— Да нет, — улыбнулся я. — Про переезд думаю. Собрался от родаков сваливать.
— О! — у Андрюхи аж брови отлетели. — Не поверишь, я тоже! Сегодня даже журнал с объявлениями купил. Айда посмотрим, повыбираем что-нибудь…
— Погоди, — нахмурился я. — А тебе-то зачем съезжать?
Пускай Маркеловы жили не богато, но в своё время успели оторвать себе ипотечную трёшку. Старшие жили в одной комнате, их единственный сын в другой, и потому семья могла позволить себе такую роскошь, как «большая комната». Гостиная типа. Диван, сервант, большой телек, складной стол для гостей… короче говоря общее пространство, в котором ты проводишь время и при этом не спишь. Красота!
— Ты-то куда собрался, Андрюша? Чем отчий дом тебе не мил, паскуда неблагодарная? — спросил я, бесцеремонно заваливаясь в прихожую.
Носком об пятку скинул зимние боты, взялся расстёгивать куртку и тут… тут я понял, почему Маркелов решил съезжать.
— Приве-е-е-ет!
— Ы-ыгх! — я то ли кашлянул, то ли икнул, а то ли всё вместе.
Из «большой комнаты» вышла и милашно облокотилась на дверной косяк девушка. В коротеньких шортах и серой футболке с пятнами, которая обтягивала огроменные, наливные, сочные…
— Прив-в-вет, Ян, — выдохнул я. — А ты… а ты как тут?
— Мы с Андрюшей решили съехаться! — радостно крикнула девушка и стиснула Марчелло в объятиях. Причём сейчас, когда оба были без обуви, их разница в росте было особенно очевидна.